Один из двоих — полагаю, это мужчины — вздыхает. — Нас предупреждали, что это может понадобиться.

Внезапно он заклеивает мне рот куском скотча, пока другой громила связывает мне руки за спиной.

Отлично. Меня уже связывали и затыкали мне рот, но это было в спальне. Уж точно не ради игры в компании двух идиотов в масках с моим лицом.

— Пошли, живо.

Я начинаю считать ступени. Время от времени спотыкаюсь, но мой здоровый глаз постепенно привыкает к темноте.

Мы попадаем в просторное стерильное помещение с белыми стенами. Потолок целиком украшен росписью… но как бы я ни старался разглядеть фигуры, я не понимаю, к какому греческому мифу она отсылает.

Здесь внизу есть и другие люди. По фигуре в каждом углу прямоугольной комнаты. И у всех маски, похожие на моё лицо.

В центре на стуле сидит мой близнец.

Перед ним еще один стул — пустой. Полагаю, для меня.

— Сажай задницу на стул, шевелись, — гавкает тот же тип, что заклеил мне рот.

Я подчиняюсь приказам не потому, что хочу им угодить, а потому что хочу выяснить, к чему всё это ведет.

Усевшись, я иронично киваю Эрису, моему братишке. Он не отвечает.

За спиной я слышу хлопок двери, а затем звук всё более приближающихся шагов. Входит Танатос с бесстрастным видом. Он не смотрит ни на меня, ни на Эриса.

— У нас мало часов. К их исходу мы должны быть готовы к игре, — приказывает он присутствующим.

Глава 64

ГЕРАКЛ

Надетая туника, подаренная женой, из-за яда, содержавшегося в крови Несса, причинила Гераклу мучительные боли. В агонии он взошел на гору Эта, прося соорудить для него костер, чтобы лечь на него и найти облегчение в пламени. Пока тело Геракла горело, его бессмертный дух вознесся на Олимп, где он наконец был принят среди богов.

Хелл

Сидя на кровати и не сводя глаз с прикроватной тумбочки, я наблюдаю, как цифры на цифровом будильнике сменяют друг друга, минута за минутой.

Где Арес?

Еще полчаса назад он был со мной. Я оставила его в саду, он шел в конце процессии вместе с Аполлоном.

Куда, черт возьми, он подевался?

Я пытаюсь дозвониться до него в десятый раз. Вместо того чтобы выдавать бесконечные гудки, как раньше, срабатывает автоответчик.

— Привет, это Арес. Если ты моя бывшая и хочешь поныть о чувствах — вешай трубку. В противном случае оставляй сообщение сразу после того, как услышишь «Toxic» Бритни. Чао.

Прямо перед звуковым сигналом раздаются ноты песни Бритни, которые обрываются, когда наступает мой черед говорить.

Ему удается вызвать у меня улыбку. Боже, этот парень заставил бы меня рассмеяться, даже если бы у меня у виска держали пистолет.

От резкого стука в дверь я вздрагиваю. Телефон выскальзывает из рук и с глухим стуком падает на пол. Я не наклоняюсь, чтобы его поднять.

Я бросаюсь открывать. Передо мной стоит Аполлон. Его лицо напряжено, он явно пытается скрыть волнение.

Я всё понимаю сразу, но не спрашиваю.

— Его забрали. Нам пора, — подтверждает он.

Он тут же отходит, чтобы постучать в две оставшиеся двери. Когда я оборачиваюсь, почти все уже в коридоре. Включая Тимоса, который стоит на вершине лестницы, готовый бежать вниз.

Первое лицо, которое я встречаю, — Хайдес. Несмотря на напряжение неизвестности, он находит в себе силы подарить мне обнадеживающую улыбку.

Через несколько секунд мы все оказываемся в коридоре.

Никто не задает вопросов. Даже Лиам, который единственный одет не в обычную одежду, а в желтую пижаму с нарисованными на кофте земляничками. Он подпрыгивает на одной ноге, с трудом натягивая кроссовку.

Мы доходим до входа в виллу, и Аполлон указывает на место перед собой. — Мы были там, одни, когда появились двое незнакомцев и уволокли его. Не знаю куда.

— Как же нам тогда его найти? — вспыхивает Гера.

Посейдон и Хайдес усаживают Зевса в инвалидное кресло.

В тот же миг Гермес окликает нас: — Думаю, вон те типы решат проблему.

Я насчитываю пять фигур, приближающихся к входу в виллу. На них элегантные черные костюмы, и их лица кажутся знакомыми с первого взгляда. Когда они подходят достаточно близко, изумление оказывается настолько сильным, что я хватаю за руку того, кто стоит ближе всех.

У них у всех лицо Ареса. При ближайшем рассмотрении я замечаю, что это маски, невероятно реалистичные, смоделированные специально, чтобы воссоздать черты лица Ареса.

— Идите с нами. Арес вот-вот начнет седьмой подвиг, — говорит первый в ряду.

Двое из них достают оружие, чтобы пресечь любую попытку бунта.

Последние двое, напротив, вытаскивают наручники.

Не проронив ни слова, мы смиряемся с тем, что нас должны сковать.

— Обязательно им было напяливать маски с этой рожей нашего братца? — шепчет Дионис.

— Заткни свою помойную пасть, Нис, — угрожает ему Зевс, стоящий чуть позади.

— Это жутко, — добавляет он бормотанием, которое я едва улавливаю.

Закончив, мы пересекаем двор виллы и выходим за распахнутые ворота. Там нас ждут два фургона.

Человек, говоривший с нами ранее, указывает на них.

— Нам предстоит путь около трех часов. Мы сядем на судно, чтобы вернуться на материк, а оттуда двинемся на машинах. Мы рассчитываем на ваше сотрудничество и хорошее поведение. На данном этапе сопротивление бесполезно. Вы же это понимаете, верно?

Аполлон и Хайдес, идущие во главе, торжественно кивают. Хотя они впереди, я замечаю, что правая рука Хайдеса заведена за спину — он сжимает руку Хейвен, стоящей рядом с Афиной.

— Можем мы хотя бы узнать, куда направляемся? — спрашивает Хайдес.

— А я могу получить нормальную одежду? — встревает Лиам, подняв руку.

Один из мужчин оборачивается и молча окидывает взглядом его тело, облаченное в пижаму. Этого достаточно, чтобы Лиам отступил.

— Наша цель — гора Эта.

Гора Эта?

Если честно, я понятия не имею, что это такое. Однако, судя по реакции Лайвли, что-то не так. Зевс матерится на чем свет стоит, извергая одно ругательство за другим. Хайдес и Аполлон оборачиваются, чтобы обменяться взглядами с Афиной, и на их лицах проступает еще большая тревога, чем та, что чувствую я.

Пока мы добираемся до пристани, мне приходится изо всех сил кусать щеку изнутри, чтобы молчать.

Только когда мы устраиваемся на лодке, и я оказываюсь между Хейвен и Афиной, я шепчу: — Почему такая реакция на гору Эта?

— Гора Эта, согласно мифу, — это место, где умер Геракл, — объясняет Хейвен.

Я мимолетно встречаюсь взглядом с серыми глазами. Хайдес, Гермес и Аполлон прислушиваются к разговору. Остальные же смотрят на море и кажутся погруженными в свои мысли.

— Объясните подробнее, пожалуйста, пока мне не стало плохо, — умоляю я их.

— Говорят, что Геракл погиб из-за обмана, в который впала его супруга Деянира. Она послала ему в подарок, думая, что это любовный талисман, одеяние, пропитанное кровью кентавра Несса. Однако, стоило герою его надеть, как ткань начала разъедать его плоть. Геракл, будучи при смерти, велел соорудить для него костер на горе Эта: позволить огню поглотить себя было бы менее болезненно и быстрее. Несмотря на его земную смерть, Зевс спас его и принял в число бессмертных Олимпа. Своими двенадцатью подвигами он искупил вину и заслужил вечную жизнь, — заключает Афина.

Я с трудом связываю два слова. Мое воображение рисует Ареса, привязанного к костру, которого пожирает пламя, а ни я, ни остальные ничего не можем сделать, чтобы спасти его.

— Что-то мне подсказывает, что когда мы доберемся до горы Эта, то найдем Ареса привязанным к костру, как свиную колбасу, — бурчит Гермес.

— Всё закончится так же, как и началось, верно? Огнем, — комментирует Хейвен.

Это не может так закончиться. Более того, это вообще не может закончиться.

— Мы найдем способ, Хелл, не волнуйся. — Аполлон дарит мне подобие усталой улыбки.

Должно быть, у меня на лице застыл ужас, потому что Гермес протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими.

— Это всего лишь миф, Хелл, а не предсказание. Успокойся.

Он прав, и всё же мне от этого не легче.

Тимос, хранивший молчание всё это время, не отрывает взгляда от морских брызг за бортом. — Смерть всегда забирает лучших первыми. Этот твой сопляк как-нибудь да выкрутится. Я уверен. К тому же, он не может оставить меня с этим проклятым котом на руках.

Он хотел меня успокоить, но мои глаза наполняются слезами, потому что в словах даже такого отстраненного человека, как он, сквозит искренняя тревога.

— Конечно, — восклицает Лиам, внезапно заинтересовавшись разговором. — И вообще, ребята, так ли уж страшна смерть? Неужели смерть — это действительно конец всего? Нет, смерть — это возрождение. Ты не умираешь по-настоящему, пока люди хранят память о тебе. Я уверен, что…

Стоит Хайдесу обернуться в его сторону с суровым взглядом, как Лиам замолкает.

Глава 65

БОГ РАЗДОРА

На погребальном костре на горе Эта вершится судьба Геракла: боль освобождает его от земного бытия и ведет к бессмертию, освящая героя, который так упорно сражался за себя и за других.

Хелл

До рассвета остается два часа, когда мы добираемся до подножия горы Эта. Воздух прохладен, и влажность липнет к обнаженной коже моих рук.

Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет через горло. Мне хочется бежать, чтобы скорее добраться до Ареса, и в то же время хочется замедлиться, чтобы оттянуть момент начала игры.

К счастью, нам не приходится карабкаться на гору; мы останавливаемся на травянистой поляне, поросшей величественными деревьями с густыми кронами. Здесь так темно, что я с трудом различаю фигуры тех, кто, кроме нас, находится здесь этой ночью; пока единственный источник света не вторгается в мое поле зрения.

Зажженный факел. Пламя сияет в ночи и освещает Урана Лайвли, который держит его в руке.

— Добро пожаловать, — изрекает он театральным тоном.

Гея стоит в нескольких шагах позади него.

Уран отводит свободную руку вправо, и я вижу их.

Два кострища, сложенных из дров, стоят бок о бок на расстоянии около пяти метров друг от друга. К столбам привязаны два человека. Идентичные. Внешне я знаю их обоих. Но на самом деле я влюблена только в одного из них.

Арес и Эрис неразличимы: та же стрижка и белые одеяния, закрывающие их от шеи до пят. Не видно даже кончиков пальцев.

Мой взгляд останавливается на Аресе справа, и его глаза мгновенно ловят мой взор. Он ничего не говорит, не издает ни звука, даже не приоткрывает губ, чтобы попытаться.

Безмолвное общение, которое дарит мне надежду, что это именно он.

Но затем тот, что слева, начинает дергаться, привлекая мое внимание. — Хелл!

И в его черных зрачках — самая беспросветная вера в спасение. Он мечется, несмотря на путы, и задыхается от усилий.

— Хватит ломать комедию, — упрекает его тот, что справа, всё так же невозмутимо. — Этим ты их не убедишь, что ты настоящий Арес. Я бы никогда не стал выказывать отчаяние. Это жалко.

Арес слева извергает в его адрес поток ругательств, которые, не находись мы в такой ситуации, заставили бы меня рассмеяться.

— Прошу, присаживайтесь. — Уран вновь приковывает наше внимание к себе и указывает на деревянную скамью со стульями сбоку поляны.

Я быстро насчитываю тринадцать мест. Два из них уже заняты Реей и Тейей.

Если у первой на лице застыло непроницаемое выражение, то вторая выдает ту же тревогу, что отражается и во мне. С той лишь разницей, что карие глаза Тейи сверкают от гнева.

Мы молча рассаживаемся, и я оказываюсь в первом ряду, между Хейвен и Гермесом.

Двое мужчин с лицами Ареса встают по бокам, прижимая винтовки к груди. Я сразу понимаю, что они здесь не для того, чтобы следить за нами — безоружными и скованными. Они здесь, чтобы контролировать Тимоса, которому не досталось места; он стоит поодаль.

Я оглядываюсь в поисках других людей в жутких масках. Впереди, в нескольких метрах, мне кажется, я вижу троих. Уран делает несколько шагов, и свет факела освещает их, являя рядом также Танатоса и Цирцею.

— Почему мы здесь сидим? — бесстрашно спрашивает Хейвен.

Уран улыбается. — Разве не ясно? У каждого процесса есть суд присяжных, выбранный случайным образом. Но я был милосерднее американской судебной системы: присяжными Ареса будете вы. Спокойно, благодарить не нужно.

— Разве игра не должна быть для него? — продолжает Хайдес.

Мне хватает одного взгляда на Аполлона. Он уже понял.

— Именно, игра для Ареса. Он должен убедить вас, что он настоящий. — Уран посмеивается, поворачиваясь к близнецам. — При условии, что вы захотите спасти того самого, настоящего и проблемного, который вечно втягивает вас в дерьмо.

Мои глаза мечутся от одного костра к другому, не в силах задержаться на ком-то дольше. Когда я убеждаю себя, что опознала настоящего Ареса, другой привлекает мое внимание и заставляет передумать.

— Игра предельно проста, — возобновляет Уран, направляясь к кострищам. — Вы сами выберете, кто умрет. Вам достаточно проголосовать единогласно, и мы подожжем самозванца. Другой спасется. У вас пятьдесят процентов вероятности сделать правильный выбор.

— Паршивый кусок дерьма! — вскрикивает Тейя, вскакивая на ноги. — Если я до тебя доберусь, я с тебя шкуру живьем спущу, пока ты…

Рея рядом с ней вздыхает. — Сядь и замолчи. Угрозы не помогут.

— Мам, она права. Не двигайся! — кричит Арес слева.

Арес справа не согласен. — Нет, я её поддерживаю. Продолжай его оскорблять, мам.

— Перестань притворяться мной, придурок.

— Это ты перестань притворяться мной, долбоёб.

Посейдон у меня за спиной спрашивает: — Есть хоть малейшая идея, кто из них настоящий? Пока что оба кажутся одинаково раздражающими.

Тот, что слева.

Нет, тот, что справа.

— Это всё? Вся игра? — выпаливает Хайдес, заставляя близнецов замолкнуть. — У нас нет права даже на вопрос? На помощь? На подсказку? Ни черта?