Эдриенн Вудс

Желание Дракона

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Once Upon A Dragon Wish

Автор: Эдриенн Вудс / Adrienne Woods

Серии: Драконианцы: Однажды #1 / Once Upon a Dragon #1

Перевод: maryiv1205

Редактор: maryiv1205

— 1 -

ЕЛЕНА

Песня Криса Мартина «Fix You» ласкала мой слух, пока папа ехал к нашему новому месту назначения. Зачем я вообще пыталась?

Мне казалось, что отец нарочно хотел разрушить мою жизнь. Слезы навернулись на глаза, когда я уставилась в окно. Морозные узоры покрывали стекло, а уличные фонари отражались от обледенелого стекла через каждые несколько ярдов.

Когда огни приведут меня домой, Крис? Когда?

Позади нас не было никаких признаков жизни, только заснеженные дороги и силуэты деревьев. Холод отражал зияющую дыру глубоко внутри меня.

Я плотнее завернулась в одеяло и вцепилась в грелку. Мне было пятнадцать, меньше чем через полгода мне исполнится шестнадцать, и моя жизнь, сколько я себя помню, была такой — в бегах.

Каждые три месяца папа собирал вещи и отправлялся в путь. Почему? Я не знала, но это становилось утомительным, и я так устала от этого.

Он вел себя так, будто какая-то демоническая сила преследовала нас, но было ясно, что все это было у него в голове.

Я не могла дождаться, когда мне исполнится восемнадцать. Я не могла дождаться, когда начну свою жизнь, избавлюсь от этого постоянного беспокойства.

Я продолжала смотреть на снег, проносящийся мимо нас. Бросив взгляд на небеса над головой, я даже не увидела звезд. Я презирала зиму.

Папа похлопал меня по руке, и я посмотрел на него. Слабый свет, исходящий от приборной панели, подчеркивал его суровую мужественность. Линию его подбородка покрывала щетина. Он постучал себя по уху, и я сняла один наушник.

— Хочешь послушать музыку по радио?

— Нет, все нормально. — Я уставилась в окно и еще глубже вжалась в сиденье, вставляя наушник обратно.

Он оставил меня в покое. Зная, что это его вина, что у меня не было друзей, никакой общественной жизни, ничего.

Я закрыла глаза и обняла грелку, глубоко вздохнув, когда «Fix You» закончилась.

Мне всегда казалось, что Крис Мартин из «Coldplay» заглянул в мою жизнь и вдохновился на написание текста.

За исключением нескольких куплетов, папа не дал мне того, чего я хотела. Но мне нужен был кто-то, кто исправит меня, спасет меня от этой жизни.

Я ненавидела ссориться с отцом. Это истощало меня, высасывало всю жизнь из моей души и оставляло меня в состоянии усталости и безнадежности на долгие недели — застрявшей в обратном направлении. Это была одна из причин, по которой мама ушла от нас так много лет назад.

Я ее не помнила. Мне было два года, и я знала, как она выглядела, только по фотографии, которую прятала в своей шкатулке с сокровищами.

Папа никогда не говорил о ней, а когда я поднимала эту тему, он закрывал ее быстрее, чем я успевала набросать рисунок на холсте.

Каждый раз, когда папа заставлял нас собирать вещи, становилось яснее, почему мама ушла.

Она тоже переживала это. Почему она не взяла с собой свою двухлетнюю дочь? Вот это был вопрос на миллион долларов.

Тот, на который никогда не будет ответа.

Кто-то встряхнул меня, и я открыла глаза.

Во имя любви к чернике! Почему бы не довести меня до сердечного приступа?

— Елена, мы на месте, — сказал папа и вылез из грузовика.

Из-за темных туч выглянуло солнышко. Снегопад прекратился, но земля осталась покрытой белым мягким снегом глубиной в пятнадцать дюймов. Я ненавидела ощущение холода и сырости на ногах. Часы показывали половину шестого.

Свет отражался от заснеженной поверхности. Темные тени уменьшали заснеженные верхушки деревьев на краю участка. Лес был как реквизит, который прилагался ко всем местам, которые мы арендовали.

Я придумала так много причин, по которым лес был частью нашей жизни. Возможности были безграничны. Одно время я думала, что папа был вампиром или оборотнем, которому лес был нужен для охоты, но, опять же, я никогда не видела клыков, а оборотни были привязаны к полнолунию. Папа никогда не оставлял меня одну, особенно во время полнолуний.

И все же было жутко, почему деревья или участок леса всегда были рядом.

Дом был огромным. Он напомнил мне ферму. Там был сарай — ярко-красный, сохранившийся под снегом.

— Дом, милый дом, — выдохнула я и открыла дверцу грузовика.

В грузовик ворвался ледяной ветерок, и я плотнее закуталась в одеяло. Холод пробирал до костей.

— Где мы?

Папа утопал ногами в снегу, когда доставал из грузовика одну из сумок.

— Фалмут, штат Мэн.

«Ура, Мэн». Тон в моей голове сочился сарказмом. Всего три месяца, а потом мы снова отправимся в путь.

Я взяла сумку и последовала за папой вокруг дома, чтобы найти входную дверь, которая, вероятно, была завалена большим количеством снега.

Внутри дома было теплее. Кто-то, вероятно, пришел и подготовил дом к нашему приезду. Я бросилась вверх по лестнице, чтобы выбрать комнату. Место никогда не будет моим, но на следующие три месяца здесь будет мое жилище.

Комната была намного больше, чем моя предыдущая.

Во всех наших домах была мебель. Было бы неразумно убегать, если есть мебель, которую нужно тащить с собой.

Меня ждала узкая кровать. На прикроватной тумбочке стояли радиочасы. Письменный стол был пуст, к нему был придвинут стул. Рядом с ним стояло длинное зеркало. Комод закрывал переднюю часть окна светло-бежевыми занавесками. На кровати лежали одинаковые постельные принадлежности, но папа заменит их все в ближайшие несколько дней.

Самое печальное, что у меня не было кровати, которую я могла бы назвать своей, и никаких вещей, кроме тех немногих, которые я носила с собой в жестяной коробке. Среди них была фотография мамы.

Я села на кровать. Она была из тех упругих, тяжелых. Я достала жестяную коробку из рюкзака и открыла крышку.

Мамина фотография была первой, что бросилось мне в глаза.

Она была прекрасна со своими длинными золотисто-светлыми волосами, и у нее были самые дружелюбные голубые глаза. Мои были зелеными — цвета лесной зелени.

Папа был странным с его медными волосами и темно-карими глазами.

Я совсем была не похожа на него.

Я отодвинула ее фотографию и посмотрела на сохраненные входные билеты. Это было одно из лучших воспоминаний, которые я разделила с папой. Он взял меня на карнавал; кажется, мне было двенадцать. Это был лучший вечер в моей жизни. Он был таким расслабленным, и я думала, что мы останемся, но через несколько дней мы собрали вещи и снова отправились в путь.

Следующей вещью, которой я дорожила, был кожаный браслет. Откуда я его взяла, я не знала, вероятно, от матери. Всякий раз, когда папа видел его, ему становилось не по себе. Это была одна из причин, по которой я его не носила. Тем не менее, он был изысканным. Не такой, как другие браслеты, которые они продавали. Я бы знала.

Я коснулась пальцами грубой толстой кожи. Кто бы его ни сделал, он сделал его со всей тщательностью в мире. Я пыталась найти что-то похожее во всех магазинах, где продавались браслеты, и все же не нашла ни одного, похожего на этот.

Он был у меня всегда. Я сложила все в жестянку и закрыла крышку, задвинув коробку под кровать. Мне нужно было быть благодарной за то, что у меня было.

Перестать разбираться в причинах иррационального поведения папы. Он не был сумасшедшим; папа не вел себя так, как ведут себя сумасшедшие, но, с другой стороны, как ведут себя сумасшедшие люди?

Он был просто параноиком, и причина была в чем-то, что мне еще предстояла выяснить.

Я знала, что это будет что-то стоящее. Папа был настолько умен, насколько только может быть человек. Большую часть времени он был фрилансером и всегда работал из дома.

Тем не менее, почему у него была паранойя по поводу трехмесячной отметки, было темой, о которой он отказывался говорить. Он продолжал говорить мне, что я не готова.

Я гадала, буду ли когда-нибудь готова.

Я уставилась в потолок, все еще не вынимая наушники из ушей. На этот раз Тейлор Свифт предложила мне одну из своих песен. Мелодия казалась такой знакомой.

Это было не потому, что я слушала эту песню тысячу раз. Было ощущение, что что-то в этой мелодии казалось знакомым. Будто музыка имела более глубокий смысл, чем просто девушка, слушающая песни.

Будто музыка всегда была частью моей жизни в более глубоком, духовном смысле. Мелодия в ухе затихла, а мелодия в голове стала громче.

Я выключила Айпод. Я все еще могла ее слышать.

Это всегда случалось, когда я слушала песню, вспоминая музыку. Мелодия не принадлежала ни к одной песне, которую я слышала раньше. Но она была такой знакомой. Будто была частью меня в другой жизни. Будто это было что-то, что я потеряла, и ничто не могло это заменить. Мне не нравилось это чувство, так как я не знала, что оно означает.

А потом, точно так же, как пришло… оно исчезло.

— 2 -

БЛЕЙК

Я стоял, прислонившись к стене комнаты мотеля, скрестив руки на груди, пока отец разговаривал по телефону. Лязг включающейся системы отопления раздражал мой обостренный слух, а в ноздрях щипало от витавшего в воздухе запаха хлорки. Официально я ненавидел мотели.

Несколько месяцев назад мой отец уехал в командировку. Это было сразу после того, как Сэмюэл избавил его от осознания того, что он был жалкой отговоркой, и на следующий день, как по волшебству, появились черты прежнего Роберта.

Поездка была неожиданной, и никто из нас толком не знал, где он был. Когда он вернулся, мне пришлось собрать свои вещи, и мы оба ушли, как воры в ночи.

Я даже не мог сказать Сэму, что какое-то время не буду драться. Это тоже вывело меня из себя, так как у нас был кровный контракт. Не то чтобы меня волновало, что случится со мной, поскольку это пострадал бы только я. Мои сестра и мать были в безопасности благодаря договору крови.

Папа держал меня в неведении, пока мы не пролетели через барьеры Пейи.

Я был за стеной всего один раз. Это было давно, и я еще не принял свой человеческий облик. Мы отправились в Китай.

Китай все еще знал о нашем существовании. Они знали, что мы живем за волшебной стеной внутри того, что люди называют Бермудским треугольником. Драконы занимали видное место в их культуре, в их искусстве, и для меня было честью быть представленным им альфой драконов.

Отец обещал мне однажды вернуться, но на этот раз Китай не был нашей целью.

Мы летели несколько часов и приземлились поздним утром в густонаселенном лесу, покрытом белым, и снова приняли человеческий облик.

Слава богу, холод не затронул нас, как людей, иначе мы бы замерзли насмерть. Усталость поглотила меня, и мы оба рухнули в лесу в палатках и спальных мешках.

Когда мы проснулись, я обнаружил, что мы в Америке.

Я понятия не имел, что мы здесь делаем, и зачем я понадобился отцу.

Близлежащий город был красив. Не такой, как в Пейе, а другой тип красоты. Он был так примитивен. У нас за стеной почти не было технологий.

Папа купил нам телефоны.

— Люциан, — сказала я в трубку, и отец рассмеялся.

— Что?

— Это не Кэмми, Блейк. Дай. — Он попросил телефон, протянув руку, и я передал.

— Ты нажимаешь кнопки, и на каждом телефоне появляется последовательность цифр, которая связывается с другим телефону. Цифровой номер похож на сопряжение с Кэмми. На другом конце отвечают, и ты можешь слышать, как кто-то говорит.

— Так, никаких голограмм?

— Нет, но у них есть функция, называемая видеозвонком. На экране появляются их лица.

— Так скучно, — пробормотал я.

Отец усмехнулся.

— Это реальный мир, сынок.

Он уже давно не называл меня «сынок», и я не знал, доверяю ли тому теплу, которое разливалось по телу. Оно отличалось от моего огня.

— Тот, в котором нет магии, — сказал папа. — Эта сторона полагается на науку и технику, и ты должен быть осторожен. Если они узнают, что ты дракон…

Я ответил на пристальный взгляд отца.

— Что произойдет?

— Просто скажу так, что им не нравятся мифы, и они могут угрожать тебе до такой степени, что почувствуют необходимость принять другие меры. Они не должны знать о нашем существовании

Я кивнул.

— Не теряй самообладания, Блейк, но и не используй свои способности. Нам придется маскироваться толстыми куртками и ботинками.

Я хмыкнула Я с самого начала ненавидел одежду. Много слоев давило на меня.

— Нам нужно слиться с толпой. Они будут сомневаться, если ты не наденешь теплую куртку.

— Ладно, — пробормотал я.

Реальный мир был странным и пугающим местом, но мы были умными существами и быстро разбиралсиь в таких вещах, как Facebook и Instagram. Как найти других, которые не хотели, чтобы их находили.

Я был альфой драконов. Единственным в своем роде. Они знали меня как Рубикона. Все десять пород в одной, и мои способности все еще просыпались.

У меня уже было несколько человек, которые были как бы моими союзниками, но они не принадлежали мне. Они принадлежали моему всаднику, который был предсказан Вайден. Провидицей, которая могла видеть немного членов королевской семьи, настоящих членов королевской семьи, которые умерли четырнадцать, почти пятнадцать лет назад. Мы называли это пророчествами, предсказаниями.

Она предсказала, что мой всадник будет отпрыском настоящих членов королевской семьи. Что мы созданы друг для друга. Но потом они умерли, прежде чем королева смогла произвести на свет потомство. Горан, их лучший друг и один из лучших всадников драконов, также известных как Драконианцы, предал их.

Лианы поглотили Итан, и мы потеряли нашу столицу. Лианы, через которые никто не мог пробраться, потому что у них на конце тел были похожие на рот отверстия, содержащие яд, который убивал за считанные секунды. Лекарства не было. У них также было это чудовищное поведение, они легко могли разорвать человека или дракона на части. Лианы заманили Горана в ловушку внутри вместе с остальной частью нашей столицы.