Около девяти часов того же вечера мисс Джейн Теннант заехала на парковку отеля «Эспланада» в Тонише.

«Эспланада» – шикарное заведение на фоне рыжих холмов, яркий бриллиант, нанизанный на цепочки огней вдоль променада. Знаменитый бассейн «Эспланады» в цокольном этаже, с примыкающим к нему фойе для чаепития и коктейлей, предлагает такую роскошь, как подогретая морская вода, не только зимой, но и в те летние дни – а таких здесь немало, – когда лишь эскимос отважится залезть в море, не схватив при этом трехстороннее воспаление легких. Позже Джейн Теннант еще предстояло припомнить этот бассейн.

Но в данный момент она всего лишь вошла в отель и спросила у стойки, здесь ли доктор Гидеон Фелл. Сезон еще не начался, и постояльцев было не так много, несмотря на целую толпу гуляющих на променаде. Ей сообщили, что, хотя доктор Фелл не имеет ни малейшего понятия, кто такая мисс Теннант, он с превеликим удовольствием примет кого угодно и когда угодно и не поднимется ли она к нему в номер?

Она застала доктора Фелла в большой, перегруженной декором комнате на третьем этаже. Доктор Фелл был в шлепанцах и пурпурном халате размером с палатку. Он сидел за столом перед портативной пишущей машинкой, с пинтой пива под рукой, и печатал какие-то заметки.

– Вы меня не знаете, – начала Джейн Теннант. – Зато я все знаю о вас.

Его взору предстала девушка лет двадцати восьми – двадцати девяти. Она была очень привлекательна, хотя и не красавица; немного крупновата, но с прекрасной фигурой; спокойная, однако по натуре общительная. Подобное сочетание трудно описать, хотя и не так трудно проанализировать.

Ее главным достоинством была отличная фигура, но она, похоже, никак не стремилась это подчеркнуть. Глаза у нее тоже были хороши – серые, с точками черных зрачков. Темно-каштановые, коротко подстриженные волосы, крупный рот. Впрочем, в твидовом костюме, коричневых чулках и туфлях на плоской подошве она смотрелась не особенно выигрышно. А дышала так, словно бежала всю дорогу.

Опираясь на трость с загнутой рукоятью, доктор Фелл ринулся приветствовать ее, едва не опрокинув пишущую машинку, свои заметки и пиво. Он с величайшей торжественностью устроил свою гостью в кресле. Потому что ему понравилась Джейн Теннант. Он почувствовал в ней живой ум и способность от души повеселиться, хотя сейчас ей, похоже, было не до веселья.

– Какая радость! – Доктор приветливо улыбался, мысленно все еще в своих заметках. – Радость… Э… не хотите ли кружечку пива?

Он удивился и пришел в восторг, когда она согласилась.

– Доктор Фелл, – произнесла она просто, – с вами случалось такое, чтобы совершенно незнакомый человек пришел и поведал вам свои горести?

Доктор, с присвистом дыша, вернулся к своему креслу.

– И не раз, – ответил он в высшей степени серьезно.

Джейн торопливо заговорила, уставившись в пол:

– Прежде всего, надо сказать, что я знакома с Марджори Уиллс, теперь она Марджори Эллиот. Вы вытащили ее из жуткой истории в деле об отравлении в Содбери-Кросс, и она от вас без ума. А вчера вечером Конни Айртон (это дочка судьи) упомянула, что вы остановились неподалеку и она познакомилась с вами в летнем домике своего отца.

– И что же?

– Так вот, – продолжала девушка, чуть улыбаясь, – вы не против, чтобы совершенно незнакомый вам человек… сделал это прямо сейчас?

Вместо ответа доктор Фелл собрал свои бумаги, перетасовал их и запер в ящике стола. Заодно попытался накрыть пишущую машинку чехлом. Задача попросту неосуществимая, если у кого-то руки-крюки, и даже богохульства здесь редко помогают, и потому все получилось, только когда Джейн Теннант забрала у него чехол и проворными ловкими пальцами защелкнула на нужных местах.

– В один прекрасный день, – пообещал доктор Фелл, – я отлуплю эту скотину и надену ей намордник с первого раза. А пока что я весь внимание.

Но девушка лишь беспомощно смотрела на него, пока секунды складывались в минуты.

– Я не знаю, как начать. Не могу об этом вслух!

– Почему же?

– О, я не совершала преступления, ничего подобного. Речь идет просто о долге. Однако заговорить об этом… боюсь, тут требуется некий душевный стриптиз.

– Попробуйте, – предложил доктор Фелл, – преподнести все как гипотетический случай. Так вам будет легче.

Повисла пауза.

– Хорошо, – кивнула Джейн, глядя в пол. – Некая женщина, назовем ее Икс, влюблена… – Она подняла голову, и в ее взгляде отразилось желание как-то защититься. – Подозреваю, все это звучит глупо и по-детски?

– Нет, ничего подобного, разрази меня гром! – отвечал доктор Фелл с такой неподдельной искренностью, что она вдохнула полной грудью и сделала еще одну попытку.

– Некая женщина, которую мы будем называть Икс, влюблена в адвоката, нет, скажем, просто в мужчину…

– Скажем, в адвоката. Так мы сможем обойтись без алгебры, сохранив при этом анонимность.

И снова он ощутил под ее внешней сдержанностью скрытую искру веселости. Однако она лишь кивнула:

– Как пожелаете. Адвокат, которого мы будем звать Игрек. Но Игрек по уши влюблен – или думает, что по уши влюблен, – в другую, пусть она будет Зет. Зет очень хорошенькая, Икс – нет. Зет очень юная, Икс уже под тридцать. Зет милая, Икс – нет. – Тень пробежала по ее лицу. – Тут ничего страшного. Проблема возникает, когда Зет влюбляется и собирается замуж за человека, которого мы просто обозначим Казанова.

Доктор Фелл с серьезным видом склонил голову.

– В этом и беда. Теперь Икс уверена, что Игрек вовсе не влюблен в маленькую блондиночку, и никогда не был. Ему не нужна такая девушка. Икс убеждена и готова поклясться, что если маленькая блондинка выйдет за Казанову, то Игрек забудет о ней через месяц. Она выпадет из его жизни. И гипноз рассеется. Тогда, возможно, Игрек увидит…

– Я понял, – заверил доктор Фелл.

– Спасибо. – Ей было физически больно рассказывать эту историю; теперь же напряжение, казалось, отпустило ее. – Следовательно, Икс должна всячески приветствовать этот брак. Она должна с нетерпением ждать, когда же счастливая пара отправится уже под венец и на брачное ложе. Разве не так?

– Так.

– Так. И тогда Фре… тогда Игрек увидит наконец, что есть кто-то еще, кто очень любит его. Даже обожает. Кто будет счастлив просто сидеть рядом и слушать его. Кто… ладно, достаточно!

И снова доктор Фелл склонил голову набок.

– К несчастью, – продолжала Джейн, – Икс кое-что известно о человеке по имени Казанова. Так получилось, она знает, что он грязный негодяй, которого необходимо вывести на чистую воду. Так получилось, она знает, что он низкий жиголо, замешанный в безобразном скандале в Райгете пять лет назад. Ей все это достоверно известно, потому что она знакома с делом изнутри, с фактами, не всплывшими на суде, которые заставят любую девушку, пусть даже совсем потерявшую голову от любви, открыть глаза.

Человек габаритов доктора Фелла едва ли способен вздрогнуть так, чтобы толчок не зафиксировали сейсмографы. Однако же ему это почти удалось, когда он услышал о Райгетском деле. Его лицо раскраснелось сильнее, и он так засопел в свои разбойничьи усы, что затрепетала черная лента пенсне.

Но Джейн не смотрела на него.

– Боюсь, я больше не могу притворяться со всей этой алгеброй, – произнесла она. – Вы не были бы Гидеоном Феллом, если бы не догадались, что Икс – это я, Игрек – Фред Барлоу, Зет – Конни Айртон, а Казанова – это Антонио Морелли, он же Энтони Морелл.

Последовало долгое молчание, нарушаемое лишь сиплым дыханием доктора Фелла.

– Вопрос в том, – пробормотала Джейн, – как я должна поступить? Я знаю, что мужчины считают всех женщин хищницами из джунглей. Вы уверены, что каждая из нас так и ждет момента, чтобы разорвать соперницу в клочья. Но это неправда. Я люблю Конни. Очень люблю. И если я позволю ей выйти за этого… этого…

Но, предположим, я расскажу ей правду и приведу Синтию Ли, чтобы та все подтвердила? Не важно, поверит мне Конни или нет, но она наверняка возненавидит меня. И Фред Барлоу, скорее всего, возненавидит тоже. И из одной лишь жалости сблизится с ней. Я, разумеется, могу рассказать все по секрету судье, но тогда это будет чистейшей воды донос, и у Фреда он вызовет все то же отторжение. С того момента, как они приехали ко мне в гости в прошлую среду и я узнала «Тони Морелла», я ломаю голову в попытке найти выход. Мне не хочется использовать вас как департамент тетушки Эстер для помощи безнадежно влюбленным, однако что еще остается?

Доктор Фелл как следует вдохнул через одну ноздрю, сделавшись похожим на озадаченного льва. Он покачал головой. Рывком вздернув себя на ноги, он заковылял по комнате в своем старом пурпурном халате, топая так, что задребезжала люстра. На его физиономии читалось горе поистине гаргантюанского масштаба, вряд ли вызванное одной только историей Джейн Теннант. И даже появление официанта с пинтой пива, которую он заказал несколько минут назад, не смогло его утешить. Они с Джейн оба уставились на пиво так, словно понятия не имели, что это.

– Положение, – признал он, когда официант удалился, – сложное. Хм. Весьма сложное.

– Да, и я так подумала.

– Тем более что… – Он оборвал cебя. – Скажите-ка мне. Когда Морелл появился в вашем доме в среду, он вас узнал?

Джейн нахмурилась:

– Узнал меня? Да он никогда в жизни меня не видел.

– Но вы же сказали…

– Ах это! – Она почему-то обрадовалась. – Мне следовало объяснить, что мы не были знакомы с ним лично. Синтия Ли, его несостоявшаяся невеста, – моя школьная подруга. И пока длилось все это дело, она часто заходила ко мне в Лондоне, рассказывала подробности и рыдала. Мне часто плачутся в жилетку. – Джейн скривила рот. – Однако к самому делу я не имела никакого отношения, потому в суде ни разу не появлялась.

– Не сочтите мою просьбу неуместной, – проворчал доктор Фелл, внимательно глядя на нее, – но мне все же хотелось бы побольше услышать об отношениях Морелла и Синтии Ли. Поверьте, у меня есть на то причины.

Джейн поглядела с недоумением.

– А вам что-нибудь известно о том случае?

– Гм, да. Немного.

– Ну, он угрожал показать письма Синтии ее отцу, если она не выйдет за него, и тогда Синтия раздобыла револьвер и пыталась его убить. Она прострелила ему ногу.

– И?..

– Полиция не хотела заводить дело. Однако Морелл, этот мстительный мелкий бес, настаивал на своих правах, и им пришлось. Он хотел видеть, как Синтию потащат в тюрьму. Защита, разумеется, была сфабрикована. Мистер Морелл от этого просто рассвирепел. Обвинение даже не смогло предъявить револьвер, из которого стреляла Синтия. Самое большее, что они сумели предъявить, – коробку с револьверными патронами подходящего калибра, и доказали, что нашли ее в доме Синтии. Конечно же, присяжные понимали, что аргументы защиты сфабрикованы, и все в суде понимали. Однако же они спокойно вынесли вердикт «невиновна». Отчего Морелл совсем взбесился.

Джейн скривила рот. Она почти сбросила с себя привычную сдержанность.

– В суде разыгралась безобразная сцена, когда огласили вердикт. Морелл сидел за столом своего адвоката. Он был не лишен театральных задатков, этот недоделанный Борджиа. Коробка с патронами, вещественное доказательство, стояла рядом с ним. Он вынул оттуда один патрон, показал его всем и прокричал: «Сохраню на память о том, что в Англии нет справедливости! Я добьюсь успеха в жизни, а когда добьюсь, это послужит мне напоминанием, чтобы я не забыл сказать вам всем, что я о вас думаю».

– Что потом?

– Судья, господин Уит, велел ему замолчать, или он будет привлечен за неуважение к суду.

Джейн чуть улыбнулась, хотя и невесело. Поглядев на кружку с пивом, она взяла ее и отхлебнула.

– Все благородно встали на защиту Синтии. Хотите, скажу вам то, что знают всего два-три человека на свете?

– Любой, – признал доктор Фелл, – будет счастлив получить подобную информацию.

– Вы когда-нибудь слышали о сэре Чарльзе Хоули?

– Который с тех пор, – подхватил доктор Фелл, – успел превратиться в господина судью Хоули?

– Да. Тогда он был знаменитый адвокат высшего ранга, защищал Синтию. А еще он был большим другом семьи Синтии, и это он умыкнул тот револьвер, о котором я говорила, желая доказать, что и он увяз в этом деле, как и остальные. Это факт! Он спрятал его у себя дома. Я много раз видела его, это «Ив-Гран» тридцать второго калибра, с маленьким крестиком, который нацарапан перочинным ножом прямо под барабаном. Боже, что-то я слишком разоткровенничалась!

Доктор Фелл покачал головой.

– Нет, – серьезно отозвался он, – я так не считаю. Вы некоторое время назад признали, что кое-какие факты не всплыли в суде. Что это за факты?

Джейн замялась, но доктор Фелл так и сверлил ее взглядом.

– Ну… что Синтия подделывала подпись на чеках отца, чтобы выплачивать Мореллу ежемесячное содержание.

В ее голосе звучало такое откровенное презрение, что доктор Фелл решил копнуть глубже. Она подняла кружку и снова отхлебнула из нее.

– Я так понимаю, вы считаете подобное для женщины неприемлемым? – предположил доктор.

– Подобное? Ах нет. Нисколько. Я и сама могла бы так сделать. Но только, как вы понимаете, не ради Морелла. Не для такой твари, как Морелл.

– И все же, мисс Ли, должно быть, была от него без ума?

– Еще как, несчастная!

– А где она теперь, вы знаете?

Серые глаза затуманились.

– Как ни странно, она живет недалеко отсюда. В частной психиатрической лечебнице. Она не… – не подумайте! – просто нервы у нее всегда были слабые, и это дело ее здоровья не улучшило. Тони Морелл знал, что она неврастеничка, когда стал крутить с ней роман. И этого ему тоже нельзя простить. Если бы я могла привезти ее сюда и показать Конни Айртон… вы понимаете, что я имею в виду?

– Понимаю.

Поведя круглыми плечами, Джейн подняла кружку и выпила еще.

– И что же? – поторопила она доктора.

– Полагаю, вы перекладываете это дело на меня.

Джейн села прямо:

– Вы это серьезно?.. Но что вы сделаете?

– Откровенно говоря, пока еще не решил, – признался доктор, разводя руками и с чувством выговаривая слова. – Понимаете, я знаю Горация Айртона много лет, хотя не стану утверждать, будто мы с ним близкие друзья. С его дочерью я познакомился вчера. Вряд ли у нас в ближайшее время появится еще одна Синтия Ли, если все пойдет прахом, однако… Архонты Афин! Мне все это не нравится.

– И никому из друзей Конни не понравится.

– Кроме того, есть еще вы, мисс Икс, – произнес доктор Фелл, виновато краснея, – к которой я – хм! – испытываю немалую симпатию. Это мы тоже должны принимать в расчет. Только один вопрос. – Его лицо стало серьезным. – Даете мне слово, что вся эта непубличная информация насчет Морелла – чистая правда?

Вместо ответа девушка опустила руку и взяла с пола рядом со своим креслом сумочку из коричневой кожи. Выудив оттуда золотой карандаш, она черкнула несколько слов в записной книжке, вырвала листок и протянула доктору Феллу.

– «Сэр Чарльз Хоули, – прочел он, – Лондон, Саут-Вест, 1, Кливленд-Роу, домовладения Вилльерса, 18».

– Спросите сами, – просто посоветовала Джейн. – Если застанете его после ланча, он все вам расскажет. Не о револьвере, разумеется, об этом он никогда в жизни не проговорится. Только заклинаю, не упоминайте, что это я вас прислала.

На прикроватном столике в алькове просторной комнаты зазвонил телефон.

– Прошу прощения, – произнес доктор Фелл.

На каминной полке стояли богато украшенные часы в мраморном корпусе, и небольшой маятник покачивался из стороны в сторону под мерное тиканье. Стрелки показывали двадцать пять минут десятого.

Джейн Теннант не смотрела на часы. Пока доктор Фелл ковылял к надрывавшемуся телефону, она вынула из сумочки пудреницу и принялась изучать свое отражение в зеркале. Ее порывистое дыхание давно уже успокоилось, но она как будто все равно гневно спрашивала себя, верно ли поступила.

Она повертела головой из стороны в сторону, глядя в зеркальце. Потом скорчила гримаску. Джейн не пользовалась помадой, только немного пудры, цвет лица у нее был прекрасный, что украшало в целом довольно невыразительные черты. Вместо того чтобы добавить косметики, она вынула расческу и провела ею по густым, жестким каштановым волосам. В ее взгляде отражалась теперь неприкрытая горечь. Снизу, с променада, доносились смех и звуки шагов гуляющих.

– Алло? – прорычал доктор Фелл, который всегда очень невразумительно разговаривал по телефону. – Кто?.. Грэм… А! Как поживаете, инспектор?.. Вот так?

Его восклицание прозвучало настолько громогласно, что Джейн невольно обернулась.

Рот у доктора Фелла был полуоткрыт, отчего усы печально обвисли. Он уставился перед собой невидящим взглядом. Она слышала, как чей-то слабый голос бьется в трубке.

Джейн спросила одними губами: «Что случилось?»

Доктор Фелл прикрыл трубку рукой.

– Тони Морелл убит, – ответил он.

Можно было бы досчитать до десяти, пока Джейн Теннант сидела неподвижно, позабыв о зажатой в окоченевших пальцах пудренице. Затем она уронила ее обратно в сумочку, защелкнула замок и с кошачьей грацией вскочила на ноги. Если бы переживания были звуком, то комнату сейчас заполнил бы рокот прибоя. А так тикали лишь часы, и еще звучал голос доктора Фелла:

– Летний дом Айртона… Примерно час назад. – Его взгляд переместился на циферблат. – Фу ты черт, чушь какая!

Уши у Джейн Теннант болезненно ныли, пока она силилась разобрать, что говорит голос в трубке.

– Что сказал?.. Понял… Ого! Что за револьвер?.. Какого калибра?..

Пока доктор Фелл выслушивал ответ, глаза его широко раскрылись, а затем сощурились за стеклами пенсне на черной ленте. Казалось, у него зародилась смутная, невероятная идея, пока он, в свою очередь, глядел на Джейн Теннант.

– И что, это точно? – Он говорил нарочито будничным тоном. – Полагаю, на револьвере нет никаких отметин?

Голос в трубке что-то долго отвечал.

– Понятно, – проворчал доктор. – Нет-нет, я вовсе не против оказать посильную помощь. До встречи.

Он положил трубку на место. Наклонив голову, отчего на воротник легло несколько подбородков, он обеими руками оперся на трость с загнутой рукоятью и минуту стоял, уставившись в пол и недоверчиво хлопая глазами.