Я вытерла случайно набежавшую слезу, когда Роберт въехал на школьную парковку.

— Я так сожалею об этом, — извинилась я перед отцом Блейка. Парень так спокойно отнесся ко всему этому. Я хотела, чтобы мой папа мог быть таким.

— Не извиняйся. Прости.

— Вам не о чем извиняться. — Я улыбнулась, когда Блейк открыл мне дверь.

Я вышла, и он закрыл дверь.

Мой взгляд упал на пикап отца, но его внутри не было.

— Я уверена, что он собирается забрать мой телефон, так что, если меня завтра не будет в школе, знай, что у него был еще один эпизод, и он ушел.

— Ты такая королева драмы. — Он криво улыбнулся мне, отчего мне захотелось поцеловать его.

— Я нет. Ты не знаешь моего отца, Блейк.

— Что ж, я собираюсь с ним встретиться.

— Блейк!

Он улыбнулся.

— Елена, я же говорил тебе, ты в этом не одна.

Он схватил меня за руку и потянул к пикапу. Этот парень играл на крыльце смерти.

Папа вышел из школы в сопровождении директора. Мышцы его челюсти напряглись, когда он огромными шагами направился к нам.

— Мистер Уоткинс, можно мне…

Он схватил Блейка и толкнул его к джипу Джейса. Блейк даже не вздрогнул.

— Я не знаю, кто ты, черт возьми, но держись подальше от моей дочери. Садись в пикап, Елена. — Он отпустил Блейка.

— Папа, пожалуйста.

— Могу я объяснить…

— Я сказал, садись в машину, мы уезжаем. — Папа проигнорировал Блейка.

— При всем уважении… — Блейк попытался снова.

— Прекрати, ты не знаешь, с чем связываешься, мальчик. — Он посмотрел на меня. — Садись в пикап, — сказал он и оглянулся на Блейка. — Это для твоего же блага.

— Папа, пожалуйста!

— Елена, не надо, — предупредил папа.

— Елена, остановись, я разберусь, — сказал Блейк.

— Нет, просто уходи, хорошо. Я поговорю с тобой позже.

— Не делай этого. — Блейк попятился от меня. — Елена!

— Со мной все будет в порядке, просто уходи.

Он развернулся и пошел прочь, когда папа нахмурился, глядя на него, а затем посмотрел на меня:

— О чем ты думала?

— Пожалуйста, папа. Ты не понимаешь. — Мой голос сорвался, а сердце забилось как сумасшедшее.

— Я говорил тебе не ходить на свидания, Елена. Я говорил тебе не делать этого. Почему, почему ты меня не слушаешь?

— Потому что ты просишь от меня невозможного. Он мне нравится.

— О, пожалуйста. Он ушел. — Папа указал рукой на Блейка.

— Потому что у него странное чувство уважения. Я прошу его, и он это делает.

— Что? — Мой отец прищурился, поворачиваясь спиной к черному «Рендж Роверу».

— Я знаю, как это звучит, и это странно, но… — Мой взгляд поймал отца Блейка, который подходил к моему отцу. — О, черт.

Папа обернулся. Он как бы застыл, когда увидел отца Блейка.

— Елена, садись в пикап. Мне нужно поговорить с твоим отцом, — сказал Роберт.

Я кивнула и забралась в грузовик.

Я все еще слышала их разговор. Ни одно из слов не имело смысла, пока я не поняла, что они говорили на латыни. Папа не говорил на другом языке.

Что это было?

Разговор накалился, и папа ответил, мысли в моей голове снова пошли кругом. Откуда, черт возьми, он знает латынь? Когда он ей научился?

Удар по крыше пикапа заставил меня подпрыгнуть. Слова, слетевшие с губ Роберта, были шипящими. Он произнес последнее слово, а затем развернулся и ушел.

Я продолжала смотреть на Роберта, пока он шел к своей машине, когда водительская дверь открылась, и папа скользнул на сиденье.

Мой взгляд метнулся к папе. Он просто сидел там.

— Ты его знаешь?

— Он мой старый знакомый.

— Старый знакомый? Что, черт возьми, происходит, папа? Откуда ты знаешь отца Блейка?

Мой отец закрыл глаза и вздохнул.

— Я расскажу тебе все позже. Обещаю. Но прямо сейчас мы должны уехать.

— Я никуда не поеду!

— Елена, пожалуйста. Это сложнее, чем ты думаешь.

— Нет, хватит! Я не уйду.

— Что ж, у тебя нет выбора.

Позади нас раздался гудок, и я оглянулась через заднее стекло. Роберт и Блейк ждали папу.

Он завел двигатель, выехал со своего места и поехал домой.

В зеркале заднего вида «Рендж Ровер» держался позади нас. Они следовали за нами. Что, черт возьми, все это значило? Я не могла разобрать ни одной мысли, поскольку все они звучали в моей голове одновременно. Я отключила свои мысли, и болтовня стихла.

— Откуда ты знаешь его отца?

— Давным-давно. Как долго это с ним продолжается?

— Недолго. Это только началось. Я пыталась заставить его отступить, но он продолжал возвращаться, усложняя ситуацию.

Папа кивнул.

— Ты знаешь Блейка?

— Не очень хорошо. — Он заехал на ферму и остановился перед сараем. Рядом с нами остановился «Рейндж Ровер» Роберта.

Я вылезла, а Блейк продолжал сидеть на пассажирском сиденье.

Роберт выбрался из машины и посмотрел на меня.

— Перестань приказывать ему держаться подальше от тебя, Елена.

— Что?

— Исправь это. Он не сможет последовать за тобой, если ты скажешь ему идти.

Я нахмурилась, а затем перевела взгляд на Блейка, который был занят своим телефоном.

Я обошла «Рейндж Ровер» со стороны пассажира, когда папа и Роберт вошли в дом и открыли дверь.

— Я думал, ты собираешься прекратить это делать?

— Делать что?

Он посмотрел на меня, и мышцы его челюсти напряглись. Мое сердце учащенно забилось, когда замешательство ослепило меня.

— Говорить мне, что делать?

— Люди делают это постоянно, Блейк. Это не значит, что другой должен доводить дело до конца.

— Ну, я не такой, как другие люди. Прекрати это делать!

Я кивнула.

Он выбрался наружу. Он был таким странным.

— Откуда твой папа знает моего?

— Долгая история. Я обещал, что никуда не уйду, не так ли?

— Что происходит? — Я больше не могла этого выносить. Что все это значило?

— Я пытался тебе сказать, и мы недовольны, что твой отец отказался рассказать тебе правду.

— Подожди, что?

— Пойдем.

Правду? О чем?

Он схватил меня за руку и потащил к дому. Мы поднялись по нескольким ступенькам, ведущим к входной двери, за ней звучал оживленный разговор на латыни. Папа стоял за кухонной стойкой, открывал бутылку виски и наливал больше двойной порции со льдом.

Я не поняла ни слова, но отец Блейка был чем-то недоволен.

Затем папа хлопнул ладонью по столу, заставив меня подпрыгнуть. Блейк сжал мою руку. Роберт прислушался. Папа продолжал махать руками, и когда они обнаружили, что мы внутри дома, они оба остановились.

Папа обратился к Блейку, и тот фыркнул. Блейк заговорил с папой на латыни, и в его голосе звучало такое разочарование.

Папа ответил несколькими иностранными словами.

— Хватит! — закричала я. — Что, черт возьми, происходит!

— 15 -

ЕЛЕНА

Я посмотрела на них троих.

— Где у тебя ванная? — Блейк спросил папу, и он указал вверх по лестнице. Я взглядом следила за Блейком, пока он поднимался по лестнице. Он даже не взглянул на меня, просто продолжал смотреть на ступеньки.

Мой взгляд вернулся к папе.

— Ты говоришь на другом языке?

— Елена?

— Ты должен сказать ей правду, Герберт.

— Она не готова к этому, Боб.

Я скрестила руки на груди, слушая их обоих. Мой разум все еще не знал, что со всем этим делать.

Роберт усмехнулся.

— Да, и чья в этом вина. Каков был план?

— Какой план? — спросила я, когда в горле стало суше, чем было несколько секунд назад.

— Почему меня не включили в этот список? — Роберт проигнорировал меня.

— Потому что мы не знали, кто собирался их предать. Последнее, что я слышал, ты был первым в списке.

Предать кого?

— Я бы никогда их не предал. Я бы умер за них. Почему ты не вернулся, когда угрозы больше не было? Я уверен, что Мэтт помог бы тебе, и почему, черт возьми, он тебе не сказал…

Кто такой Мэтт?

— Мэтт не знает.

— Что происходит? — закричала я. — Кто, черт возьми, такой Мэтт, и какой у него план?

В туалете спустили воду, и дверь ванной открылась, когда Блейк спустился по деревянной лестнице. Меня осенило. Он был частью плана. Нравлюсь ли я ему вообще? Мне хотелось плакать, но я отказалась плакать перед ними. Даже несмотря на то, что ситуация была подходящей для слез. Ради любви к чернике, что это было?

Мой взгляд метнулся к отцу, когда он уставился на Блейка и снова заговорил на латыни.

Блейк просто уставился на него.

— Английский, — взмолилась я.

Папа не слушал, и Блейк не ответил, но по тому, как он двигал челюстями, я поняла, что вся эта ситуация выводила его из себя.

— Блейк? — спросил папа, и Блейк произнес иностранное слово.

Папа ответил на латыни, но выражение его лица стало мягким и печальным одновременно. Это выглядело так, будто ему было больно.

Блейк придвинул столовый стул. Его пристальный взгляд встретился с моим, когда он сел на стул. Мой взгляд метнулся обратно к отцу.

— Мне нужно знать.

— Ты не готова.

— Мне уже все равно. Тебе нужно рассказать мне, откуда ты знаешь Лифов, и что здесь происходит?

— Откуда ты знаешь, что она не готова? — спросил Роберт.

— Потому что я пытался сказать ей, когда ей было десять. План состоял в том, чтобы тренировать ее последние шесть лет, а затем я бы забрал ее обратно, чтобы она могла начать в Драконии.

Я нахмурилась. Подготовка к чему? Дракония?

— И?

— Она не справилась с этим. Плакала неделями. У меня не было выбора, кроме как позвонить Тане, чтобы она забрала это?

Кто такая Таня? И о чем, черт возьми, он говорил?

Роберт фыркнул.

— Значит, она доверяла чешуйчатой сучке, но не мне.

— У нее была настоящая связь с Таней, Роберт, а у тебя нет.

У кого была?

Роберт запустил руки в волосы.

— Ты еще не ответил на мой вопрос. Как ты узнал?

— Я короля Альберта гребаный …

— Роберт! — закричал папа. Он не произносил последнего слова.

Король?

— Вот как я узнал.

— Папа, — сказал Блейк.

— Я говорил тебе не вмешиваться в это, Блейк.

Блейк отвернулся и скрестил руки на груди. Он отказывался встречаться со мной взглядом.

Я покачала головой. Все это время он знал, и я понимала, почему его отцу нужна была его помощь в этом. Ему нужно было подобраться ко мне любым возможным способом, чтобы это произошло.

— Ты возвращаешься с нами?

Папа усмехнулся.

— Я надеюсь, ты передал Фоксу эту картинку.

Кто, черт возьми, такой Фокс?

— Сколько их? — спросил Роберт.

— Двенадцать, о которых я знаю. Может быть и больше, и он неумолим. Он уже убил тех, кто заложил родословную, чтобы защитить нас. Это всего лишь…

— Я встретил ее. Почему ты ей не позвонил?

Защитить нас. Мой взгляд метнулся к Блейку. Мое сердце разрывалось, когда картина становилась яснее с каждым словом, слетавшим с их губ.

— Потому что я не хотел подвергать ее жизнь опасности.

— Она бы сказала тебе, что я ищу тебя. Что я не представляю угрозы. Тебе следовало пробовать снова и снова. — Роберт хлопнул кулаком по столу.

— О, и продолжать видеть страх, который она испытывает ко мне в ее глазах. Может, ты и относишься к этому по-деловому, Боб, но это моя дочь. — Папа указал на меня.

— Не могли бы вы двое поспорить о формальностях позже и просто рассказать своей дочери, что происходит? — Слова слетели с губ Блейка сквозь стиснутые зубы.

Роберт снова заговорил на латыни, и взгляд отца метнулся к нему. Он нахмурился.

— Что? — закричал и встал Блейк. Он что-то пробормотал на латыни своему отцу.

Роберт ничего не ответил, уставившись на сына. Он снова посмотрел на папу.

— Хорошо, я скажу ей.

— О, мы не оставим тебя, Герберт. Это зашло слишком далеко. Ты возвращаешься домой.

Домой. Блейк начал рассказывать мне о доме. Это он имел в виду?

— У нас нет ресурсов!

— К твоим услугам вся Пейя, если ты только откроешь свой гребаный рот, — заорал Блейк.

Я слегка подпрыгнула. Почему он был так зол? Но он сказал слово, которое я знала. Пейя.

Папа посмотрел на Роберта.

— Ты сказал им.

— Я сказал им, что нам нужно разобраться с чем-то, что имеет решающее значение для Пейи. Вот и все. Гельмут ждет. Он пришлет больше людей для оказания помощи.

Помощи.

— Пейя?

— Ты знаешь о Пейе? — спросил Блейк.

— Да, из историй, которые рассказывал мне отец. Это мир, скрытый за волшебной стеной, но это все. Я не помню остального.

Молчание затянулось.

История была правдивой. Такое место существовало? Я знала, что было что-то еще, но не могла вспомнить. На глаза навернулись слезы.

— Что значит, ты не помнишь остального? Медвежонок, я рассказывал тебе о принцессе и Рубиконе.

— Что?

— Что ты сделал? — Роберт спросил папу.

Папа покачал головой. Его взгляд стал стеклянным, когда он попытался собраться с мыслями.

— Герберт, — закричал Роберт.

— Таня. Она была близка с Еленой. Она любит ее, должно быть, она стерла больше, чем хотела.

— Стерла?

— Потому что это Таня, — взревел Роберт.

— Кто такая Таня? — закричала я.

— Твоя мама? — ответил папа.

— Она не…

— Роберт, пожалуйста, — взмолился папа.

— Что? — Слеза скатилась по щеке. Откровений было слишком много.

— Позволь мне сказать ей, пожалуйста, — прошептал папа.

— Мама — не моя мама. Тогда кто, черт возьми, моя мать?

Все они молчали, и единственным человеком, который смотрел на меня, был папа.

— Говори, черт возьми!

— Ладно, давай присядем. — Папа подошел ко мне и подвел к столу, за которым сидел Блейк.

Роберт сел на другой стул, а я выбрала стул с противоположной стороны.

Я увидела, что Роберт пристально смотрит на своего сына, и Блейк покачал головой. Он встал.

— Блейк.

Он что-то сказал своему отцу на латыни, говоря резким тоном, и ушел.