Я молилась, чтобы он остался верен себе и справился с этим через два месяца.

Я не могла выбросить из головы обед и эту песню.

Ангельский голос, о котором рассказывала одна девушка, который они слышали этим утром из комнаты группы, был Блейком, репетировавшим песню с четырьмя парнями из бэк-группы.

Ради любви к чернике, я была по уши влюблена в Блейка. Никто никогда не делал для меня ничего подобного.

На занятии лектор все еще бормотал о том значении, которое греки играют в нашем современном английском языке. Три девушки, сидевшие неподалеку, уставились на меня, скривив уголки губ. Несколько парней тоже продолжали оглядываться в мою сторону. Это было уже не из-за вчерашнего дерьмового комментария Хлои. Теперь они все знали, что я пользуюсь любовью самого горячего и обаятельного парня в Фалмутской средней школе.

Я не могла перестать улыбаться. Мои ладони все еще потели каждый раз, когда я думала о голосе Блейка, об этой песне и о том, каким чертовски сексуальным он был. Почему, черт возьми, я? У него могла быть любая.

Краем глаза я заметила фигуру внизу, на территории школы. Мы были двумя этажами выше, и я выглянула в окно рядом со мной. Мой пульс сразу участился, когда я увидела Блейка.

Этого парня поймают из-за того, как он привлекал к себе внимание, размахивая руками и подпрыгивая вверх-вниз.

Я снова выглянула в окно, и он указал на главный вход в школу.

Дерьмо.

Я хотела уйти. Я никогда не была бунтаркой, но я бы стала ею ради него. На этот раз он заслужил это.

Я подняла руку, и учитель посмотрел на меня.

— Да, Елена.

— Можно мне выйти в туалет?

— Да, иди.

Учитель удивленно посмотрел на меня, увидев сумку у меня в руках.

— Извините, это время месяца, — прошептала я, когда подошла к мистеру Фостеру, и он закрыл глаза и покачал головой, кивая, чтобы я уходила.

Я побежала и спустилась по лестнице, подошвы моих ботинок скрипели по линолеуму при каждом шаге.

Отец меня убьет, если узнает что-нибудь из этого, особенно что я пропустила урок из-за парня, но прямо в этот момент единственное, что сводило с ума, — это бабочки в моем животе.

Дверь распахнулась снаружи, и я подумала, что мое сердце остановилось, но затем Блейк выглянул из-за двери, и я снова смогла дышать.

Он не сказал ни слова, закрыл дверь, и мы снова быстро зашагали к лесу.

Когда мы скрылись из виду.

— Серьезно, унизишь меня еще больше, ладно?

Он усмехнулся.

— Где ты был вчера?

— А что, ты скучала по мне?

— Ха-ха. — В моем голосе снова прозвучал сарказм, когда мы добрались до того же валуна и того же места, что и на днях, и ремешок от моей сумки соскользнул с плеча, шлепнувшись на землю.

— Так какую причину ты назвала учителю? — Он сел на тот же валун у подножия гигантского дерева.

— Старейший в книге представителей женской расы.

Блейк запрокинул голову и рассмеялся.

— Так неловко, честно говоря. Меня оставят после уроков, когда он поймет, что я прогуляла занятия.

— Нет, не оставят. Многие ученики прогуливают занятия, Елена. Ты всегда так беспокоишься о том, что подумают другие люди?

— Нет, да, — сказала я.

— Это дерьмо весит как тонна.

— Да, ну, это не ты проявляешь садистскую сторону преследователя, Блейк. Ты не видел, какими взглядами она смотрела на меня, когда ты вот так выбежал. Я боюсь того, что ждет меня завтра.

— Хлоя — королева драмы. Она этого не сделает. Даю тебе слово. Сэнди рассказала мне, что она сделала этим утром.

— Сэнди?

— Капитан женской команды по волейболу.

Ангел. Я улыбнулась.

— Да, передай ей от меня спасибо.

Он прищурился.

— Только не говори мне, что ты в это поверила?

— Небольшая часть поверила.

— Почему?

— Я не буду это повторять. Я выгляжу как идиотка, когда это делаю?

Он рассмеялся.

— Ты не ответил на мой вопрос. Где ты был вчера?

— Мне нужен был выходной.

— И твой папа просто дал его тебе?

— Да. Когда-то он был моего возраста, он знает, какое давление мы испытываем, особенно с нашими сердцами. — Он приподнял задницу и снова достал пачку сигарет, закуривая одну.

Я пробежалась пальцами по волосам.

— Я сказала тебе правду. Я пыталась облегчить это не только тебе, но и себе тоже, потому что мой отец будет жить дальше. Он здесь не останется.

— Ты это уже говорила. — Он затянулся сигаретой, и рукав его пиджака задрался на запястье, демонстрируя один из браслетов.

Я замерла, увидев среди них свой кожаный браслет. Я спрыгнула с валуна и присела на корточки рядом с ним. Он слегка напрягся, когда я схватила его за руку, взяла сигарету и бросила ее в лес, чтобы осмотреть его запястья.

Я отмахнулась от дыма, который слетел с его губ.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я отодвинула другие браслеты, и это был тот же браслет, идентичный тому, который я хранила в своей жестяной коробке.

— Где ты это взял?

Он посмотрел на свой браслет.

— Он был у меня всегда.

— Ты не отвечаешь на мой вопрос, где?

Он посмотрел на меня, нахмурив брови.

— А что?

Я усмехнулась.

— Ты, наверное, подумаешь, что я сумасшедшая, но у меня дома точно такой же браслет.

— Чушь собачья, — ответил он.

— Клянусь, я не вру, покажу тебе завтра.

— Где ты его взяла? — спросил он.

— Не знаю. Он у меня всегда был. Где ты взял свой?

— Папа купил его мне, когда я был маленьким, — пробормотал Блейк.

— Да, но где? — Я хмыкнула. Я не могла поверить, что у нас одинаковые браслеты.

— Не знаю. Я должен был бы спросить его.

— Да, спроси.

Он обвил рукой меня за шею, и прежде чем я успела понять, что он делает, теплые, мягкие губы прижались к моим.

— 11 -

БЛЕЙК

Поцелуй определенно был ее первым. Я мог сказать наверняка, потому что она застыла и не знала, что делать. Но мои выдающиеся навыки поцелуя компенсировали отсутствие ее.

Все тело покалывало, когда наши языки пытались найти ритм. Ощущение пробежало по позвоночнику и согрело сердце, сделав этот поцелуй, безусловно, лучшим из всех, который я когда-либо делил с кем-либо.

Я обхватил ее пальцами за шею и запутался в ее волосах. Ее цветочно-кокосовый запах успокоил мои ноздри и унес меня глубже в этот сон.

От нее исходила атмосфера хиппи, она была одета в непромокаемую куртку лесного цвета, джинсы и самые меховые сапоги, которые я когда-либо видел. Песня, о которую я случайно запнулся, когда пытался найти подходящую мелодию, всплыла у меня в голове. На малышке были джинсы «эппл боттом» и сапоги на меху…

Я усмехнулся в поцелуй, окончательно облажавшись. Когда я открыл глаза, у меня закружилась голова, а тело задрожало.

Что это за хрень?

Ее глаза все еще были закрыты, и она выглядела так, будто спала.

— Елена. — Я произнес ее имя нежным тоном, сгибая руку, пытаясь избавиться от ощущения дрожи.

Ее губы изогнулись, а затем глаза открылись.

— Почему ты смеялся?

Я ухмыльнулся.

— Извини, то, как ты одета сегодня, напомнило мне о другой песне.

— О какой?

— На малышке были джинсы «эппл боттом», сапоги на меху, весь клуб смотрел на нее. — Я действительно увлекся песней, двигаясь в такт ритму.

Она засмеялась и игриво ткнула меня, в то же время ее щеки слегка покраснели. Она отвела взгляд и плотнее прижала губы друг к другу.

— Когда ты сказал мне на днях, что умеешь петь, я не думала, что на таком уровне. Мне почти жаль, что ты пытаешься бортануть мисс Тейлор.

Я усмехнулся.

— Да, этого не случится.

Я все еще гадал о браслете, поскольку у меня был такой же, как она выразилась, был у нее всю жизнь. Я никогда не делал второго. Он был единственным в своем роде, и мне действительно нужно было увидеть его своими глазами.

— Я слышал, что произошло вчера, — сказал я, и ее улыбка погасла.

— Все в порядке, думаю, твоя песня заглушила вчерашние дерьмовые комментарии.

Уголки моих губ мягко приподнялись.

— Видишь, у меня есть свои преимущества.

— Спасибо тебе за это, но я не шутила насчет ее гнева. Я не знала, что именно она хотела сделать вчера, и когда я увидела, что твой друг-горилла сидит рядом со мной, а его приятель занял другой стул, я была уверена, что это был еще один ужасный кошмар, в который она их втянула.

Я усмехнулся ее комментарию о гориллах, которые могли характеризовать только Джейсу и Карлосу.

— Да, они — мои бандиты, а не Хлои.

— Приятно знать. Хотя я действительно этого не ожидала.

— Это было необходимо. Я имею в виду, ты продолжаешь говорить мне держаться подальше. Прекрати это делать, я воспринимаю все слишком буквально.

— Я уже это обнаружила. Только между нами двумя, это было не так просто, как ты думаешь. — Она глубоко вздохнула, и на ее лице отразилось беспокойство. Мне не нравилось это беспокойство, и я знал, что она возненавидит меня, когда узнает правду, но прямо сейчас мне было все равно. Темнота была так далеко, когда я был с ней. Не было никаких негативных мыслей, только дрожь в моих руках.

Я снова потянул ее вперед, и она врезалась мне в грудь, когда ее ноги соскользнули.

Смех, вырвавшийся у нее, был недолгим, поскольку мои губы снова завладели ее губами.

Я мог целовать ее вечно, а потом эта мысль улетучилась и сменилась другой. Я собирался целовать ее вечно. Моя Никогда Не Дыши была настоящей. Удивительно, почему у нее рыжие волосы и веснушки? У Елены не было ни одной из этих черт.

Мы вернулись в класс после того, как я ввел свой номер в ее телефон.

Она меня захомутала. Я был по уши влюблен, как сказала бы мама, в эту девушку.

Я показал ей, чтобы она не выделялась, когда прозвенел звонок, объявляющий о последнем уроке, а затем наши пути разошлись.

Когда я попал на последний урок, ребята зааплодировали. Девушки из команды поддержки уставились друг на друга, когда я поклонился.

Я похлопал Джейса и Карлоса в знак признательности, прежде чем учитель — так они называют их в этой части — вошел в класс. Я занял свое место в конце и как бы прислонился к нему.

История человечества была такой скучной, и я не мог дождаться возвращения в Пейю. Я скучал по магии и использованию своих способностей.

Сэнди, которая сидела за соседним столом, протянула мне записку. Она закатила глаза, и мой взгляд наткнулся на Хлою, пытающуюся придать мне мягкое щенячье выражение лица.

Уф. Я взглянул на записку. «Почему она?»

Я свернул ее и почувствовал, как мои руки превращают записку в пепел.

Я отбросил пепел в угол и посмотрел вперед, не удостоив Хлою еще одним взглядом. Она не заслуживала ни секунды моего внимания после того, что сделала вчера и сегодня утром. Если она собиралась продолжать, то узнает, насколько убедительным я могу быть.

Когда прозвенел звонок, я вышел с Джейсом и Карлосом. У них была тренировка по хоккею, и папа сказал, что заедет за мной сегодня на шикарном «Ленд Ровере», который он купил сегодня утром. Он хотел посмотреть, сможет ли он хорошенько разглядеть Герберта, конечно, оставаясь незамеченным, так как это могло привести старого королевского дракона в бешенство, и он снова сбежит с Еленой, и тогда нам придется начинать все сначала.

По крайней мере, у нее был мой номер. Я надеялся, что она позвонит мне сегодня вечером или напишет смс. Я сделал мысленную пометку, чтобы она написала мне, поскольку Герберту не нравились мальчики, и я был причиной этого. Он знал, что такое Рубикон. Знал, какими собственниками были драконы, и да, если бы не моя человеческая форма, которая пыталась завоевать ее сердце, зверь выследил бы его и разорвал на куски.

Слава небесам, что этим зверем был я.

Я задержался в коридоре, наблюдая, как Елена бежит к пикапу.

Я хорошо разглядел Жако Люмьера, известного как Герберт Уоткинс.

Он улыбнулся ей, спросил, как прошел ее день, и я должен был признать, что у Елены было отличное непроницаемое лицо, она ни разу не показала ему, что сегодня в ее жизни произошло что-то грандиозное.

Я обнаружил, что папа смотрит из-за окна тонированного внедорожника, который он купил. Когда Герберт выехал со стоянки, я бросился к папе.

Многие ученики попрощались, когда я открыл дверь, вздохнул и сел внутрь.

— И? — спросил мой отец.

Я улыбнулся.

— Все улажено. Она больше не на расстоянии.

— Я же говорил тебе, что это сработает.

Я усмехнулся. Уверен, папа?

Моя рука задрожала, и я обнаружил, что отец уставился на нее, когда включал зажигание. Однако с его губ не сорвалось ни слова.

Мы выехали со стоянки и направились по улице, которая вела к той, на которой мы снимали дом.

— Итак, сегодня произошло что-нибудь, о чем мне следует знать? — спросил папа.

— Да, она сказала, что у нее есть браслет, похожий на мой. Единственная проблема в том, что тот, который она мне показала, похожий на ее, это тот, который я сделал сам.

Папа прищурился.

— Как, Блейк?

— Не знаю, но она принесет его завтра, чтобы показать мне. Она сказала, что он был у нее целую вечность.

Мой отец кивнул и глубоко вздохнул. В его глазах появилось беспокойство.

— Что?

— Не знаю. Просто она уже может приказывать тебе держаться подальше, что является небольшой проблемой.

— Знаю. Я сказал ей сегодня не делать этого, поскольку воспринимаю все буквально.

— Будем надеяться, что она больше не будет тебе приказывать.

Мы заехали на подъездную дорожку и в гараж.

— У тебя есть ее номер.

— Нет, я дал ей свой. Не хочу, чтобы Фокс узнал об их местонахождении и снова прогнал их.

— Этого не произойдет. Сейчас мы здесь.

Мы вылезли и прошли через дверь, которая вела в дом.

— Итак, ты хорошо рассмотрел Жако?

— Да, он сильно изменился. Выглядел слишком по-человечески, если честно, но под человеком скрывается дракон. Я просто не понимаю, почему она не знает о Пейе или о Рубиконе.