– Привет, – говорю весело брюнетке. Присаживаюсь рядом, делаю знак бармену повторить и для меня. Расплачиваюсь сразу. – Ты пьешь неправильно. Научить? Будет приятнее и эффект лучше.

Милое создание поднимает на меня бездонные глаза и выдает ангельским голосом:

– На хер иди, а?

Да еще и с таким четким выговором, что становится ясно: за словом в карман не полезет. Не принцесса.

– Меня Денисом зовут.

– Полина, – представляется она. Следом протягивает руку, которую я пожимаю. – Очень приятно. Ты парень симпатичный, но… просто иди на хрен. По-хорошему прошу. Я тут с подругами накидываюсь. Пристанешь – их мужья тебе башку открутят. И я, кстати, тоже замужем. Да, тупая малолетка и хамка. И да, именно такую взяли замуж с удовольствием. Еще вопросы, Денис?

Бросаю взгляд: и правда кольцо на месте, я и не заметил сразу. Раньше всегда первым делом проверял, а сейчас безразлично. Знакомлюсь будто бесцельно.

Значит, замужем она. А в глазах тоска-печаль такая, словно одинока. Впрочем, раз так, то умничка.

Мы залпом осушаем стаканы. Переглядываемся и чокаемся.

– Понял. Хорошего вечера, Полина.

– И тебе не скучать, Денис.

Поднимаюсь и иду обратно, но на полпути меня задерживают за руку. Оборачиваюсь и вижу перед собой Катю, жену Ярослава. И еще несколько девушек.

– Дэн, привет! – говорит Катя. – Вот это совпадение! Отдыхаешь?

– Да, с друзьями. На сборы уезжаю во вторник, развлекаюсь напоследок.

– Класс. И мы с подругой.

Они оборачиваются и смотрят на Полину. Та спрыгивает с высокого барного стула и подходит к нам.

– Полина, это Денис, друг Ярика.

– А. Прости, дружище, – она хлопает меня по плечу. – Не хотела грубить. Я скоро, – и куда-то быстро уходит.

– Странная какая-то, – говорю я, нахмурившись.

– Да, у нее труба полная на личном. Но в ее случае даже не рассчитывай. Ждет мужа.

– Ясно, – киваю я с уважением.

Раз ждет, значит, уже молодец. Пусть скучает и грустит дальше. Иногда действительно нужно именно это.

Мы болтаем пару минут обо всем подряд, потом прощаемся, и я возвращаюсь к друзьям. Они уже успели познакомиться с какими-то девчонками явно свободных взглядов.

– О, а вот и Денис! – радуются они. – Давай к нам.

– Я домой, а вам удачно потусить, – сообщаю сразу. – Деньги переведу щас. Спишемся, – киваю и иду к выходу. Стойкое ощущение, что в клубе я нахожусь в последний раз в жизни. Даже не представляю, что мне здесь делать еще.

Ренат догоняет на первом этаже.

– Все нормально? – спрашивает он. – Ты с девушкой уходишь или случилось что?

– Один. Все нормально. Ты прав, я не в духе, не хочу портить настроение. Вы веселитесь.

– Ты не портишь. А эта брюнетка?

– Сказала «нет», – пожимаю плечами.

– Когда тебя это останавливало? Эй, брат, я тебя вообще не узнаю! Возвращайся сейчас же наверх и зубами вырви у нее телефончик!

– Не-е. Если девушка говорит «нет», значит, это «нет», – выдаю я глубокомысленно.

Прощаюсь и иду на улицу, радуясь, что лягу до полуночи. Завтра к матери поеду, помочь надо. А в воскресенье на работу.

Жара с самого утра стоит такая, будто не май на дворе, а конец июня. Мы с дядей Сашей сажаем картошку уже два часа. Вокруг нас куча родственников, с которыми видимся лишь по самым громким праздникам.

Засадить плантацию картошки – это не столько необходимость в нашей семье, сколько ритуал. Повод всем собраться вместе, вымазаться в грязи, потом отпариться в бане, выпить пива и поболтать за жизнь. В общем, лучше пропустить Новый год, чем картошку.

– Что-то работают только Денис и Саша! – возмущается мама. – Остальные поболтать приехали? Коля, Витя, что такое?

– Все в порядке, Маша, не нуди! У нас перекур на пять минут буквально.

Мы с дядей Сашей переглядываемся и утраиваем усилия. Да, пусть наши с ним отношения далеки от идеальных, но в такие моменты мы всегда, не сговариваясь, объединяемся против общего врага – родни по маминой линии.

Мама у меня добрая, всех готова простить и принять. Практически. Вот и с братьями своими, которые ей не помогали после смерти отца, тоже общается. По рассказам бабушки и тети Вики я знаю, сколько мама в те годы работала. В ясли отдала меня рано и плакала по этому поводу. Договорилась по блату, чтобы взяли раньше возраста. Так и шел потом всю жизнь – самый младший в классе, институте. Поэтому, наверное, мне легче общаться с теми, кто старше. Всю жизнь так. Привык.

Когда я, будучи ребенком, болел и ее на больничные не отпускали, никто из братьев, сестер и теток не помогал. Лишь злорадствовали, что сама виновата – ребенка без мужа родила. Она им все это простила спустя время. А я не уверен, что простил. Мне ее жаль очень сильно. Трудно ей приходилось. Мы долго жили просто вдвоем, она мне всех заменяла. Особенно важный человек, в общем.

Так вот. Болел я много, девать меня было зачастую некуда, и со мной сидела бабушка Люси. Мы ж с Люсей в одну группу в саду ходили и болели часто по цепочке.

Она, кстати, тоже здесь. На другом конце поля, с родителями. Говорю же, все собрались.

В очередной раз переглядываемся с дядей Сашей и продолжаем работать. Быстрее закончим – быстрее в баньку и домой. Мне на построение завтра вставать в пять утра, хочу лечь пораньше.

После бани и ужина я иду в дом, чтобы переодеться. Мама встречает на кухне. Взгляд невинный, на лице улыбка – сразу видно, задумала что-то. И подкараулила.

– Денис, ты все, поехал? – спохватывается она.

– Да, на электричку хочу успеть. Машину оставляю, пока не нужна будет. Как и обещал, возвращаю в идеале и с полным баком. Спасибо, очень выручили. Дядю Сашу уже поблагодарил.

– Да ничего, мы редко куда-то ездим. Все здесь, рядом.

Потом она вдруг всхлипывает горько, подходит и обнимает меня. Вот блин. У меня очень молодая и современная мама, но, когда дело касается моего отъезда куда-либо, она ведет себя неадекватно. Сразу какой-то маленькой становится и старше своего возраста лет на десять минимум.

– Мам, ну перестань. Все нормально. Мам. Ну чего ты ревешь-то? С ума сошла?

– У меня предчувствие плохое, Денис, – начинает захлебываться. – Вот смотрю на тебя, и в груди давит.

– Опять двадцать пять! Оно у тебя всегда такое.

– Нет! Когда ты в армию уходил, я спокойна была. Даже радовалась.

Я смеюсь, а она плачет.

– Прекрати, ты же знаешь, что я это не люблю. Сдам на краповый берет и вернусь. Вдруг с первого раза получится? Дядя Саша аж до середины июля дома. Если помощь понадобится – наберешь, пацаны приедут, никаких проблем. Как обычно, в общем. В режиме живем.

– Не знаю, Денис. Неспокойно мне. Чувствую, что не нужно тебя отпускать.

– Мама-а, – тяну я не без раздражения. – Ну вот чего ты себя накручиваешь и меня заодно? Кому от этого легче? Посмотри на меня: здоровый лось, что мне сделается?

Мама фыркает, идет к холодильнику. Формирует какие-то контейнеры мне с собой. Тут без вариантов: легче взять молча, чем спорить.

– Видел? – она понижает голос и морщит нос, что говорит о крайней степени негодования. – Пришла Люся. Совсем стыда нет, что ли? Я думала, постесняется. Специально вьется вокруг. Пронюхала, что ты здесь и один будешь. Пользуется нашей дружбой с Викой. Ты только за порог – они опять начнут свою песню, что ты невинности девочку лишил и не женился.

– Девочка была совершеннолетняя.

– И я о том же! Нашли, чем спекулировать! Дуры!

– Мне все равно, мам, я Люсю даже не заметил. Весь в мыслях. Не ссорься с тетей Викой из-за меня, лады? Не стоит того.

Она вздыхает.

– Не буду. Денис, я, честно говоря, – признается, помявшись, – немного скучаю по Ксюше. Когда вы встречались, мне спокойнее на душе было.

– Мам, не начинай.

– Вот опять не начинай! – вспыхивает она. – Что ни скажу – все не начинай. Какой же ты противный становишься, как отец твой, ей-богу! А я возьму и начну! Начну и продолжу, и ничего ты мне не сделаешь! Стой и слушай! Мне Ксюша нра-ви-лась! Хорошая девочка и тебя любила. Всегда все спрашивала и смотрела как на тебя… нежно. Приветливая. Умная. Все у нее правильно, по пунктам, как и должно быть. Может, еще помиритесь?

– Нет, мам.

– Ты бы позвонил ей, сказал, что едешь сдавать на свой берет. Она бы переживала, ждала, – не унимается.

– Я бы позвонил, но толку не будет.

– Почему не будет? Ты ясновидящий? Может, тебя на битву экстрасенсов отправить? Денег заработаешь!

– Потому что не воспринимает она меня всерьез! – срываюсь эмоционально. Голос не повышаю, разумеется, но показываю, что острая тема.

Мама застывает, молчит.

– Все время мне бывшего мужа в пример ставит, – продолжаю я чуть спокойнее. – То косвенно, то вообще прямым текстом. Он для нее – вау, а я никто. Место пустое. Так, щенок, сопляк. К его мнению она прислушивается, мои же советы демонстративно игнорирует. Поступки осуждает. Он для нее номер один, понимаешь? А я… – обрываю себя. – Вот сейчас поднимусь немного. Стану кем-то. Первым. Тогда, может… – хмыкаю. – Может, и позвоню.

– Денис…

– Мне стать надо кем-то, понимаешь? Чтобы уважала меня, считалась со мной. Иначе никак, – отворачиваюсь. – Иначе поубиваем друг друга.

– Так а может… поздно уже будет, – говорит мама очень тихо и растерянно. – Когда ты звонить надумаешь.

– Может, мам, и поздно, – отвечаю твердо. А потом вдруг выкладываю как есть. Кому еще признаваться, если не матери. – Но не могу я на вторых ролях. Не могу, и все. Вот начистоту тебе говорю. Внутри все выкручивает аж, болит, ноет. Люблю ее до одури, рвет меня на части, ломает. Если судьба моя – отобью, верну себе. Если нет, то и… то и попусту значит все было.

Мама качает головой, но не спорит. Провожает меня до двери, а потом еще вслед долго смотрит.

Следующим утром у нас построение, лекции. В обед поступает срочный вызов.

Одеваемся, едем. Нужна силовая поддержка: берем особняк политика, повязанного на наркоте. Там серьезно все.

Мы собраны, настроены на работу.

События развиваются по плану. Ничего сверх, операция обещает быть быстрой. Но едва машины останавливаются в точке икс, на территории звучит взрыв, который оглушает. Ударной волной выбивает окна в машине, я резко отворачиваюсь, чтобы спрятаться от осколков.