Хелл позволяет себя целовать. Не сопротивляется. Двигает губами в такт моим — в самом целомудренном поцелуе из всех, что я когда-либо дарил. Впрочем, она отстраняется первой. И облизывает губы, снова и снова, слизывая всё, что осталось от меня.

Прости, Хелл, но я надеюсь, что это останется с тобой навсегда.

Будто доказывая это, я, всё еще не отпуская её лица, провожу большим пальцем по её губам. — Пытаешься стереть мои следы, Гений?

Она колеблется. Затем отходит на безопасное расстояние, а я пытаюсь его сократить. Хочу целовать её еще. Руки дрожат от нетерпения.

Как мне теперь жить, зная, каково это на самом деле? Может, лучше было оставаться в неведении и не влезать в это дерьмо.

Как бы то ни было, этот поцелуй начал я. Теперь хочу такой, который начнет она. Хочу видеть, как она сама идет ко мне и целует. Хочу, чтобы инициатива была за ней.

— Теперь, когда ты получил свой поцелуй, ты сможешь пойти дальше и забыть меня, Арес?

Она застает меня врасплох, цитируя то, что я сам когда-то ей выдал. Я невольно усмехаюсь, обреченно качая головой.

— Теперь, когда я тебя поцеловал, я обречен никогда тебя не забывать.

Глава 34

КАВЫЧКИ

Эрида — богиня раздора, сопровождающая Ареса в каждой битве. Гомер повествует, что Эрида, поначалу малая, разрастается до самых небес, сея повсюду ненависть и войну. Именно Эрида бросила яблоко раздора между богинями, что послужило началом Троянской войны.

Хелл

«Теперь, когда я тебя поцеловал, я обречен никогда тебя не забывать». С того поцелуя на пляже прошло восемь часов, и я до сих пор время от времени касаюсь губ, будто всё еще могу чувствовать, как по ним скользят губы Ареса.

Прошло восемь часов, а я так и не набралась смелости заговорить с ним или хотя бы просто посмотреть ему в глаза. Прошло восемь часов, и я не могу перестать об этом думать.

Я его ненавижу. Ненавижу за то, что он подарил мне тот самый поцелуй, который должен случиться у каждого хотя бы раз в жизни, и теперь я не уверена, захочет ли он целовать меня снова.

Всё утро я провела в воде. Встала в семь, пока Арес еще мирно посапывал на своей половине кровати; быстрый легкий завтрак — и в заплыв до изнеможения.

Арес так и не появился. Зато Гермес попытался меня обнюхать, чтобы проверить, нет ли от меня «запаха секса». Он о чем-то догадался, и я ума не приложу, как.

Я не хочу вести себя по-детски и бегать от Ареса. Мне просто нужно несколько часов вдали от него, чтобы привыкнуть к мысли: он вполне может заявить, что после этого поцелуя нам лучше остаться друзьями.

Он непредсказуем. Никогда не знаешь, чего от него ждать.

Я сдвигаю солнечные очки на макушку и иду к барной стойке при отеле. Бар наполовину крытый, наполовину на открытом воздухе, со стеклянными столиками и диванчиками, заваленными подушками всех мыслимых цветов. Кто-то обедает, учитывая время, кто-то просто выпивает. Народу полно, но как раз когда я подхожу к стойке, один табурет освобождается, и я запрыгиваю на него. Бармен обслуживает компанию из пяти девчонок, прежде чем принять мой заказ.

Уже почти время ланча, но мне жизненно необходим алкоголь. Заказываю «Малибу» с ананасовым соком.

Алкоголь спортсменам не на пользу, помни об этом. И в нем куча калорий.

Не сейчас, мама. Только. Не. Сейчас.

Я успеваю сделать всего пару глотков, когда кто-то нависает над парнем, сидящим рядом со мной.

— Эй, ты, встал и вышел, — приказывает Арес. — Живо.

— Я еще не допил свою…

— Вставай, я сказал. Мне нужно сесть рядом с ней. — Он указывает на меня.

Мне хочется провалиться сквозь землю. Почему он вечно ведет себя так по-хамски?

— Арес, прекрати. Оставь его в покое.

Незнакомец бросает на меня благодарный взгляд — видимо, рад, что я за него заступилась. Но заметив, что Арес и не думает уходить, а стоит у него за спиной, скрестив руки на груди, он фыркает и вскакивает с места.

— Ну и странный же ты, чувак.

— Я ему это твержу с первого дня знакомства, — бормочу я, помешивая соломинкой в стакане.

На улице так жарко, что кубики льда уже начали таять. Нужно пить быстрее, пока коктейль не превратился в безвкусную водицу.

— Привет, Хелл, — буднично здоровается Арес, присаживаясь рядом.

Стоит его телу оказаться поблизости, как по позвоночнику пробегает дрожь и замирает у основания шеи, вцепившись в неё мертвой хваткой. Сердце пропускает удар.

И всё же ни в одном из этих ощущений нет ничего приятного.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает он. Указывает на стакан. — Алкоголь в полдень?

Я пожимаю плечами. — Захотелось.

— Тебя что-то тревожит?

Я кошусь на него. Он ведет нечестную игру. Провоцирует меня. — Не сказала бы, если не считать того, что…

Его черный глаз отвечает мне тем же, густые ресницы отбрасывают тень на нижнее веко. — Если не считать чего?

Хватка на шее становится еще крепче. Что-то не так. Я чувствую себя странно. Внезапно — настороже. Словно сейчас должно что-то случиться. Проблема в том, что я не понимаю: это случится рядом со мной или прямо… со мной.

— Хелл? — зовет Арес. — Всё путем?

Мой взгляд скользит по его подтянутым мускулистым рукам, вниз к запястьям и венам на кистях. Он начинает барабанить пальцами левой руки по столешнице, и я слежу за этим движением, почти загипнотизированная. Когда он поворачивает руку ладонью вверх, я замечаю пятнышко на запястье. Оно маленькое, но с такого расстояния я отчетливо вижу его форму. Родинка. В виде… Похоже на две деформированные ягодки, соединенные сверху.

Первая мысль — две вишенки.

Я не помню такой родинки на запястье Ареса.

Я знаю это наверняка, потому что когда в Греции он показывал мне наброски в своем блокноте, я не могла не рассматривать его руки. Тонкие, костистые пальцы, бледная тыльная сторона с проступающими косточками и вздувшаяся вена справа. Коротко и чисто подстриженные ногти и мозоль на среднем пальце — должно быть, от того, как долго он держит карандаш.

Я замечала и бледную кожу на его запястьях — там не было никаких родинок.

Арес зовет меня снова, на этот раз более раздраженно. Стоит мне встретиться с ним взглядом, как то же дурное предчувствие, что и раньше, перехватывает дыхание.

Не знаю, почему я это говорю, но слова вылетают сами собой. Срываются с губ, и я уже не могу их забрать назад.

— Ты не Арес.

Арес хмурится, недоуменно приоткрыв рот. — Чего, прости?

— Ты не Арес, — повторяю я, уже менее уверенно.

Я что, веду себя как сумасшедшая? Неужели я захмелела всего от двух глотков?

— И кто же я, по-твоему? — Он указывает на свое лицо и придвигается ближе, предлагая изучить его в упор. Я не отстраняюсь, наоборот — принимаю вызов.

В его лице каждая черточка на своем месте.

У Ареса есть близнец, о котором мы ничего не знаем и который может быть где угодно. Каковы шансы, что он последовал за нами в Мексику?

Либо у меня паранойя, либо этот парень — не Арес. Я почувствовала что-то странное, как только он сел рядом. Может, я ошибаюсь, а может — я права.

— Почему ты называешь меня «Хелл», а не обычным прозвищем?

Он ухмыляется. — А, так тебе нравится, когда я зову тебя «Деткой».

Я резко отшатываюсь, задевая табуретом женщину слева. — Жаль только, что прозвище другое.

Его ехидная ухмылка держится еще несколько мгновений, а затем начинает меняться, пока губы не вытягиваются в прямую линию. Лицо не становится злым, скорее… безразличным, почти разочарованным, если я правильно считываю эмоции.

— Черт, точно. Это Хейвен Коэн он называл «Деткой». А ведь я пометил себе… — бормочет он под нос.

Так. Без паники. Я сижу перед близнецом Ареса.

Само по себе известие о его существовании было шоком. Встретить его вживую — еще абсурднее. Но то, что среди всех он пришел искать именно меня…

Вот это меня пугает не на шутку.

— Ну и какое же прозвище дал тебе мой братец? Я рад, что он не зовет тебя «Деткой». — Он изображает пальцами кавычки. — Это было бы ужасно, не находишь?

Я цокаю языком. — Ты не получишь ответа. Это будет лишняя информация для тебя, которой ты явно не должен владеть. Ты можешь использовать её в будущем, так что мое молчание — моё преимущество.

Он улыбается. — О, так ты не дура.

Слишком поглощенная изучением его лица, я пропускаю его слова мимо ушей. — Черт, да вы же идентичны, — вырывается у меня.

Они и впрямь одинаковые. Ладно, мы знали, что они монозиготные близнецы, но этот парень… он настолько похож на Ареса, что это вполне может быть розыгрышем. Вдруг это всё-таки Арес и он просто меня разыгрывает?

Он снова изображает пальцами кавычки. — «Идентичны», — принижает он значение слова с нарочитым драматизмом. — У меня-то оба глаза видят. Я просто постарался на славу с этой повязкой. И под его стрижку подстроился, и под шмотки.

Не знаю, что и ответить. Теперь, когда я присмотрелась, на нем и впрямь те же штаны и та же футболка, что на Аресе. Невероятно. Кто его… «дрессирует»? Дед? Или Танатос с Цирцеей?

— Зачем ты здесь? И почему пришел именно ко мне?

Бармен ставит перед ним стакан кока-колы с неоново-желтой соломинкой. Он в несколько глотков выпивает половину и издает довольный звук. — Я уже не первый месяц собираю инфу про Ареса Кейдена Лайвли и продолжаю это делать. Мне это пригодится в будущем, чтобы завершить первоначальный проект.

— Какой еще первоначальный проект?

Он пожимает плечами. — Занять его место.

Я прищуриваю глаза, превращая их в две узкие щелочки. Пьяный парень, фальшиво завывающий какую-то песню, проходит у меня за спиной и задевает плечом, исчезая и даже не извинившись.

— Занять его место? — переспрашиваю я.

— Тебе стоит ценить время, которое у тебя осталось с моим близнецом, Детка, и перестать притворяться, будто он тебе не нравится. Это могут быть твои последние недели с ним.

— Ты хочешь сказать, что…

Он кивает. — Помни, Геракл совершил свои подвиги, но в итоге всё равно умер. Жена отравила его, испугавшись, что он влюбится в другую; действие яда было настолько невыносимым, что Геракл бросился в пламя погребального костра, чтобы прекратить мучения и поскорее сдохнуть. — Он кривится. — По крайней мере, это одна из многочисленных версий мифа.

Каждая мышца в моем теле каменеет, а слова близнеца гулким эхом отдаются в голове.

— Знаешь, какой это штамп — иметь злого близнеца, который жаждет твоей смерти? Буквально скучнейшая вещь в мире; на твоем месте я бы чувствовала себя идиоткой, вынужденной играть эту роль.

Оскорбить его в лоб — единственный способ отвлечься от того, что прозвучало как явное предзнаменование смерти.

Он выгибает бровь и выставляет ладони перед собой. — Но я не злой. Я лишь сказал тебе правду: Арес умрет после испытаний. Неужели никто из вас до сих пор этого не понял? Игры — это его Чистилище, шанс на искупление, и как только они закончатся, закончится и его пребывание на Земле. Оттуда ему откроются врата Ада.

— У вашей семейки, помимо проблем с игроманией, есть еще одна — гигантская: вы свято верите, что имена греческих богов делают вас самими богами. Но это так не работает. — Я чеканю каждую фразу, подчеркивая их значимость и слегка подаваясь в его сторону.

Кажется, ни одно моё слово его не задевает.

— Я добрый. Настолько добрый, что предупредил тебя. Разве этого мало?

— Твоё определение «доброты» весьма специфическое. — Я изображаю пальцами кавычки, в точности как он до этого.

— Я не организовывал никаких игр и не собираюсь, — обещает он. — Всё это — воля Урана. Неужели ты не врубаешься? Он хочет сделать меня новым Аресом, заменить внука, который с самого начала создавал проблемы.

— Заменить?

— Так будет лучше для всех. Включая меня. Наконец-то у меня начнется нормальная жизнь.

Его речи настолько пугающие, что я лишаюсь дара речи. Как ни стараюсь, не могу выдавить из себя ни звука. Я думала, Уран Лайвли — сумасшедший, но это, пожалуй, выходит далеко за рамки безумия. Я слышала рассказы о его сыне, Кроносе, и по сравнению с ним Уран теперь кажется мне душкой.

Близнец встает и достает бумажник из заднего кармана брюк. Он кладет на стол две банкноты, придавив их пустым стаканом.

— Его жизнь была куда краше моей, и всё же он всегда вел себя как неблагодарный подонок. Вы все должны радоваться, если он сдохнет. Меньше проблем. Меньше драм. Меньше страданий.

Я порываюсь возразить. Хочется защитить Ареса, замолвить за него словечко. Я вижу, как он меняется с того дня, когда я его встретила. Конечно, характер никуда не делся, и с ним тяжело совладать, но он взрослеет.

— Как тебя зовут?

Он вздыхает. — Какое же в этом удовольствие — взять и сразу выдать тебе своё имя?

Нужно удержать его здесь. Воспользоваться этой встречей, чтобы засыпать вопросами, которые роятся в голове. — Мы уже встречались, или это первый раз? — Я задаю вопрос, который пугает меня больше всего.

Раз он — точная копия Ареса, кто даст гарантию, что он не внедрился к нам давным-давно, выдавая себя за него? И кто знает, сколько раз это случалось. Он облизывает губы.

— Не знаю. Тебе понравился поцелуй на пляже?

Я резко отшатываюсь — так сильно, что едва не валюсь на пол. Он подается вперед, подхватывая меня за плечи. И тут же отпускает.

— Да шучу я, расслабься! — гогочет он.

— Ни хрена не смешно, — цежу я сквозь зубы.

Он хлопает меня по затылку, как послушного щенка, который только что выполнил команду хозяина. — Спокойно, Хаз, это наша первая встреча. И ты первая, кто меня узнал. Но на будущее советую повнимательнее приглядываться к тому, кто перед тобой стоит.

— Занимайся своими делами и не смей вмеш…

Близнец Ареса кладет руку мне на предплечье, мягко сжимая его и прерывая мою жалкую угрозу.

— Скажи ему, пусть готовится к следующему, четвертому испытанию. Это будет последнее из простых, перед финальной триадой игр.