Я уже могла слышать тон отца, разочарование, сквозившее в его словах.

Блейк и Джейс разговаривали, а мое беспокойство по поводу того, что папа узнает, что я прогуливала школу из-за мальчика, росло.

Машина остановилась на подъездной дорожке. Это, должно быть, дом Блейка. Тут было красиво.

— Спасибо, приятель. Увидимся позже.

— Ты хочешь, чтобы я заехал за тобой до окончания занятий?

— Нет, я отвезу ее обратно, пока ее отец не узнал.

Джейс развернулся на сиденье, когда я схватила свою сумку и перекинула ремень через плечо.

— Наслаждайся, Елена.

Наслаждаться чем? Секс был единственной вещью, которая мешала моим мыслям, и мое тело снова отреагировало волнами жара.

Я вскочила с сиденья, когда Блейк открыл дверь и вышел из машины. Джейс выехал задним ходом с подъездной дорожки и поехал обратно в школу.

Я сделала глубокий вдох и с силой выдохнула.

— Ты можешь расслабиться? С тобой все будет в порядке. — Блейк ухмыльнулся.

— Я бы хотел услышать, что ты собираешься сказать, когда директор позвонит моему отцу, Блейк.

— Ну, если он позвонит, проблема решена.

— Это то, что ты думаешь. У моего папы будет грыжа.

— Это не может продолжаться так долго.

Я закатила глаза, поднимаясь за ним по лестнице.

Он открыл дверь и крикнул:

— Папа?

— Черт, твой папа здесь.

Блейк усмехнулся. Это было не смешно.

— В кабинете. — Мужской голос донесся из комнаты в углу кухни. Деревянные шкафы с приборами из нержавеющей стали и чайник с блестящей черной ручкой на плите засвистели. Блейк подошел, чтобы выключить газ.

— Да, мне нужно, чтобы ты вышел. — Блейк поставил свою сумку на мраморную кухонную столешницу.

Моему взору предстала гостиная с лампами на торцевых столиках, на столе все еще стояла кружка с кофе. Огромный телевизор, прикрепленный к стене, с DVD-плеером посреди системы объемного звучания и динамиками приветствовали меня.

Колесики кресла по деревянном полу, и шаги были мягкими.

— Итак, что случилось? — Его отец остановился на полуслове, когда взгляд его карих глаз остановился на мне. У него был небольшой шрам на одной из бровей, и он был ужасно похож на своего сына. Он казался слишком молодым, чтобы быть отцом. В его волосах цвета воронова крыла было несколько серебряных прядей, но не много. Он продолжал смотреть на меня, что заставило мой взгляд метнуться к Блейку.

— Я хочу познакомить тебя с Еленой Уоткинс.

О, черт.

Его отец закрыл глаза и покачал головой, когда легкая улыбка изогнула уголки его губ. Он открыл глаза и уставился на Блейка.

— О, да ладно. Мы оба знаем, что мне не нужна эта школа.

— Но могла бы, Блейк. — Он подошел ко мне, протянул руку. Чувствовалась легкая дрожь, и я подумала, что у него легкая форма Паркинсона.

Я схватила его теплую руку.

— Приятно познакомиться, Елена. Меня зовут Роберт, и я — отец Блейка.

— Вы уже знаете мое имя, — пробормотала я, и Блейк усмехнулся.

— Я же говорил тебе, ты застряла со мной.

Его отец ухмыльнулся и отпустил мою руку.

— Могу я принести вам, ребята, что-нибудь перекусить?

— Нет, — сказал Блейк, открывая крышку кухонного шкафа и доставая из холодильника упаковку чипсов и колу. Он налил два стакана, прежде чем убрать колу обратно в холодильник.

С пакетом чипсов под мышкой и кока-колой в руке я последовала за ним вверх по причудливой лестнице.

Его отец заговорил с ним на другом языке, на что парень усмехнулся и что-то сказал в ответ.

Он говорит на другом языке?

Я первой вошла в его комнату, пока он ждал у двери. Для парня там было довольно опрятно.

Его кровать была огромной, с темно-серым постельным бельем. Фотографии друзей в рамках на вечеринке, которую он уже посещал, и расписание занятий висели на пробковой доске.

Деревянные половицы были обиты ковриком. У него была долбаная гардеробная.

Мой взгляд остановился на энергетическом напитке, стоящем на его столе перед окном, а затем в углу — на плюшевой игрушке.

Он поставил две колы на стол. Мое сердце подпрыгнуло в груди, и Блейк улыбнулся мне.

— Почему ты так ухмыляешься?

— Ничего, держи. — Он протянул мне одну колу, и я отхлебнула, когда мой взгляд упал на темно-синюю толстовку с капюшоном, висевшую на крючке за его дверью.

— Садись, — сказал он.

— Да, босс. — Я сняла пальто, так как в его комнате было тепло. Он поставил свой стакан с колой на ночной столик и тоже снял пальто. Мои глаза расширились, когда его мышцы напряглись по швам.

Я плюхнулась в кресло перед его столом, когда по моему телу прокатился жар. Мой взгляд скользнул к содержимому стакана.

Этот парень был действительно красив.

— Значит, ты говоришь на другом языке? — Я надеялась, что мои гормоны останутся в норме. Его отец был здесь, поэтому я сомневалась, что такая мысль приходила ему в голову.

— Да, говорю.

— На каком именно?

— Древний диалект латыни.

Мои брови изогнулись.

— Латынь, хм.

Он улыбнулся, возясь со своим радио, и из динамиков заиграла тихая музыка. Он подошел ко мне.

Мое сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он обхватил пальцами мой затылок, опустил лицо и прижался своими теплыми губами к моим.

Мои гормоны поднялись на несколько уровней выше от ощущения покалывания, которое его губы передали мне. Что это было? Все ли поцелуи были такими? Это было нормально? Мое любопытство исчезло, когда его язык заиграл с моим. Это стало легче, эти поцелуи, и я должна признать. Мне это нравилось.

Тепло внутри меня нарастало по мере того, как поцелуй становился глубже.

Когда наши губы разомкнулись, мне показалось, что это произошло слишком рано. Мои глаза оставались закрытыми, и Блейк усмехнулся.

— Перестань смеяться надо мной. — Я открыла глаза. — Я не целую всех парней, которых встречаю.

— Я смеюсь не над тобой, поверь. — Он подошел к кровати, взбил несколько подушек и положил их за спину, устроившись.

Одна его нога лежала на кровати, в то время как другая касалась пола.

Почему он должен был быть таким красивым?

— Значит, твой отец не возражает, что ты прогуливаешь школу?

— Нет, я уже закончил в прошлом году.

— В прошлом году?

— Домашняя школа, но я хотела окончить обычную школу. Получить подлинный опыт окончания школы, надевания тоги и всего остального. Выпускной тоже.

— Значит, ты переделываешь последние несколько месяцев только для того, чтобы окончить школу и пойти на выпускной?

— Да.

— Что с тобой не так?

Он рассмеялся саркастически.

— Мне нравится школа.

— Это чрезмерное самообразование. Жаль, что я не закончила. — Я сделала глоток кока-колы, пока взглядом скользила по изображениям на пробковой доске, чтобы понять, что заставило Блейка задуматься.

— Почему?

— Потому что тогда, возможно, я смогу поступить в художественную школу. — Мой тон был печальным.

Его взгляд немного смягчился, а брови сошлись на переносице.

Он отодвинулся на несколько дюймов от тумбочки и постучал по месту рядом с собой.

Я подошла, сняла обувь и легла рядом с ним. От него исходило тепло, и он так чертовски хорошо пах. У меня затуманилась голова.

Он спросил меня о художественной школе, и я рассказала ему обо всех учителях рисования, которых встречала, и о том, что все они были одинаковыми. Когда они видели мои работы, им хотелось подергать за ниточки. Однажды папа чуть не попался на это. Он даже поговорил с директором и учительницей о стипендии в престижной художественной школе в Калифорнии. Я думала, он сдвинется с места, но мы отправились в путь на следующий день. Это было так неожиданно.

Мы говорили о множестве вещей. Ну, большую часть разговора вела я, и это было все о моей жизни и обо всех разочарованиях, которые мне пришлось пережить. Я почти забросила искусство, потому что каждый раз, когда мы уезжали, не было времени собрать мои работы.

Мы поговорили обо всех ужасах вождения, которые мне приходилось терпеть в поездках. Каким параноиком был мой отец, когда мы чуть не попали в аварию, а за нами даже никто не следил.

Я ненавидела то, как звучала моя жизнь.

— И ты сказала, что твоя жизнь скучна.

Я усмехнулась.

— Это так. Из-за этого у меня нет жизни.

— Я слышу тебя. Скоро ты получишь ее. Я никуда не уйду. — Он сократил расстояние между нами и снова поцеловал меня.

Было так опасно целоваться на его кровати. То, как я вела себя с ним, честно говоря, я бы даже не узнала, избавился ли он от моей одежды. Он мог воспользоваться мной, а я была бы слишком не в себе, чтобы что-то сказать.

Поцелуй прервался слишком быстро. Я могла бы целовать его вечно.

Мои глаза открылись, и я обнаружила, что он смотрит на меня сквозь полуприкрытые веки. Его павлиньи голубые глаза смотрели из-под густых ресниц. Почему мне приснился он с красными глазами?

Он погладил меня по щеке большим пальцем. Это так приятно.

— Послушай, я должен тебе кое-что сказать. — Вся игривость исчезла из его тона.

— Черт, ты женат?

Он усмехнулся.

— Нет, не женат, но это все равно немного настораживает.

— Настораживает?

— Я не местный.

— Без шуток.

Смешок сорвался с его губ.

— Нет, я имею в виду, что я не из этого мира, и ты тоже.

Я поняла, что он имел в виду, поскольку я тоже никогда не чувствовала, что принадлежу к этому миру.

— Знаю, — сказала я.

Он нахмурил брови.

— Ты знаешь?

— Ну, я не знаю, но понимаю, что ты имеешь в виду.

Он прищурился.

— Понимаешь, что я имею в виду?

— Половину времени я тоже чувствую, что мне здесь не место. Должно быть, именно по этой причине нас так тянет друг к другу, — пробормотала я. «Поскольку я не Хлоя». Но я не произнесла эту часть вслух. — Я имею в виду, что у нас одинаковые браслеты.

Он фыркнул.

— Да, насчет этого. Это не так.

Мой взгляд вернулся к нему. Я видела, что браслеты были идентичны.

— Что?

— Возьми свой браслет, мне нужно тебе кое-что показать.

Я слезла с его кровати и подошла к сумке, которая стояла рядом со столом, и открыла карман, достала браслет и вернулась к Блейку.

Он снял свой браслет, когда я села на колени на его кровать.

Он выпрямился, надел свой браслет мне на ногу и схватил мой, положив его поверх своего.

— Они одинаковые.

Он улыбнулся.

— Что бы ни случилось, ты должна выслушать меня и знать, что я никуда не уйду. Да, браслеты выглядят одинаково, Елена, но их не два, а только один.

Мой взгляд метнулся к обоим. Что он говорил? Он вообще не видел мой браслет? Он, черт возьми, трогал его вчера и сейчас, когда надевал мне на ногу.

— Здесь два браслета, Блейк.

— Теперь да. Я не знаю, как это произошло.

— Наверное, потому, что мы купили это в одном и том же месте.

— Да, ну, я свой не покупал, я сделал его сам.

Я нахмурилась, когда уставилась на него. Что он говорил?

Он взял свой и повертел его в руках.

— Смотри, — сказал он и приподнял клапан, который, я не знала, что может приподниматься. Под ним были инициалы Б С Л, выжженные на коже.

Он взял мой и перевернул его. Он поднял тот же клапан, и те же выжженные инициалы на коже спрятались под ним.

Я поняла, что он имел в виду. Это был тот же браслет, но я не поняла…

— Как?

— Магия.

— Магия? — Он что, спятил?

Уголки его губ приподнялись.

— Я знаю, как это звучит. Тебе нужно выслушать и не психовать. Я не из этого мира, Елена, и…

Зазвонил мой телефон.

— Черт. — Ругательство вырвалось само собой.

— Не отвечай.

— Это папа. — Мое сердце бешено заколотилось не только из-за того, что Герберт Уоткинс узнал, что я прогуливаю школу, но и потому, что, я думала, Блейк буквально имел в виду, что он не местный.

Я достала телефон, и на экране высветилось папино имя.

Черт! Я провела пальцами по волосам. Папа собирался меня убить.

— Не отвечай! — снова взмолился Блейк, когда я нажала зеленую кнопку.

— Папа?

— Где ты?

— Я в порядке.

— Елена, я в школе. Ты можешь себе представить, через что я прохожу! Где ты, черт возьми? Тебе лучше бы знать.

— Мне?

— Не начинай с этого. Тащи свою задницу обратно в школу, и ты наказана. Мы поговорим об этом позже.

Он прервал звонок, и я убрала телефон обратно в карман.

— Прости. Мне нужно возвращаться в школу.

Он кивнул и встал с кровати.

— Я же просил тебя не отвечать.

— Да, он бы позвонил в полицию, и тогда все было бы в десять раз хуже. — Слезы защипали мне глаза, когда я натягивала пальто. Я не могла плакать перед Блейком.

Папа, вероятно, собирался уехать сегодня вечером. Мое сердце бешено колотилось, а внутри все переворачивалось.

— Расслабься, ладно. Я никуда не уйду. — Блейк тоже надел пальто.

Я фыркнула. «Ты пока так говоришь».

Мы вышли из его комнаты, и Блейк позвал отца. Они снова заговорили на латыни, и было так странно слышать слова, слетающие с его губ.

Его отец кивнул и взял ключи из держателя, висящего на стене.

Блейк взял меня за руку, когда мы последовали за его отцом в гараж.

Легкий запах бензина висел в воздухе, и холод бетона проникал сквозь подошвы моих ботинок, пока я шла к черному «Рейндж Роверу», занимавшему половину гаража.

Блейк открыл заднюю дверь, и я запрыгнула внутрь. Он закрыл ее после того, как я забралась внутрь, обежал внедорожник, открыл переднюю дверь и сел рядом с отцом, который сидел за рулем.

Мое сердце, казалось, вот-вот выскочит из горла. Что собирался делать папа?

Блейк и его отец продолжали разговаривать на своем родном языке. Я думала, что священники были единственными, кто использовал латынь для изгнания злых духов.

Папа соберет вещи сегодня вечером, заберет мой телефон, чтобы я не смогла сообщить Блейку, промелькнуло в моих мыслях. Спазмы в животе и бешеный стук сердца вызвали сильную тошноту.