– У него батарея села, Мария Юрьевна, – говорю я в трубку. – Не знаю, почему ни у кого не одолжил мобильный, будить нас не хотел, наверное… – начинаю его оправдывать. – Да и вообще, он занят был, у них после штурма куча дел… – Мысли путаются. Я на самом деле понятия не имею, какие там дела у них после штурмов. Может, рапорт писал? – Как только освободился, домой приехал сразу.

Рассказываю, что Денис в порядке. Уставший, потрепанный, но бодрый.

– Сейчас моется. Позавтракаем и, может, спать ляжем. В смысле ляжет. Я, скорее всего, домой поеду. Хорошо, что все закончилось. Они круто сработали. Зря мы Дениса не послушали и так много переживали.

Мария Юрьевна не спорит, но, думаю, понимает, что вряд ли бы я могла справиться с собой и с легким сердцем погрузиться в заботы. Даже вот сейчас он под душем отмокает, а меня потряхивает. Спасибо, что зубы не стучат.

Перенервничала.

Денис выключает воду, и я поспешно прощаюсь с Марией Юрьевной, желаю ей отдохнуть как следует. Откладываю телефон на комод и иду в кухню.

Денис сразу заходит ко мне. Полотенце обмотано вокруг бедер. А так голый весь. С щетиной на лице. Не стал пока бриться. Волосы на голове подстрижены под машинку, другим его и не представляю. Сглатываю. У него синяки на теле. Много. Повсюду. И мне снова становится жутко.

– Ты же голодный? – спрашиваю, чтобы разрядить обстановку. – Я тут… мясо потушила с картофелем. Давай разогрею? Пока ждала новостей, делать нечего было, вот и занялась. Вроде бы вкусно вышло. Хочешь?

– Ксюш… – окликает он негромко. Склоняет голову набок, хмурится. – Не суетись.

Мне вдруг кажется, что прогонит.

Впрочем, от сытного завтрака не отказывается. Я поспешно снимаю крышку с кастрюли, беру тарелку и черпачок. Руки отчего-то сильно дрожат, да и вообще какие-то слабые. Я пытаюсь справиться с собой. Стою спиной к Денису, чувствую на себе взгляд.

Такие простые движения – положить еду на тарелку. Я делала это миллионы раз. Боже. Я почему-то все расплескиваю. Решаю перехватить тарелку поудобнее, она падает и разбивается.

Я отскакиваю.

– Ксюш, – говорит Денис негромко, – ты плачешь, что ли?

– Да нет. Извини, я уберу.

Пытаюсь судорожно вспомнить, где у него хранится веник. Мне просто нужно было положить немного картофеля в тарелку, я с этим не справилась.

Приседаю и чуть не поскальзываюсь.

Он подходит, берет меня за запястья и поднимает. Ведет в комнату.

– Подожди, надо убраться. Денис…

– Все в порядке. Успеем.

От прикосновения его рук мне еще хуже. Я никак не могу успокоиться, не выходит в норму прийти. Мне не холодно, но зубы начинают стучать. Так стыдно за свою неуклюжесть.

– Прости, я просто…

– Все хорошо, ты чего? Эй, – Денис смотрит в глаза. Как обычно, прямо. Не отворачивается, не прячется. – Что-то еще случилось? Ты не договариваешь? Тебя обидели?

Я не выдерживаю и начинаю плакать.

– Просто перенервничала. Это откат. Наверное. Мне так страшно было. Я… боже, так страшно.

Он смотрит на меня. А я касаюсь пальцами его груди. Робко. Веду вверх, а потом вниз.

Денис кладет ладони на мою талию и притягивает к себе. Как обычно, спокойный и основательный. Без лишних слов и движений он прижимается к моим губам своими. Захватывает их. Ведет языком.

Становится хуже. Я дрожу сильнее.

Он отстраняется и облизывает губы.

– Солено, – говорит. Слегка улыбается.

А потом вновь целует. Я обнимаю его, а он меня. Наконец-то крепко! Аж дышать сложно из-за того, что так крепко и приятно! Он умеет прижимать к своей душе, к сердцу, не стесняясь демонстрировать эмоции и желания. Я насытиться не могу его вкусом, жаром тела. Привычными движениями губ.

Но мне нужно больше. А ему? Ему нужно? Безумие – думать о сексе в такие минуты. Безумие – стоять и целоваться после всего, что между нами было. Безумие – так сильно по нему скучать.

Я вцепляюсь в Дениса изо всех сил. Наш поцелуй становится глубже. Языки сплетаются. Это вкусно.

Я дрожу уже всем телом, кажется, что каждая клеточка вибрирует.

Мы целуемся. Меня потряхивает. Он прижимает к себе. Горячий, родной. Мой.

– Ты голодный же, – шепчу я.

– Тебя хочу, – отвечает серьезно.

Помогает стянуть футболку. Смотрит на мою грудь.

Боже, как сильно я дрожу. Но уже… не от страха, кажется.

Я не помню, куда деваются шорты. Когда он рядом, моя одежда часто испарялась… раньше. Денис подводит меня к дивану, на который мы оба падаем.

И снова целуемся. Теперь в темноте. Я лежу на спине, он сверху, большой и надежный. Мы обнимаем друг друга, неуверенно гладим. И так это трогательно и откровенно, что я снова беззвучно плачу. Слезы текут по щекам. Мой шок никак не проходит, но Денис, к счастью, не обращает внимания.

Я почти сразу чувствую вторжение и выгибаюсь. Мне остро. Хватаюсь за его плечи и запрокидываю голову. Жадно хватаю ртом воздух. Член Дениса во мне, горячие губы касаются моего подбородка, затем горла. Моя открытость и доверие ему бесконечны.

Мы ничего не видим. Молчим. Чувствуем.

Сильный толчок на громком выдохе. Денис проникает глубже, на всю длину, и замирает. Я закидываю ноги повыше. Он целует, упиваясь моей реакцией. А потом утыкается в шею, прикусывает кожу, ведет следом языком и… начинает двигаться.

Он часто так делает – находится глубоко во мне, движения быстрые, частые, но с минимальной амплитудой. Наши тела трутся друг о друга, его член не покидает мое тело ни на сантиметр. Денис двигается, а я ощущаю, как кровь закипает в венах, как внизу все горит и жаждет. Как сильно я по нему скучала, господи.

Комнату наполняют частые и жадные вдохи. Наши поцелуи бесконечные и соленые.

Он двигается в том же темпе, доводя меня до исступления. А затем внезапно увеличивает амплитуду. Выходит на всю длину и вновь вторгается. Сильно, резко. Снова и снова трахает меня размашисто. Это иначе, но тоже потрясающе.

Он совершает очередное мощное движение, замирает, прочувствовав меня, и возвращается к коротким толчкам.

Едва мы опять прижимаемся друг другу, едва тремся и стонем… Едва все это происходит, я стискиваю его плечи и умираю. От жарких спазмов внизу живота. От любви. От долгого опустошающего оргазма.

Наверное, опустошение – это самое главное, чего мне сейчас хочется. Слишком много эмоций, от которых не получается избавиться.

Денис начинает двигаться для себя. Быстро, нетерпеливо. Дышит часто, стонет громко и хрипло. Он ярко кончает в меня. И расслабляется. Каждой клеточкой я ощущаю эту перемену в нем и удовлетворенно улыбаюсь. Денис перекатывается на спину и вновь обнимает.

Сердце истошно колотится в груди. В голове наконец-то желе, а кожа горит, низ живота ноет. Жарко. Чувствую себя живой и вымотавшейся. Не прогнал. Любил вместо этого.

Я слизываю соль с зацелованных губ, потому что их начинает щипать.

– Тебе хорошо было? – спрашивает Денис.

– Да, очень. А тебе?

– Как мне? Хах. С тобой всегда первый раз в полминуты. Ничего, блин, не меняется, – вздыхает. Ведет пальцами по моей руке.

Я весело улыбаюсь.

– Я привыкла, мне хватает, – подкалываю его своей покорностью.

– Вот коза, – хрипло смеется он.

– С тренировками в этот месяц не задалось, я так понимаю? – шепчу я, ероша ежик волос на его затылке.

– Да на хрен мне все это надо. Ты так ничего и не поняла, Ксюша?

Мой король романтики прижимает меня к себе. Я молчу, почему-то чувствуя, как кожу покалывает. От удовольствия. Сильно-сильно.

– Нужно пойти поесть, – шепчу растерянно.

– Ага.

Через пять минут мы все еще обнимаемся руками и ногами, переплетаем пальцы.

Меня больше не потряхивает. Мы оба смертельно уставшие и морально растрепанные.

Он… лежит с закрытыми глазами. Мерно дышит. Я тоже закрываю свои. Остальное позже. Успеется. На остальное еще отыщется время.