— Мы повеселимся! Он и для тебя друга приведет, так что не будешь третьей лишней, не парься! — не раз успокаивала она меня.

Проблема в том, что у такого придурка, как Арес, не может быть друзей. По крайней мере, нормальных. Я не доверяю ему, никогда не стану доверять и буду вечно жалеть о том, что сдалась.

Говорить «нет» мне всегда дается с трудом. Особенно когда Харрикейн делает щенячьи глазки и размягчает мою оборону, повторяя, как я ей важна и что только я могу заставить её чувствовать себя спокойно и умиротворенно.

И вот мы здесь: идем по саду Йеля в сторону ворот.

Харрикейн держит меня за руку, хотя мне хочется отстраниться: она вылила на себя столько парфюма, что находиться рядом становится невыполнимой миссией.

В нескольких метрах от ворот я вижу его. Арес. Стоит неподвижно, руки в карманах брюк, на лице — повязка.

По мере того как мы приближаемся, его взгляд прикован к Харрикейн, жадно впитывая образ моей подруги, которая сегодня, если это вообще возможно, красивее обычного.

— Привет, Хар… — Имя застревает у него в горле в ту секунду, когда его взгляд смещается дальше и замирает на мне.

Я чувствую, как он осматривает меня с ног до головы, несколько раз — сначала молниеносно, а затем замедляясь, изучая каждый сантиметр. Его рот застывает в форме крошечного «о».

— Хейз? — восклицает другой мужской голос. — Никогда не видел тебя в таком классном наряде! Какое милое платьице. И ты даже причесалась, невероятно!

Этот голос я знаю. Он кажется знакомым, что совсем не обнадеживает. Я перевожу внимание с Ареса на человека рядом с ним, который только что подал голос.

Лиам улыбается во все тридцать два зуба; он выглядит таким счастливым, будто мы с ним давние друзья. Он бросается ко мне и стискивает в удушающих объятиях, заставляя меня покачиваться на месте.

Когда он меня отпускает, я наконец рассматриваю его прикид. Всё было бы нормально, если бы не брюки цвета электрик и желтый галстук-бабочка в красный горошек. Волосы — копна каштановых кудрей, пышных и объемных. Не помню, чтобы он когда-то был кучерявым.

— Разве она не прекрасна? — Харрикейн обнимает меня за плечи. — Это я одолжила ей платье. На ней оно сидит лучше, чем на мне.

Я тут же меняю тему: — Итак, куда мы направляемся?

— Пойдем поужинаем, а? — предлагает Харрикейн. — Я бы сейчас не отказалась от чизбургера и картошки. Или, может, натрескаемся суши!

Каждая мышца в моем теле напрягается, я не могу с собой совладать и буквально каменею. Я не учла, что сейчас время ужина и что мы пойдем куда-то есть. Что еще хуже — я не учла, что пищевые привычки Харрикейн диаметрально противоположны моим. Я никогда не видела, чтобы она ела фрукты, а единственный овощ в её рационе — это листики латука в Биг-Маках из Макдоналдса.

Ладони начинают потеть. Наваливается скверное предчувствие, будто невидимая рука сжимает горло. Мне трудно вдыхать кислород, в голове начинается борьба.

Я уже слышу разочарованный тон матери во время следующего визита к врачу. Представляю недовольное лицо моего тренера, когда он поймет, что я не в форме для соревнований.

Сердце молотит в груди, пока Лиам вовсю одобряет идею с чизбургерами и картошкой фри. Арес же не сводит с меня глаз, а когда я ловлю его на этом, он утыкается в телефон.

Он копается в нем несколько секунд, пока Харрикейн и Лиам обсуждают, как хороши маринованные огурчики в бургерах, а затем привлекает наше внимание. Он разворачивает экран смартфона к нам: — Поблизости нет фастфудов.

Лиам хмыкает, не веря своим ушам: — Мы в Америке. Здесь всегда есть фастфуд поблизости!

Арес невозмутим: — А вот и нет. Но я нашел другое интересное место…

Харрикейн наклоняется, чтобы прочитать, а я уставилась на свои ноги и продолжаю вести диалог с «мини-Хелл» в своей голове.

— «Салатный рай»? — восклицает Харрикейн, и в её голосе отчетливо слышны нотки разочарования. — То есть там только салаты?

Арес запускает навигатор до заведения. — Это милое место. В основном там салаты, но есть еще напитки и закуски. У них отличные отзывы.

Харрикейн фыркает, а затем пожимает плечами, сдаваясь — должно быть, она слишком рада свиданию с Аресом, чтобы позволить такой мелочи, как место для ужина, испортить ей вечер.

Лиам и Харрикейн направляются к пешеходному переходу, и я пользуюсь моментом, чтобы остановить Ареса, прежде чем он пойдет за ними.

— Спасибо, — шепчу я.

Его кадык дергается, пока он снова изучает мою фигуру целиком. — Я сделал это не ради тебя. Мне… просто очень нравятся салаты.

— Понимаю.

— Да, радиччио. Горький как смерть, обожаю его, — продолжает он. — И айсберг, который на вкус как кусок застывшей воды, потому что у него нет вкуса. Люблю салаты.

Вскоре, когда мы оказываемся перед вывеской заведения, Лиам суетится, придерживая входную дверь.

— Прошу, Харрикейн, — приглашает он с галантностью.

Она сияет от счастья. Я знаю, что она без ума от таких жестов.

Как только она заходит, Лиам ныряет следом и захлопывает дверь прямо перед нашими носами, даже не оглянувшись. Выражение лица Ареса в этот момент бесценно — настолько комичное, что мне приходится прикрыть рот ладонью, чтобы скрыть смешок.

— Забей, — бормочет он, снова нажимая на ручку. — Это же Лиам. Он не отдает себе отчета в том, что творит.

Арес входит первым, придерживая для меня дверь носком ботинка. Я иронично благодарю его за галантность, но он меня даже не слушает.

Он устремляется вперед, как раз вовремя, чтобы схватить Лиама за воротник и дернуть назад. Харрикейн ничего не заметила и продолжает идти в поисках свободного столика.

— Ты чего? — спрашивает Лиам.

Арес указывает сначала на меня, потом на Харрикейн: — Лиам, это двойное свидание. И пары здесь — я с Харрикейн, а ты с Хелл. Так что, может, перестанешь бегать за моей девчонкой, кусок дебила?

Лиам выглядит так, будто свалился с луны. Он поправляет бабочку и решается взглянуть на меня. — Ну да, я знаю. Но я подкатывал к Харрикейн, потому что Хейз слишком красивая, и я никак не могу ей понравиться. Я думал, с Харрикейн шансов больше, и попытался её у тебя увести. Сорри, бро.

Моя челюсть чуть не встретилась с полом. Я правильно расслышала или мне это причудилось? Арес тоже лишился дара речи. Мы обмениваемся быстрыми взглядами.

— Вообще-то, Хелл для тебя — это слишком, Лиам. Но это не повод не попробовать. Так что сосредоточься на своей цели и не порть мне вечер, — шепчет он, видимо, надеясь, что я не услышу.

Хелл для тебя — это слишком. Это сказал Арес? Что вообще происходит сегодня вечером?

Я в таком шоке, что не замечаю, как осталась одна у входа. Парень за кассой смотрит на меня как на умалишенную. Впервые в жизни мне плевать на чужое мнение — мне нужно время, чтобы переварить случившееся.

Глубоко вздыхаю и, заприметив столик, за которым они сидят, направляюсь к ним.

Место действительно симпатичное: полы из темного дерева, повсюду расставлены растения. Все столики одного цвета — пастельно-зеленого, а мягкие диванчики настолько темные, что кажутся почти черными. По стенам вьется плющ, и в его листьях запутаны гирлянды с теплым светом.

Я сажусь рядом с Лиамом. Он листает меню на айпаде, который выдают здесь для прямой отправки заказа на кухню.

Я уже знаю, чего хочу, поэтому просто проверяю, есть ли в меню обычный салат «Цезарь», и выбираю его одним касанием. Каким бы козлом ни был Арес, его идея прийти сюда поможет мне чувствовать себя гораздо спокойнее.

— Итак, Лиам… — начинаю я. — Чем занимаешься в Йеле?

Он бросает на меня веселый взгляд, заставляя усомниться — вдруг я спросила какую-то глупость. — Ну, учусь.

Слева доносится сдавленный смешок Харрикейн.

— Да, конечно, я догадалась, — спешу уточнить я. — Я имею в виду, на кого ты учишься?

— О! Точно! Я на юрфаке.

— О, вот как. Серьезно. Хочешь стать адвокатом? Это была мечта детства или…

Нас прерывает официантка: она приносит напитки — воду для меня и Ареса, и кока-колу для Харрикейн и Лиама.

— Не, я просто знаю, что им до фига платят, а я, честно говоря, хочу стать богатым, — отрезает он с таким серьезным и решительным видом, что я не выдерживаю и прыскаю от смеха.

Он едва ли не пугается моей реакции, да и Арес с Харрикейн пялятся на меня как на сумасшедшую.

— Это более чем достойная мотивация, Лиам, я тебя поддерживаю, — успокаиваю я его, дружески похлопывая по плечу.

Он накрывает мою ладонь своей и сжимает её. — Спасибо, Хейз! Поверишь ли, ты первый человек, который мне так ответил.

— Да уж, в это охотно верится, — вставляет Арес.

— Ребят, ну это же жизнь. Зачем лицемерить? Счастье именно в деньгах, — продолжает Лиам, так и не выпуская мою руку.

Пока мы едим, Харрикейн и Арес выпадают из общей беседы и воркуют о своем — впрочем, так и должно быть. В конце концов, Харрикейн — славная девушка, она хочет серьезных отношений. Я была бы рада за неё, найди она кого-то, кто готов остепениться. И если этим «кем-то» по иронии судьбы станет Арес — что ж, совет да любовь.

Лиам тем временем принимается рассказывать мне о своем домашнем гекконе, Майкле Гексоне. Я выслушиваю целую сагу о том, как они познакомились и как Гермес с Аресом воротили нос от идеи делить комнату в общаге с рептилией. Он описывает геккона как существо жизнерадостное, но крайне рассудительное и спокойное.

— Иногда он настолько тихий, что я боюсь, не сдох ли он, — признается Лиам.

Он рассказывает об их прогулках по кампусу после ужина и об идее, которая не дает ему покоя последние дни: попробовать смастерить для него поводок по размеру.

Болтать с Лиамом весело, даже приятно. В нем есть какая-то обезоруживающая сердечная наивность. Проблема лишь в одном — я кожей чувствую на себе взгляд Ареса. Всё это время. Пытаюсь сопротивляться и не смотреть в ответ, но когда напряжение становится почти осязаемым, я допиваю остатки воды и объявляю: — Простите, я сейчас вернусь.

Я быстро встаю и сразу нахожу вывеску туалетов. Оказавшись внутри, замираю перед зеркалом и кривлюсь, глядя на свое отражение.

Умываюсь прохладной водой, снова и снова. Мои социальные батарейки почти на нуле.

Я живу в бесконечном цикле, который никак не могу разорвать. Твержу, что хочу быть одна, потому что любое общение меня изматывает, но когда остаюсь одна, мне отчаянно хочется быть как все — иметь компанию, с которой можно просто поболтать. Тогда я пытаюсь выйти из зоны комфорта, но хватает меня едва ли на час: я чувствую себя выжатой как лимон и снова прячусь в своем одиночестве. И оттуда всё начинается по новой. Замкнутый круг.

Дверь туалета открывается и закрывается. Я стою, низко склонившись над раковиной, вцепившись пальцами в края; пряди волос падают на лицо. Кто бы ни вошел, этот человек останавливается прямо у меня за спиной. Несколько секунд я пребываю в замешательстве. У меня нет времени ни задать вопрос, ни обернуться.

Две руки отрезают мне путь к отступлению, упираясь в мраморную столешницу. Жар чужого тела нависает надо мной, я чувствую дыхание на своей шее.

— Ты закончила? — шепчет голос Ареса мне в самое ухо.

Его губы так близко, что шевельнись я хоть на миллиметр — и они коснутся моей кожи. Я вздрагиваю и резко вскидываю голову.

Отражение в зеркале не лжет. Арес склонился надо мной, заключая в кольцо захвата, который, не касаясь меня физически, будто прошивает током каждую молекулу моего тела.

Он тоже поднимает взгляд, и наши глаза встречаются в зеркале. Он в ярости. Нет, «в ярости» — это слабо сказано. Он просто дымится от злости. И я в упор не понимаю, почему.

— Повторяю, Фокс: ты закончила? — чеканит он каждое слово, выплевывая их как оскорбление.

— Закончила что?

— Наслаждаться обществом парня, которого я выбрал только для того, чтобы позлить тебя, — шипит он. — Всё должно было быть иначе. Не по плану. Прекращай.

С одной стороны, меня это забавляет — всё это донельзя инфантильно. С другой — бесит.

— Арес, что, черт возьми, тебе от меня нужно?

Запах его парфюма щекочет ноздри, а от его дыхания на моей шее ладони мгновенно становятся влажными.

— Много чего. Для начала — хочу, чтобы ты повернулась.

Не знаю, почему я иду у него на поводу, но я подчиняюсь. Он же, со своей стороны, задачу мне не облегчает. Он не двигается ни на йоту, и когда я поворачиваюсь, мое бедро сталкивается с его низом живота. Арес резко зажмуривает глаз и шумно выдыхает.

Лицом к лицу всё становится еще хуже. Мне не нравится то, что я чувствую. Не нравится, потому что в этом нет ничего негативного. Это непрерывный разряд, который прошивает позвоночник и пускает вразнос любую способность рассуждать здраво. Это не то привычное чувство, которое я обычно испытываю рядом с Аресом: фрустрация, злость или раздражение.

Я выставляю ногу, пытаясь обойти его, но он пользуется образовавшимся просветом и вклинивает свою ногу между моих, блокируя меня окончательно. Волна жара обдает всё тело.

— Я еще не закончил.

— Арес…

— Посмотри мне в глаза. — Пауза. — В глаз, ладно.

Даже в такой момент он не может не быть придурком. А я еще хуже, потому что никогда не могу сдержать смех, который он у меня вызывает. Пытаюсь взять себя в руки и нацепить серьезную мину, максимально отстраненную.

— Лиам симпатичный. Ты сам его выбрал, как мне сказала Харрикейн. Если теперь у тебя с этим проблемы — это твои личные траблы, решай их сам.

Он выгибает бровь, и в то же мгновение его тонкие губы цвета спелой вишни растягиваются в усмешке. — А я как раз и собираюсь решить их с тобой, Хелл.

— Давай вернемся в зал.

Рука Ареса взлетает к моему бедру и удерживает меня, прижимая к краю раковины. Его нога подвигается еще ближе, и то, что на мне юбка, лишь упрощает контакт между тканью моего белья и его джинсами.

— Разве не ты меня ненавидел за то, что я выдала твой секрет Танатосу? Не ты хотел отомстить? Так почему ты здесь? Зачем притащил меня на это нелепое свидание?