Новость настолько шокирующая, что никто не может вымолвить ни слова. Я замечаю, что стою с открытым ртом, только когда Дженнифер знаком показывает мне закрыть его, довольная моим изумлением.

— Кто это? Кого ты отравила? — кричу я на нее и хватаю за плечи, ослепленный яростью.

Она стряхивает меня с такой силой, что я падаю на землю, на траву. Зевс пытается поднять меня, но я чувствую себя настолько униженным, что отвергаю помощь и велю ему отойти.

— Если я скажу, будет уже не так весело, — хихикает она. Машет рукой на прощание. — Увидимся позже, мой Одиссей.

Я смотрю, как она уходит. Впервые в жизни девушка стоит ко мне спиной, а я не смотрю на ее задницу.

Осознание того, что только что произошло, и серьезность последствий бьют меня как пощечина. Сердце колотится в груди, и я боюсь, что у меня вот-вот начнется паническая атака.

Все должно было быть не так.

— Все сходится, — бормочет Аполлон. — Цирцея влюбляется в Одиссея и хочет удержать его при себе. И дает остальным его людям зелье, которое превращает их в свиней. Арес — ее Одиссей. Нас отравили точно так же, как их.

Глава 10

ВЫХОЖУ НА НОВЫЙ УРОВЕНЬ ЖАЛОСТИ

Встреча Одиссея и Цирцеи подчеркивает интеллект, стойкость и умение героя вести переговоры, способного превратить опасную ситуацию в преимущество, чтобы достичь своей главной цели: возвращения на Итаку.

Арес

Годы назад я ненавидел Дженнифер Бенсон. То есть Джунипер. Или Цирцею. Как бы эта чокнутая ни хотела себя называть. Сейчас я, кажется, всерьез хочу ее смерти. Никакой пощады.

Теперь я понимаю, что она имела в виду, когда советовала не недооценивать первые опросы. Все началось с банального выбора моего завтрака. Черный кофе без сахара и груша. Либо капучино с круассаном. Разумеется, победил первый вариант.

Господи, как же я ненавижу груши.

Телефоны всех присутствующих были направлены на меня. Видео, где я с трудом глотаю эту чашку горькой смолы, загрузили в следующей сторис после опроса.

Ничего невыносимого, конечно, но я обожаю жаловаться.

К тому же, злиться на других проще, чем копаться в себе и признавать собственные ошибки.

К счастью, следующие опросы тоже оказались поверхностными. Мелкие пакости, лишь бы немного меня подоставать и заставить чувствовать присутствие Дженнифер каждую минуту. Они выбрали мне одежду — черную толстовку и синие джинсы; решили, что я должен идти на пары самым длинным путем; даже заставили меня зайти в женский туалет.

Уборщик Джон выгнал меня оттуда, брызнув в меня обезжиривателем для поверхностей. Который, кстати, пахнет очень вкусно.

Они выбрали и мой обед — не то, чтобы я удивился, скорее наоборот. Пустые макароны, без масла и пармезана. Двойная порция. Просто чтобы меня немного замутило от этих склеенных безвкусных кусков пластика.

А еще они решили, что я должен сесть за самый центральный стол в столовой, в одиночестве. Единственный выбор, который мне действительно понравился. Если бы они хотели меня взбесить, то заставили бы обедать с Лиамом и сидеть за столом два часа, пытаясь проглотить еду, созерцая Майкла Гексона в его домике.

Чем дальше заходит эта игра, тем больше я нервничаю. Нервничаю не только потому, что варианты идиотские и у меня нет свободы даже решить, куда пойти, а потому, что осознаю: скоро все станет серьезнее и жестче.

Танатос сказал мне об этом той ночью в библиотеке, когда пришел промокший до нитки. Если я выиграю игры, это не будет настоящей победой. Кто-то, кто мне дорог, пострадает.

Ну, Лиам, Гермес, Афина и Аполлон в безопасности, по крайней мере.

Единственная причина, по которой мне дорог Хайдес, — это то, что его любит Коэн. Коэн — моя единственная подруга, моя лучшая подруга, и все, что может ранить ее, ранит и меня.

Телефон вибрирует от уведомления. Достаю его из кармана. Уже 7 вечера. Это значит, что половина дня позади, но также и то, что бал приближается, и события могут начать развиваться стремительно.

Опубликован новый опрос. На аккаунте уже две тысячи пятьсот шестьдесят два подписчика. Хуже всего то, что это не только студенты Йеля. Слух разошелся среди друзей и знакомых, передаваясь из уст в уста и нарастая каждые полчаса.

Когда я открываю опрос, мои ноги перестают двигаться, и я застываю посреди коридора.

«Кого Арес должен пригласить на Бал Числа Пи?» — гласит вопрос. Варианта два: Харрикейн. Хелл. Ниже — две фотографии девушек.

Но что-то не сходится. Откуда Дженнифер знает, что я знаком с ними обеими? Кто сливает ей информацию о моей жизни здесь? Обычно мой голос не учитывается, я знаю, но я тоже кликаю, просто чтобы увидеть предварительный процент победы. У Харрикейн девяносто девять процентов голосов.

У Хелл — один. Мой.

Сегодня я не раз задавался вопросом, за что голосует Хелл. Я не встретил ее на лекциях и не смог пойти на обед в то время, когда ходит она, в 2 часа.

Понятия не имею, куда она запропастилась, поэтому мне не остается ничего другого, кроме как ждать ее за углом коридора, ведущего к общежитиям. Прежде чем бывшая Дженнифер Бенсон решит заставить меня сделать что-то против моей воли.

Я стою десять минут, прислонившись к стене, как идиот. Проходящие мимо студенты бросают на меня веселые взгляды или комментируют игру, которой меня подвергают.

Снова беру телефон и открываю Инстаграм, чат с Хелл.

@Aresuper: Где ты? Что делаешь?

Ее ответ приходит почти мгновенно.

@AzHel: Только вышла с пары. А что, что-то нужно?

@Aresuper: Компания.

Признаю это с трудом, да и то после того, как трижды стер сообщение. Три точки показывают, что она печатает.

@AzHel: Честно говоря, не знаю, кого тебе посоветовать.

У меня вырывается смешок.

@Aresuper: Я говорю о тебе, Гений.

Ответа не приходит. Зато ее фигура проходит мимо, не замечая меня. На ней слишком большая толстовка и леггинсы. Волосы собраны в маленький высокий хвостик, из которого половина выбивается на шею, так как они слишком короткие.

Она идет с телефоном в руке, и когда оказывается достаточно близко, я наклоняюсь, чтобы подсмотреть. У нее открыт мой чат, пальцы зависли над экраном, не решаясь, какие слова сложить из огромного выбора букв на клавиатуре.

Когда ее палец сдвигается в левый угол, возможно, чтобы закрыть приложение, я спешу набрать новое сообщение.

@Aresuper: Собираешься закрыть Инстаграм и оставить сообщение прочитанным без ответа, Хелл?

Она застывает посреди коридора.

@AzHel: Нет.

Через пару секунд приходит еще одна фраза.

@AzHel: Откуда ты знаешь?

@Aresuper: У меня очень развито шестое чувство.

Я вжимаюсь в стену и отступаю на пару шагов назад, пока она смотрит направо и налево, но ни разу не оглядывается назад. Хреновые способности к логическому мышлению, если позволите высказать мнение.

@Aresuper: А еще готов поспорить, ты часто думала обо мне. Может, даже голом.

@AzHel: Арес, прекрати.

Но когда я смотрю на нее, я не могу не заметить улыбку, застывшую на ее лице. Сейчас она стоит в профиль, ей достаточно было бы повернуться направо, чтобы увидеть меня.

@Aresuper: Обернись, Гений.

Пишу ей, не сводя с нее глаз. Хелл поворачивается налево.

Я вздыхаю и добавляю:

@Aresuper: Направо.

Наши взгляды встречаются в то же мгновение, как ее голова меняет направление. Она не выглядит удивленной, увидев меня; наоборот, хмурит брови, словно я — проклятие, от которого ей не сбежать. Распространенное чувство среди тех, кто меня знает.

Я поднимаю руку и маню ее пальцем, призывая подойти. Хелл закатывает глаза, но слушается.

Оказавшись рядом, в моем укрытии, она скрещивает руки на груди в ожидании, и я понимаю, что говорить первым должен я. Я ей написал. Я попросил подойти. Я сказал, что хочу ее компании.

Я хватаю ртом воздух. — Ну… что ты ела на обед?

— Курицу, помидоры и морковь.

— Ужас, — комментирую я. Если есть что-то, что я ненавижу есть, так это курицу. — Ну, все же лучше моих пустых макарон без масла и пармезана.

Хелл округляет глаза. — С чего вдруг ты решил есть макароны без всего?

Теперь в замешательстве я. Указываю на ее телефон, который она все еще держит в руке. — Опросы. Не говори мне, что ты была так добра, что проголосовала за альтернативу пустым макаронам.

— А, игра, на которой сегодня все помешались, — бормочет она. Слышу ли я разочарование в ее голосе? — Прости, я не в курсе.

— Погоди, ты что, не участвуешь? Не голосуешь?

— Конечно нет. Какого черта мне должно быть дело до того, чтобы управлять твоей жизнью целый день и решать, что тебе делать?

Я засовываю руки в карманы и пожимаю плечами. Хелл кажется довольно замкнутой, и все же она всегда смотрит людям прямо в глаза, и это выбивает меня из колеи.

— Ну, ты даже не проверяешь, что выбирают другие?

— Зачем мне это? — риторически спрашивает она. И в конце концов улыбается. — Я не буду участвовать в этой игре и ничего не хочу о ней знать. Я просто желаю тебе… выиграть. Каким бы ни был способ победить.

Точно. Она говорила мне это еще той ночью на футбольном поле, когда Танатос превратил ее в динамитный рулет, и мне пришлось искать комбинацию, чтобы обезвредить бомбу. Она хочет держаться подальше от моей семьи, от наших игр и от меня.

Я не знаю, что ей сказать. И эта внезапная неспособность выплеснуть первое, что придет в голову, оборачивается против меня.

— Ты все равно придешь на бал?

Хелл выходит из укрытия, и я делаю вывод, что наше время вместе подходит к концу. — Я буду за столиком с напитками, следить, чтобы он всегда был полон. Это даст мне несколько дополнительных баллов, которые мне очень нужны.

Не знаю почему, но я ловлю себя на улыбке, как только узнаю эту новость. — Хорошо. Я подойду поздороваться.

— Лучше посвяти время своей паре. Ни пуха ни пера, Арес.

Она поворачивается ко мне спиной и направляется к своей комнате. Я выдыхаю и прислоняюсь затылком к стене, возможно, слишком резко, потому что раздается глухой стук, и меня пронзает вспышка боли. Потираю затылок и снова открываю сторис в Инстаграме с опросом.

У Харрикейн восемьдесят процентов. Но кто-то все же проголосовал за Хелл.

Самая тупая идея в мире приходит мне в голову. А для тупой идеи нужны такие же тупые люди, чтобы претворить ее в жизнь. Именно поэтому я открываю групповой чат с моими соседями, Гермесом и Лиамом. За несколько секунд, не раздумывая, я включаю их в свой план, состряпанный в последнюю секунду.

@Aresuper: Сколько фейковых аккаунтов в Инстаграме вы сможете создать за двадцать минут?

@ДжузеппеЛиамБейкер: Не знаю, но у меня уже есть один фейковый, с которого я ставлю реакции на все сторис Афины.

Глава 11

БЕСКОНЕЧНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ЧИСЛА ПИ

Одиссея часто описывают эпитетами «polytropos» («многогранный») и «polymetis» («хитроумный»), подчеркивая его способность решать проблемы и преодолевать препятствия с помощью смекалки.

Хелл

С тех пор как я поступила в Йель, я постоянно ищу дополнительные активности, которые могли бы дать мне пару лишних баллов. Сдать экзамены было бы лучшим способом, конечно, но проблема в том, что для меня это невозможно.

Поэтому вот она я — на важнейшем Балу Числа Пи, работаю барменом и разливаю напитки толпе ботаников, которые собрались праздновать 14 марта до 3 часов ночи.

Невероятно.

Я откупориваю новую бутылку шоколадного ликера и ставлю ее на стол вместо уже пустой. Когда поворачиваюсь, чтобы выбросить старую, кто-то выхватывает ее у меня из рук и делает это за меня.

— О нет, только не снова ты, — восклицаю я и отступаю назад. Танатос поднимает руки вверх в знак защиты.

— Я с миром. Клянусь, в этот раз не буду начинять тебя динамитом.

Позволяю себе взглянуть на него. На нем черная рубашка, расстегнутая до середины, что открывает отличный вид на большую часть татуированного торса. Рукава закатаны до локтей, на бледной коже выступают вены. Один край рубашки заправлен в черные брюки, другой выпущен, небрежно и мято.

Замечаю это в последнюю очередь, хотя это должно было привлечь мое внимание сразу. Бейджик на рубашке с именем «Дэнни». У меня вырывается смешок.

— Теперь тебя зовут Дэнни?

Танатос морщится и касается бейджика так, будто это протухшие объедки.

— Твоим помощником должен был быть он. Я остановил его на входе, сорвал бейджик и отправил обратно в общагу.

Я открываю рот от удивления. — Это некрасиво.

— А мне-то что? — Он подхватывает еще одну пустую бутылку и меняет ее за пару секунд. Потом улыбается мне. — Я хотя бы справляюсь. Не находишь?

Я вздыхаю. Последнее, что мне было нужно сегодня ночью, — это Танатос в напарниках за барной стойкой.

Вечер и так слишком странный, учитывая, что все уткнулись в телефоны в ожидании нового опроса для игры Ареса.

— Конечно же, победила Харрикейн, — комментирует Танатос, глядя на виновницу торжества.

Она на танцполе вместе с Аресом, в своем великолепном атласном красном платье. Белокурые локоны каскадом падают на ее обнаженную спину. Арес двигается в такт музыке довольно забавно.

Я мычу в ответ. Надеюсь, он поймет, что мне не интересна эта тема, а еще меньше интересно болтать с ним, чтобы убить время.

— Но победила с небольшим отрывом, — продолжает Танатос. Он наливает себе виски в стакан и опрокидывает залпом. — Пятьдесят пять на сорок пять.

Я решила, что мне все равно, и повторила это себе, но не могу не удивиться. Мое тело отказывается двигаться, и рука, потянувшаяся к бутылке с водой, замирает в воздухе.