— Без понятия, — бормочет Херм. Он поворачивается к Хелл, зная, что её отец — колумбиец. — Что значит «бонос диас»?

— Правильно — «буэнос диас», — поправляет она со слабой улыбкой.

Гермес снова поворачивается к Лиаму: — Правильно «буэнос диас», Лиам!

— А, окей, ясно. Я всё равно не в курсе, что это, но так звучит правильнее.

Мишель улыбается во все тридцать два зуба. — Это значит «доброе утро», ребята, — объясняет он на идеальном английском, хотя местный акцент всё равно проскальзывает. — Вам стоит подучить пару фраз, если хотите кого-нибудь покори…

Зевс выходит вперед: — Нам бы ключи от номеров, если можно. Gracias. — Он намеренно выделяет испанское слово, будто проверяя Мишеля на вшивость.

Мишель пожимает плечами и жестом приглашает нас за собой, пока другие сотрудники грузят наши чемоданы на тележки. Жара уже удушающая, хотя на часах всего семь вечера, но, кажется, это никого не парит. Пока мы идем к стойке, я подхожу к Зевсу и толкаю его локтем: — Шпрехаешь по-испански? Можешь давать уроки Лиаму. Пусть Хайдес объяснит тебе свою… специфическую методику обучения.

Брат лишь отпихивает меня, недовольно фыркнув. У ресепшена, прежде чем Мишель успевает раздать ключи, я бросаюсь к стойке. Я упираюсь ладонями в полированную поверхность и наклоняюсь к Мишелю так близко, что вижу поры на его лице. — Слушай, Мишель, ты должен сделать так, чтобы я, Арес Лайвли, и Хейзел Фокс оказались в одном номере. Двухместный. С большой кроватью, — шепчу я скороговоркой.

Мишель бросает взгляд мне за спину, потом снова на меня. Не сводя с меня глаз, он начинает быстро стучать по клавишам компа. — Не уверен, что могу сделать это без согласия леди.

— В смысле? — Я достаю бумажник. — Сколько ты хочешь, Мишель?

Мишель мельком глядит на мой кошелек, абсолютно без интереса. — Muy desesperado, парень, — бормочет он.

Нет никакого смысла в этой поездке, если я не буду в одной комнате с Хелл. Она будет проводить всё время в море вместе с моим братом, и у меня просто не останется шансов побыть с ней. Потому что к воде я, мать её, и близко подходить не собираюсь.

Мишель с драматизмом жмет на «Enter» и выдает натянутую улыбку. — Мисс Хейвен Коэн и мистер Хайдес Лайвли? — Он крутит в пальцах карту-ключ с номером 6. — Первый этаж, прошу.

Далее он селит Афину и Геру в двухместный. Затем — Гермеса и Лиама. Когда доходит очередь до Зевса и Аполлона, он хмурится, сверяясь с монитором. — У меня отмечено, что вы уже распределены в трехместный номер с джентльменом, который приехал пару часов назад. Посмотрим… Дионис Дориан Лайвли?

Улыбка сама собой растягивается на моем лице. Как раз в самолете мы с Герой гадали, куда запропастился Нис. — Да, к сожалению, мы его знаем, — отвечает Зевс.

Остаемся только мы с Хелл. Её подозрение, возникшее, когда она увидела, что Гере и Афине дали двухместный номер, переросло в явное раздражение. Мишель протягивает нам ключ от 42-го номера. — И двухместный для мистера Ареса Лайвли и мисс Хейзел Фокс.

— Как это вышло? Как вы бронировали? — спрашивает Хелл, поворачиваясь к Лиаму и Гермесу.

Я кашляю, выразительно глядя на Мишеля. Тот приходит на помощь: — Мисс, боюсь, у нас аншлаг. Свободных комнат больше нет. Вариант только один — договориться между собой и перераспределиться. Я ничем не могу помочь.

— Да брось, Хелл, не так уж всё и плохо будет… — вставляю я.

Хелл отходит от меня еще дальше и подходит к Афине и Гере: — Девочки… Обе качают головой.

— Прости, Хелл, но я скорее соглашусь спать на краю обрыва, чем в одной комнате с Аресом, — заявляет Афина, вскидывая руки. Она уже развернулась в сторону лифтов.

Хелл терзает нижнюю губу, покусывая её — я прямо вижу, как в её голове крутятся шестеренки, пытаясь найти выход. Устав от этого спектакля, я хватаю свой чемодан, затем её и решительно иду вперед.

Хорошая новость — номер огромный и очень красивый. Пусть и случайно, но Лиам и Гермес сделали отличный выбор. Хотя им я в этом ни за что не признаюсь, это уж точно.

В номере есть небольшая прихожая с гостиной: лазурный трехместный диван, безупречно чистая кухонная зона и плазменный телевизор. В углу стоит растение, названия которого я не знаю.

Хелл не задерживается, чтобы изучить обстановку, и сразу несется в спальню, оставляя меня позади с ехидной ухмылочкой. Знаю я, что она хочет проверить.

— Большая двуспальная кровать? — восклицает она.

Я переступаю порог комнаты и бросаю наши чемоданы. Стеклянная дверь в спальне ведет на балкончик, и когда я немного высовываюсь, чтобы оценить вид, то понимаю — он выходит прямо на море и частный пляж, уставленный шезлонгами и зонтиками.

Порыв ветра приносит в ноздри этот жуткий запах соли, и меня едва не выворачивает. Ладони начинают потеть, и я вынужден зайти обратно, задраив за собой двери. Я-то думал, будет легче.

Ни черта подобного. Я почти физически чувствую вкус соленой воды, обжигающей горло.

Пока я заставляю себя успокоиться, краем здорового глаза — зрение в котором день ото дня становится лучше, давая надежду на полное выздоровление, — я замечаю, что Хелл снова открыла дверь и вышла на балкон.

Она опирается на перила и всматривается в горизонт. Желание увидеть выражение её лица толкает меня подойти к ней. Она улыбается. Карие глаза сияют, пока она изучает море. Она делает глубокий вдох, будто обожает этот запах. И в этот миг моя дрожь утихает, а дыхание выравнивается.

— Ты рада? — шепчу я.

Она каменеет. Не заметила, что я подошел?

— Да, — отвечает она наконец. — Жду не дождусь, когда можно будет нырнуть и поплавать.

Я морщу нос. Значит, с Посейдоном ей будет весело.

Хелл оборачивается. Ветер треплет её короткие пряди, и, как ни странно, это делает её еще красивее. Желтое платьице же держится из последних сил. Юбка вздымается под напором воздуха, задираясь ровно настолько, чтобы свести меня с ума.

— Кстати, остальные хотят прямо сейчас спуститься на пляж. Ты…

И вот мой пузырь с треском лопается.

— М-м-м. Да. Конечно.

Чего я ждал? Что никто не пойдет на пляж? Что они согласятся таскаться по городу и осматривать старые руины — груды камней, которым дают пафосные названия, чтобы они казались важными?

Вообще-то, да. Я на это надеялся. Думал скормить Лиаму какую-нибудь байку: мол, тут недалеко от Плайи есть деревушка, где водят экскурсии по развалинам майя, в которых спрятан магический источник, и если коснуться воды, исполнится желание. Он бы поверил, не моргнув глазом.

Я так долго стою столбом, что Хелл приходится меня окликнуть. В руках у неё прозрачная сумка со всем необходимым для пляжа.

— Ну что, идем?

— Да-да, — вру я. — Ты иди. Я сейчас догоню.

Она бросает на меня недоверчивый взгляд, но решает не настаивать. И я ей за это благодарен. Я задерживаю дыхание до того момента, пока дверь не закрывается и я не слышу, как её шаги затихают в коридоре.

После чего я просто сползаю на пол. Обхватываю голову руками. Хочется орать. Но не стоит устраивать сцену спустя всего десять минут после прибытия в номер.

Соберись, Арес. Возьми плавки и спустись к семье. Тебе всего-то нужно лечь на шезлонг, закинуться снотворным и вырубиться. Тебя разбудят, когда пора будет уходить, и ты переживешь первый день без драм.

Но когда, натянув шорты, футболку и поношенные конверсы, я кладу руку на дверную ручку, я не могу заставить себя нажать на неё и выйти.

Даже сквозь закрытые окна я чувствую запах моря. Слышу его шум. Чувствую вкус воды на коже, в горле, в носу. Слышу своё сдавленное дыхание, пока захлебываюсь водой, не понимая, что спасения нет. Слышу голос матери: она советует не сопротивляться, говорит, что всё скоро закончится, что нужно просто отпустить.

Я отдергиваю руку от ручки и бросаюсь обратно в комнату.

Ноги ватные, ладони потные — такие скользкие, что я не уверен, смогу ли вообще что-то удержать. Сердце колотится в груди так, будто хочет проломить ребра, я слышу его стук в ушах.

Воздух стал тяжелым.

Кислород, кажется, испаряется слишком быстро. Я распахиваю балконную дверь, и вместе с глотком свежего воздуха на меня обрушивается шум и запах моря.

Я пячусь и сажусь у дальней стены. Прижимаюсь затылком к перегородке и зажмуриваю глаз.

Даже когда я впервые оказался на Олимпе, у меня случилась паническая атака. Я же был на гребаном острове, в конце концов. Кругом море, этот запах был повсюду, невыносимый. Потом я привык. Держался на расстоянии, но таких сильных приступов больше не было.

Здесь будет так же. Мне просто нужно освоиться.

Резким движением я подтягиваю к себе чемодан и достаю блокнот с черной ручкой. Открываю его и листаю страницы с числами, пока не нахожу место, где последовательность прервалась.

16 143, 16 144, 16 145, 16 146, 16 147, 16 148, 16 149, 16 150.

16 151, вдох и выдох.

16 152, всё будет хорошо.

16 153, всё в порядке.

16 154, я не могу дышать.

16 155, ничего не будет хорошо.

16 156, ничего не в порядке.

16 157, я смогу дышать?

16 158, всё наладится?

16 159, всё правда нормально?

16 160, продолжай считать, Арес.

16 161, пока твоя семья развлекается на пляже, ты сидишь тут и пишешь цифры в тетрадь.

16 162, ты сам устроил эту поездку и ты единственный, кто не будет веселиться. Будешь торчать в номере, один.

Когда я дохожу до 16 999, кто-то тихо стучит в дверь.

— Арес?

Это Коэн.

— Арес, пожалуйста, открой, — просит Хейвен мягким тоном.

И я не могу устоять перед её добротой. Даже когда я творю полную дичь, она говорит со мной так, будто ничего страшного или непростительного не произошло.

С тяжелым вздохом я закрываю блокнот и приоткрываю дверь, едва поднявшись с пола. Она понимает всё мгновенно.

— Только тебя на пляже не хватает, — шепчет она. — Я догадалась, что тебе… непросто.

Да уж. Но я не хочу об этом говорить. Не хочу, чтобы остальные видели меня таким: пишущим цифры на бумаге дрожащими руками, когда кончик ручки едва не протыкает лист от того, с какой силой я вывожу каждую черту.

Хейвен присаживается, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Тебе не обязательно заходить в воду, Арес. Но я хочу, чтобы ты был с нами, а не сидел здесь в одиночестве.

— Коэн, я ценю это, правда, но я не могу. Не хочу. Я не…

— Что тут происходит?

К этой патетичной сцене добавилась еще одна фигура. Последний человек, которому я хотел бы показаться в таком состоянии. Хелл. Она не заходит в комнату, но смотрит на меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Кажется, она врубается в ситуацию даже быстрее, чем Хейвен.

— Арес, ты в порядке? — спрашивает Хелл.

Я вскакиваю и случайно задеваю блокнот — он падает, раскрываясь на случайной странице. Числовой ряд теперь прямо перед глазами у обеих девчонок, и они не могут отвести от него взгляд. Я быстро отпихиваю его ногой подальше, будто это нечто мерзкое и опасное.

— Пожалуйста, уйдите, — говорю я с напускной вежливостью. — Я не пойду на пляж. Даже чтобы просто посидеть на одном из этих гребаных шезлонгов. Я ненавижу запах соли, ненавижу вид волн. Терпеть не могу мысль о том, что вокруг будет куча народа, который увидит мой приступ и будет стебаться и ржать надо мной. Я всё это ненавижу. Я выбрал это место, потому что знал — вам понравится, но я сам… Простите. Я не могу. Ясно? Не могу.

Они молча выслушивают мою тираду, которую я выдал на одном дыхании, почти не дыша. Хелл берет Хейвен за руку и слегка тянет, давая понять, что пора уходить.

В очередной раз она понимает всё лучше всех.

Глава 33

Я ОБРЕЧЕН НИКОГДА ЕЁ НЕ ЗАБЫТЬ

Любовь в мифах — это мощная сила. Если Афродита воплощает красоту и плодородие, то Эрос, её сын, олицетворяет страстное влечение и желание, способное пробуждать противоположные силы, ведущие либо к единству, либо к хаосу.

Арес

— Арес? Просыпайся.

Я что-то мычу в ответ.

— Арес, эй!

Что-то давит мне на лоб. Что-то мягкое. Палец?

Я открываю глаза и, как обычно, вижу всё лишь наполовину. Хелл сидит на нашей двуспальной кровати и пристально смотрит на меня. На ней льняной комплект: топ без рукавов и шорты. Лицо раскраснелось — типичный вид человека, который перегрелся на солнце.

— Который час? Ты давно здесь? Что случилось? — бормочу я, голос совсем сонный.

Я помню только, как остался один, заказал ужин в номер и поел на диване. Пощелкал каналы — попадались только передачи на испанском, в которых я ни черта не смыслил, — и около десяти вечера рухнул в кровать, заставив себя уснуть.

В какой-то момент меня разбудил звук закрывающейся двери — верный знак, что Хелл вернулась. Я наблюдал, как она собирает пижаму и скрывается в ванной, и стоило ей включить воду, как я снова провалился в мир грёз.

— Сейчас четыре утра, — сообщает она.

Я зеваю. Сознание постепенно проясняется, становлюсь бодрее. — И на кой хрен я тебе сдался в четыре утра, Гений?

Теперь я замечаю, что она что-то держит. Похоже на… Стоило шмоткам прилететь мне прямо в лицо, как все сомнения отпали. Это бермуды. Мои. Те самые, в перчик.

— Пошли на пляж.

Может, мне послышалось? Я сажусь на кровати и шарю рукой в поисках повязки, брошенной на тумбочке. Хелл тем временем уже стоит у двери ко мне спиной, ожидая.

— Хелл, с чего это мне переться на пляж в такую рань? Да и вообще, с чего мне туда идти?

— Днем ты не пошел, потому что там было слишком много народа, — спокойно отвечает она. — Сейчас там никого нет, только ты и я. Давай же.

Голова вопит: «Нет!». Требует отказаться и дрыхнуть дальше. Но сердце… оно шепчет: «Иди за ней», и я не могу издать ни звука. И хотя крики в голове громче, этот шепот заполняет всё пространство и заставляет меня двигаться на автомате. Словно я под заклятием.

Это мой шанс побыть с ней.