Позже, гораздо позже, доктор Гидеон Фелл пытался припомнить выражение лиц тех, кто присутствовал в комнате, когда они услышали это обвинение.

Это было трудно. Он помнил цвета одежды, позы, в которых стояли или сидели люди, даже то, как падали тени, а вот остальное было смутно и размыто. Он помнил, что Констанция зажала рот рукой. Он помнил, что судья Айртон едва кивнул, словно бесстрастно дожидаясь услышать продолжение. Однако все остальное стерлось, поглощенное волной боли, смертельного страха и боли, хлынувшей от Джейн Теннант и лишившей ее дара речи.

Фред Барлоу, сидевший на подлокотнике дивана, повернул голову к доктору Феллу. Он был в спортивном костюме, коричневом, с черной отделкой, с растрепанными волосами. Доктор Фелл видел его профиль, четкий, словно отчеканенный на монете, и играющие на скулах желваки.

– Так вы считаете, это я сделал, – заметил он, не выказывая особого удивления.

– Естественно, сэр. Мне жаль.

– Инспектор, – произнес Фред, – где именно был убит Морелл? По вашему мнению?

– В начале переулка Влюбленных. На песчаной дюне с кочками травы, по другую сторону от главного шоссе.

– И в котором часу он был убит? Опять-таки – по вашему мнению?

– По моему мнению – и, заметьте, я могу доказать это, – между пятнадцатью и двадцатью минутами девятого.

Пальцы Фреда все барабанили и барабанили по коленке.

– Прежде чем я отправлюсь в отделение полиции, – проговорил он жестким, ровным тоном, – я хотел бы попросить вас об одолжении. Вы говорите, у вас имеются неопровержимые, убедительные доказательства против меня. Вы не могли бы озвучить прямо здесь и сейчас эти доказательства? Я понимаю, что вы не обязаны это делать. Я понимаю, что это противозаконно. Но не окажете ли вы мне подобную любезность?

– Отчего же, окажу, – тем же тоном отозвался инспектор Грэм.

Он вернулся к письменному столу. Извлек из-под него до сих пор никем не замеченный маленький портфель из коричневой кожи. Отошел и водрузил портфель на шахматный столик. Земляничных пятен у него на лице прибавилось. Он заговорил, обращаясь к судье:

– Вот как было дело, сэр. У нас в Тонише имеется врач, местный терапевт, доктор Халворти Феллоуз. Не путать с доктором Феллом, хотя, если подумать, довольно занятно, что именно эти двое стали некоторым образом ангелами возмездия для мистера Фреда Барлоу.

– Избавьте нас от подобных комментариев, – произнес судья. – Выкладывайте ваши доказательства. Я вам скажу, насколько они убедительны.

– С удовольствием, сэр, – проговорил Грэм сквозь стиснутые зубы. – Ладно. В субботу вечером, уже после наступления темноты, доктора Феллоуза срочно вызвали к пациенту в Кулдаун, на другую сторону залива Подкова. Он как раз ехал по главному шоссе – в сторону залива – и был почти на пересечении с переулком Влюбленных, когда в свете фар увидел мужчину, который лежал на песке на обочине дороги. Этот человек лежал к доктору спиной. Света там было мало. Доктор Феллоуз разглядел только, что это человек довольно плотного телосложения, с черными волосами и в каком-то сером пиджаке. Над ним стоял мистер Барлоу, который выглядел так (это по словам самого доктора), «словно только что кого-то убил».

Инспектор Грэм выдержал паузу.

– Так вот. Доктор окликнул его и спросил: «Что случилось?» Он, видите ли, подумал, что произошла авария, потому и остановился. Мистер Барлоу ответил: «Это Черный Джефф, он снова напился». И ни слова про аварию, по словам доктора. Доктору Феллоузу этого оказалось достаточно. Он сказал: «Ну так перекатите его поближе к воде, там прилив его протрезвит» – и уехал.

И снова инспектор умолк.

– Он не вышел из машины, чтобы присмотреться. Но к несчастью, он видел мистера Барлоу рядом с телом человека, которого мистер Барлоу только что убил. И потому с этим что-то надо было делать.

Судья Айртон обдумал его слова.

– Вы готовы предположить, – произнес он, – что вместо бродяги Черного Джеффа там на самом деле лежало мертвое тело мистера Морелла?

– Нет, сэр, – возразил Грэм, со щелчком расстегивая застежки портфеля. – Я не собираюсь это предполагать, я собираюсь это доказать.

Он открыл портфель.

– В котором часу это произошло? – спросил Фред, по-прежнему не шевельнувшись.

– Доктор… – Грэм снова захлопнул крышку портфеля, – доктор говорит, что посмотрел на приборную доску, чтобы знать, сколько времени уйдет на дорогу до Кулдауна. Он говорит, двадцать одна или двадцать две минуты девятого, где-то так. Где вы были в тот момент, мистер Барлоу?

– В точности там, где говорит доктор… считайте, что это вы подтвердили.

– Ага! Вы признаете это, сэр?

– Нет, – вмешался судья. – Я не могу этого допустить. Инспектор, этот джентльмен не находится под арестом. Вы не зачитывали ему его права. И таким образом, подобный вопрос является необоснованным и неправомерным, и любая попытка использовать ответ в качестве доказательства приведет к самым неприятным последствиям.

– Как вам угодно, сэр, – отрезал Грэм. – В таком случае, может быть, взглянете на это?

Он извлек из портфеля небольшую картонную коробку и снял крышку, чтобы показать маленький латунный цилиндр внутри.

– Здесь у нас, – продолжал он, – то, что я назвал бы вещественным доказательством номер один. Стреляная гильза от заряда для револьвера «Ив-Гран» тридцать второго калибра. С отчетливым следом от бойка. Совпадающим со следом от бойка на стреляной гильзе, которая сейчас находится в барабане этого револьвера. Обе пули выпущены из этого оружия, что подтверждает баллистическая экспертиза. Иными словами, это то, что осталось от пули, убившей мистера Морелла. – Грэм прибавил: – Найдена в песке в нескольких футах от того места, где, по его собственному признанию, стоял мистер Барлоу.

Грэм закрыл коробку крышкой и убрал обратно в портфель. Теперь он вынул какую-то плоскую посудину, накрытую стеклом.

– А вот здесь у нас то, что я называю вещественным доказательством номер два. Образец песка, смешанный с кровью и… – он с сомнением поглядел на девушек, – кровью и… да что там, с тканями мозга. Нам пришлось взять образцы, чтобы не смыло дождем. Все это было прикрыто слоем чистого песка, так что с первого взгляда не заметишь. Тоже обнаружено недалеко от того места, где стоял мистер Барлоу. Кровь третьей группы, что лично меня не удивляет. У мистера Морелла была кровь третьей группы.

Он убрал образец.

Когда он вынул следующий предмет, озноб пробрал его слушателей. Вероятно, из-за беловатого цвета, весьма характерной формы и общего ощущения чего-то мертвого и мумифицированного.

– Кто-то, – сказал Грэм, – закопал гильзу и эти окровавленные ошметки и разровнял над ними песок. Только он забыл, что вечер выдался дождливый. Он оставил хорошие, отчетливые отпечатки своей правой руки на песке. Мы сделали слепок. Сегодня утром мы получили для сравнения отпечаток правой руки мистера Барлоу на песке, не объясняя, для чего нам это нужно. Они идентичные. Этот отпечаток оставлен правой рукой мистера Барлоу.

– Держись, Джейн! – резко произнес Фред.

Ужас парализовал всю компанию. Заставил их оцепенеть. Хотя Фред старался держаться непринужденно, но краски сбежали и с его лица. Белый слепок, черное пятно. Белый слепок, черное пятно…

– Ты не делал этого, – прошептала Джейн Теннант. – Ты не делал этого. Ради бога, скажи, что не делал.

Этот голос с надрывом привлек внимание судьи Айртона и вызвал его раздражение.

– Мадам, – произнес он, – надеюсь, вы извините меня, если я попрошу вас предоставить это дело мне. – Он снова развернулся. – Действительно, это уже кажется серьезным. Есть у вас какие-нибудь объяснения, сэр?

Белый слепок, черное пятно. Черное пятно, заволакивающее сознание и погружающее его в темноту. Фред отупело поглядел на судью.

– Думаете, это я сделал? – спросил он, и в голосе прозвучало мрачное любопытство.

– Я не говорил, что я так думаю. Однако, если вы будете продолжать в том же духе, боюсь, вы не оставите мне выбора. У вас либо есть ответ на это обвинение, либо нет. Вы дадите этот ответ?

– В данный момент не дам, нет.

Судья поглядел задумчиво:

– Вероятно, это мудро. Да, вероятно, это мудро.

Фред продолжал всматриваться в него с тем же мрачным любопытством, медленно дыша. После чего повернулся к Грэму:

– Прекрасная работа, инспектор. Случайно, вы не попытались проследить, откуда я взял револьвер?

– Пока еще нет, сэр, однако при всех остальных уликах нам это и не нужно. У нас имеется свидетель, который заявляет, что вы обычно возите револьвер в кармане на правой дверце вашего автомобиля. Вот вся история, как я ее представляю.

Преступление не было спланированным. Скажем так, оно было совершено спонтанно. В субботний вечер вы выехали в сторону Тониша, чтобы купить сигарет, в точности как вы сказали.

Вы были рядом с переулком Влюбленных, когда увидели, как мистер Морелл идет по дороге вам навстречу. Заметьте, вы ненавидели мистера Морелла. Это же вы не станете отрицать?

– Нет, не стану.

– У вас имелась причина желать, чтобы он убрался с пути, о чем нам может рассказать мисс Айртон. Когда вы увидели, как он идет навстречу по пустынной дороге, где машины обычно проезжают раз в двадцать минут, могу поспорить, у вас возникли две мысли. Первая была: «Если Морелл приехал к судье, ему не повезло, потому что судья в Лондоне». А вторая: «Черт, да я могу убить его здесь и сейчас, избавиться от пройдохи раз и навсегда, лучше не придумаешь».

Вы человек порывистый, Фредерик Барлоу. Вот как вы поступаете: трах-бах, а о последствиях подумаю потом. Таким образом, как мне известно по опыту, действует большинство убийц.

Вы остановили машину и вышли. Он поравнялся с вами. Вы не оставили бедному парню ни шанса. Вы выхватили свой револьвер из кармана на дверце машины. Он догадался, что вы задумали, развернулся и попытался бежать в сторону пляжа. Там чуть дальше стоит фонарь, и вы четко видели его контур. Вы выстрелили ему в затылок над ухом, когда он был на другой стороне дороги.

Пока что, в общем и целом, вы были в безопасности. Едва ли кто-нибудь слышал выстрел за шумом прибоя, и, как я отметил выше, шоссе пустынное. Однако, по неудачному стечению обстоятельств, когда вы подошли к Мореллу, внезапно испугавшись и пытаясь решить, что делать, мимо проезжал доктор Феллоуз.

Вам пришлось соображать очень быстро. Впрочем, никто до сих пор не упрекал вас в тугодумии. Вы вспомнили, что Черный Джефф всегда ночует в одном из этих демонстрационных домов в переулке Влюбленных. Джефф ходит в мясницкой куртке, которая когда-то была белой, но давно уже сделалась грязно-серой, похожей по цвету на костюм мистера Морелла. И с затылка, когда не видно бакенбард и прочего, этого парня вполне можно перепутать с Джеффом при плохом освещении, особенно если сказать, что это Джефф. Что вы и сделали, и доктор поехал дальше.

Насчет Джеффа можно было не волноваться. Всем в городе известно, что с вечера пятницы он уходит в запой. И потом ни за что не вспомнит, где был в субботу вечером и не валялся ли у обочины, как вы заявили. Только перед вами лежал не Джефф. И если труп мистера Морелла обнаружится там или где-то неподалеку, если не продемонстрировать, что он был жив, после того как вас видели стоявшим над телом, тогда доктор Феллоуз позже вспомнит этот момент и скажет себе: «Надо же! А это был не…» И готово. Потому вы вдруг подумали: «Летний домик судьи».

Фред поинтересовался насмешливо-цинично:

– Чтобы бросить подозрение на судью, как я понимаю?

– Нет! Ни в коем случае! Просто вы ведь считали, что он еще в Лондоне и вернется только последним поездом. Значит, у него будет твердое алиби.

Вы забросили тело мистера Морелла в машину, погасили фары, скатились по переулку Влюбленных и доехали до дома судьи. Огляделись. Везде было темно, за исключением одного маленького огонька в этой комнате, который хозяин, наверное, оставил, чтобы было легче добраться до дома в кромешной темноте. В комнате же никого не было.

Ваш план с пулей и жевательной резинкой, которые, как вы знали, всегда носит при себе мистер Морелл, был разработан за пару минут. Я слышал, что в суде вы неизменно ловко использовали любые внезапно поданные материалы, сэр. У мистера Морелла на пиджаке, после того как он упал, остался песок с пляжа. Вы стряхнули его почти полностью, хотя – может быть, вспомните? – Берт Уимс обратил наше внимание на небольшое количество белого песка на одежде. А еще – этого же вы никак не могли забыть – на пиджаке мистера Морелла, когда мы его увидели, спереди все еще виднелись влажные пятна.

В этот момент заговорил судья Айртон.

– Верно, – заметил он. – Лично я – помню.

Грэм со щелчком закрыл портфель.

– На этом почти все. Вы занесли тело внутрь, оставили его отпечатки на телефоне и других предметах, взяли из нагрудного кармана его платок – который мы нашли здесь, помните? – чтобы самому не оставить отпечатков, и разыграли свое представление. Вы выстрелили, спрыгнули на пол, перекатили тело поближе к письменному столу, когда…

– Вероятно, я услышал, как кто-то идет? – поинтересовался Фред. Голос его до сих пор звучал ровно.

– Верно. Вы услышали, как идет судья. Вы бросили револьвер и выскользнули через французское окно. Вам пришлось оставить оружие в доказательство, что был сделал только один выстрел. Однако вы были вполне уверены, что мы не сможем связать оружие с вами, и мы не можем.

Вам оставалось сделать еще только одно. Вы знали, после телефонного звонка, что полиция прибудет моментально и имеется всего одна дорога, по которой они поедут. Потому вы вернулись обратно, поставили свою машину так, чтобы ее невозможно было не заметить, на обочине встречной полосы со включенными фарами, и остановили Берта Уимса своей историей о Черном Джеффе, чтобы она запечатлелась у всех в сознании так же ясно, как ваш выстрел запечатлелся в сознании телефонистки.

Последние слова Грэм произнес оглушительно громко. Затем перевел дух после столь долгой речи.

– Доказательство здесь, – прибавил он, похлопав по портфелю.

– Ваше единственное доказательство, инспектор? Весьма сильное, признаю, но это все, что у вас есть против меня?

– Нет, – без всякого выражения произнес Грэм. – Именно поэтому я и хотел, чтобы мисс Айртон пришла сюда.

Констанция успела отойти и теперь стояла, прислонившись к серванту. Она как будто хотела оказаться как можно дальше от Джейн Теннант. Ее лицо – бледное, с мелкими чертами, миловидное – выглядело сейчас осунувшимся, как будто от болезни.

– Ч-чтобы я? – пробормотала она с запинкой и отодвинулась еще дальше.

– Понимаете, сэр, – продолжал Грэм, одарив ее короткой сочувственной улыбкой, прежде чем повернуться к судье Айртону, – нас совершенно не убедила история мисс Айртон. Нет. И не убеждает до сих пор. Но мы неверно ее истолковали. Вплоть до того момента, когда доктор Фелл обратил наше внимание на второй патрон и ложный телефонный вызов, мы считали, что она лжет, пытаясь выгородить вас.

Но затем я сказал себе: «Каким же образом она защищает отца, какая польза от ее показаний?» Да никаким. И никакой. То, что она рассказала, не сильно вам помогло, улавливаете? На самом деле единственное, на чем она упорно настаивала… как же там было? Я вам скажу. Она видела, как мистер Морелл идет по дороге и заходит в дом в двадцать пять минут девятого. Ну и ну! Вот тут-то я и очнулся! Она выгораживает не отца. А мистера Барлоу.

Грэм развернулся кругом и поглядел Констанции в глаза. Он был хмур и сконфужен, лицо в ярком свете потолочной люстры блестело красными пятнами, однако он как будто завораживал ее своей искренностью. И говорил вполне дружелюбно:

– Что ж, мисс, вот как обстоит дело. Мы можем доказать, что в двадцать минут девятого, через пару минут после того, как мистер Морелл был застрелен, вы находились в телефонной будке в переулке Влюбленных всего в шестидесяти футах от места убийства. Даже если бы мы не могли этого доказать, мы все равно знали, что вы вешаете нам лапшу на уши. Мистер Морелл был мертв к двадцати пяти минутам девятого, а люди не ходят по дороге с пулей в голове. Вы не можете цепляться за эту версию, если только не хотите навлечь на себя серьезные беды. Мисс, вот что я думаю… Я думаю, вы видели, как мистер Барлоу застрелил мистера Морелла.

Он прокашлялся.

– Еще я думаю, что вы побежали к этой телефонной будке – должно быть, в состоянии, близком к истерике, – и попытались дозвониться до мисс Теннант. Вероятно, чтобы попросить увезти вас оттуда. Но у вас не получилось, потому вы вернулись обратно к дому отца. Черт побери, мисс, не могли вы находиться так близко и при этом ничего не увидеть и не услышать звук выстрела! И ваша ложь, будто вы видели мистера Морелла после того, как он погиб, доказывает, что вы должны были видеть! Единственный вопрос, который остается, – нужно ли посадить вас под замок как соучастницу, после того как вы…

– Нет! – выкрикнула Констанция.

– Не стану распространяться на эту тему, – заявил Грэм, – потому что не хочу, чтобы вы подумали, будто я пытаюсь оказать на вас давление. Ничего подобного я не делаю. Я говорю только: если вы действительно видели, как мистер Барлоу совершил преступление, ваш долг сообщить мне. Вы не можете цепляться за вашу версию. Если продолжите, нам придется допрашивать вас, пока мы не выудим правду, и вот тогда у вас будут серьезные неприятности.

Грэм скорчил гримасу, которая, очевидно, должна была означать сочувственную улыбку. Он протянул к ней руки.

– Ну же, мисс! – увещевал он. – То, что я рассказал, правда? Да или нет? Мистер Барлоу застрелил мистера Морелла?

Констанция медленно подняла руки и закрыла ладонями лицо, то ли пытаясь спрятаться, то ли борясь с эмоциями. У нее были нежные пальцы с красным лаком на ногтях и без кольца. Часы отсчитывали секунды, уходившие в вечность, а она стояла, оцепенев. Затем ее плечи поникли. Она уронила руки и открыла глаза. В глазах как будто читался вопрос, она как будто даже теперь надеялась, что ей как-нибудь помогут.

– Да, – прошептала она. – Он это сделал.

– Ага! – воскликнул Грэм и облегченно выдохнул.

Сигара судьи Айртона давно уже потухла. Он взял ее с края пепельницы на шахматном столике и снова раскурил.

Джейн Теннант издала жалобный крик, почти стон. На ее лице читалось откровенное недоверие. Она непрерывно, с жаром, мотала головой, однако не произносила ни слова.

Доктор Фелл тоже молчал.

Фред Барлоу хлопнул себя по коленям, словно приняв какое-то решение, и поднялся с подлокотника дивана. Он подошел к Джейн. Обхватил ладонями ее лицо, холодное, словно мрамор, и поцеловал ее.

– Не волнуйся, – произнес он, явно стараясь ее подбодрить. – Я разобью их обвинение. Прежде всего, они неправильно определили время. Однако… однако косвенные улики…

Он потер лоб рукой, словно в отчаянии. Бросил взгляд на судью Айртона, однако лицо судьи было непроницаемо, как камень.

– Ладно, инспектор, – подытожил он, пожимая плечами. – Я сам с вами пойду.