– После того, как вы меня целовали и трогали за, кхм, разные места, мне кажется, эти условности не имеют значения.

Я обдумала это замечание.

– Если наши отношения зайдут дальше, будет звучать глупо. О да, да, мистер Делано – впрочем, вы сначала добейтесь такого эффекта. Поехали, пока вашей птичкой кто-нибудь не успел закусить. И включите кондиционер, очень жарко.

Мне не было жарко в климатическом смысле этого слова, но охладиться, конечно же, не мешало. Делано тоже – рычагу было все еще нехорошо, но мне нравилось, как это выглядит.

Как человек он меня откровенно бесит, а как мужчина вполне привлекателен, и сколько женщин избежали бы в жизни проблем, если бы отдавали себе отчет, что не надо смешивать первое и второе. Пока Делано выкручивал руль, стараясь никого ненароком не переехать, я прикидывала, что будет в палатке. Почему бы и нет? Только попугая надо куда-нибудь деть, а то научится чему не надо и нас выдаст.

Все-таки одно подозрительное лицо я заметила. Высокий мужчина в черном костюме и черных очках стоял возле громадной машины и делал вид, что на нас не смотрит. Не отводя от него взгляд, я спросила Делано:

– Он?

Была бы я на его месте, кого-нибудь переехала в полсекунды, но Делано прожил здесь всю свою жизнь и на такие элементарные штуки не велся. Сначала он остановился, потом соизволил посмотреть в ту сторону, куда я как можно незаметнее тыкала пальцем.

– Вон тот, в черном?

– Конечно, нет. – Мне даже показалось, что он за шутку это не принял. Да? А как, в его представлении, выглядит мафиозо? Ну то есть в жизни – вон, как в новостях – они выглядят как угодно, пройдешь мимо и не заметишь, но это же Гануа? – Это какой-то больной человек.

– Почему? – теперь была моя очередь удивляться.

– Спросите еще – чем, – фыркнул Делано и осторожно объехал толпу каких-то странных людей в балахонах, с улыбкой предлагающих начистить всем желающим хари. Как грубо. – Я же не врач. Просто ни один здоровый человек при такой жаре не станет надевать костюм. Ну или как вариант – он тоже собрался на похороны.

Ах да. Как я об этом могла забыть, тут же целая культура, посвященная уходу в мир иной.

– За нами следит вон тот, в синей шапочке.

Поскольку Делано больше не тормозил и продолжал выбираться на нормальную широкую трассу, мне пришлось порядком повертеть головой, пока я не заметила какого-то мальчишку лет семнадцати в синей бейсболке. Сейчас пацан следовал за нами на мопеде старше его самого раз этак в пять, и, судя по всему, рассчитывал, что его металлолом выдержит слежку, а не развалится уже через сотню ярдов.

– Откуда вы знаете? – скривилась я. – Он выглядит каким-то беззаботным, а мопед того и гляди рассыпется на ходу.

– Я его просто видел.

– Это они набили вам… физиономию?

Делано зашипел. Я обиделась. Сейчас я абсолютно не пыталась его поддеть, но он почему-то решил иначе.

– Я видел его, когда ходил разговаривать о деньгах. Он крутился там неподалеку.

Ничего себе подход у местной мафии, никакой конспирации, или это специально – мол, у нас руки длинные.

– А те, которые на меня напали, так это обычные уличные грабители. Их тут полно и их никто не ловит.

– Обычные, – хохотнула я. – Так и не знаешь, дойдешь до дома вечером или нет… Впрочем, это нигде не исключение. – Сделав это глубоко философское заключение, я насторожилась: – Вы куда? Дорога там!

– Нам нужно купить палатку и все остальное. Забыли?

А, нет. То есть да, но палатка так палатка? У меня же нет выбора, и у Делано его нет тоже. Пока я прикидывала возможный вариант развития событий, машина свернула направо и протиснулась в узкий проулок. Я гадала – застрянет или нет, но куда там, что значит опыт. Или: значит, у Делано есть машина, хоть какая, но есть, и ездит он не по пригороду, где мой дед разводил попугаев и занимал направо и налево миллионы на свои эксперименты, а по центру Каруны. Так-так.

Какая-то вздорная тетка выскочила из-под колес и побежала перед машиной, что-то крича и грозя при этом нам кулаком. Я сомневалась, что Делано ее зацепил, больно уж она была прыткая, но развитие конфликта было заманчивым: Делано с непроницаемым лицом ехал себе дальше, тетка бегала и верещала, проулок кончился, и я спросила:

– Что это было?

– Да ничего, она просто хотела денег.

– За что? За проезд по ее территории?

– Вроде того, – усмехнулся Делано. – Это Ифрикия. Здесь нужно жить…

Как-то много становилось философии, и я решила – это потому, что мы усиленно притворяемся, что не было ни подсобки, ни поцелуя в машине. Подсобка, конечно, осталась тайной, хотя Лайелл что-то там попытался выяснить, в машине были свидетели – мафиозо и попугай. Я не знала, что хуже.

– Птица, та, которая в клетке за нами, не начнет повторять что-нибудь? – сочла необходимым прояснить я. – Если дед одного попугая обучил, где гарантия, что и этот не запомнит что-нибудь ему совершенно ненужное?

– Это не одного дня дело, доктор Крэсвелл. Вон там нужный нам магазин.

Пока я выбиралась из машины, засекла и мальчишку. Кажется, он был весьма озадачен, зачем мы вообще сюда приехали, а я оглянулась и – о, какая идея!

– Сейчас мы от него отвяжемся. Пошли?

– Куда? – спросил Делано и полез за попугаем.

– Да оставьте вы его! – вполголоса затараторила я, хватая Делано за рукав. – Видите, там… не крутите башкой! Мы остановились как раз у какой-то гостиницы. Зайдем туда, сделаем вид, что… ну, не маленький, сами все понимаете, только делать мы ничего не будем, просто прикинемся, а сами выйдем через другой выход и отправимся по своим делам.

– А как же машина?

– Арендуем другую. Все равно эта уже засвечена.

– Вы меня удивляете, – пробормотал Делано, но от идеи потащить с собой в гостиницу попугая не отказался. – Во-первых, нам нужна клетка. Во-вторых, он здесь сжарится. Деньги ваши, доктор Крэсвелл.

– Дэй, – сдалась я. – Но учтите, это лишь для того, чтобы вы не вздрагивали каждый раз, думая, что вызываете духа.

Хихикать я перестала, как только мы зашли в этот отель. Ну, это была гостиница, но уже в холле мне сделалось дурно. Обшарпанные стены, духота, трещащий вентилятор, на листе надпись от руки «Принимаем только наличные!», за стойкой сонный администратор с ароматами перегара и откормленный таракан.

– Сколько? – спросил администратор, не открывая глаз.

– Два часа, – не моргнув глазом, соврал Делано и обернулся ко мне: – Давайте деньги.

Меня подмывало съязвить по поводу скорострельности, но я полезла в карман, молясь, чтобы денег хватило. Наличку я с огромным удивлением сняла в аэропорту, потому что еще в самолете успела наслушаться разговоров о постоянной необходимости чаевых, но налички было не так уж и много…

– Все, что у меня есть, – сказала я, вываливая на стойку помятые купюры и монеты. Монеты! Я не видела их лет десять!

К моему удивлению, администратор, пересчитав деньги, часть сгреб под стойку, остатки подвинул ко мне. Честность меня поразила до глубины души, я разве что не прослезилась. Делано стоял рядом и рассматривал трещины в потолке.

– Ну, время пошло? – не сдержалась я и дернула его за рукав. За эту выходку я обозлилась, мог бы предупредить, хотя – он же не знал? И вообще, у него есть хоть какие-то свои средства? Он ведь что-нибудь ест и живет где-то, не под деревом же. – И так, чтобы этот потолок обвалился!

Администратор положил на стойку ключ с деревяшкой, на которой белой краской намалевали номер комнаты. Я схватила ключ, Делано вцепился в клетку, и мы направились на второй этаж.

– Мне надо было сразу сказать, – вздохнул Делано. – Но я не знал, что вам взбредет в голову эта мысль. И все равно, вы бы сняли побольше денег, а так у нас будет всего два часа.

– Какие два часа? – Я развернулась на узкой замызганной лестнице, злая как тысяча тещ и совершенно забыв о том, что еще минут двадцать назад я сама раскрашивала себе перспективы. – Я сказала – это только для мафии! Не собираюсь я с вами спать!

– Два часа форы. Пройдем по коридору и спустимся по черному ходу.

Хоть бы возразил или обиделся, но нет же. Ну хорошо.

– А ключ?

– По пути закинем на стол в нашем номере.

«В нашем!» Невероятный паршивец. И, кажется, в нем есть авантюрная жилка, а выглядит таким простачком. Внешность обманчива, но и альфонс из него ничего…

– Привыкать начинаете, – покачала головой я и не пояснила, что я имею в виду. Пусть мучается.

Но зачатки совести в этом человеке я пыталась пробудить напрасно. Мы прошли по коридору, ужаснулись каморке, за которую я отдала какую-то пока непонятную сумму, спустились вниз и вышли в очередной проулок, где сосредоточенно рылся в помойке местный бомж и целовалась какая-то парочка.

– Это Ифрикия, – в который раз пояснил Делано. – У вас не так?

– Я как-то мало имею опыта посещений гостиниц на час и подворотен… Занимаюсь другими делами.

– Ну да, – серьезно покивал Делано, – вы же маг.

– Инженер, – поправила я. – Но пару проклятий знаю.

Обычно люди смеются – как если бы врач, к примеру, посоветовал влюбиться или посмотреть гороскоп. Но Делано отшатнулся и побледнел, из чего я сделала вывод – у них тут примерно так и лечат. Как он говорит – это Ифрикия?

– Вам никогда не приходило в голову отсюда уехать? – внезапно спросила я. – У вас есть образование, вы даже пытались защитить докторскую, пусть и проиграли обычному попугаю. Вот это все, – я обвела рукой переулок и брезгливо обошла чей-то одинокий ботинок, – вам не надоело?

Делано ничего не ответил. Я нетактична? У них тут патриотизм и гордость? Все может быть.

Магазин туристических товаров был полон народа. Кого тут только не было! И местные – их легко можно было узнать по загару, и туристы. И все скупали кто что. Я даже растерялась немного, а Делано сунул мне в руки клетку и куда-то исчез. Делать мне было нечего, я села на пыльный подоконник, поставила клетку рядом с собой и принялась качать ногой.

– Стр-р-расть, – услышала я. – Стр-р-расть и р-р-ревность!

– Заткни клюв, – посоветовала я. Попугай оказался говорящим. Но хотя бы он не ругался нецензурно, а то слышала я и такое.

– Гор-р-рячо! Откр-р-ровенно!

Мимо меня прошла туристка, держа за руку девочку лет восьми, и я отвернулась. Не мой это попугай и я его этому не учила.

– Жар-р-рко!

Я закрыла лицо ладонью. Лексикон попугая не то чтобы сильно смущал, но звучал вызывающе. Сейчас он разойдется и устроит тут…

– Ор-р-ргия!

– Еще одно слово, и твой словарный запас пополнится, – пригрозила я. – Словами «гроб» и «похороны». Правда, сказать ты их уже не успеешь.

– Ар-р-р, моя! – выдал попугай напоследок и замолк. Я удержала желание треснуть по клетке кулаком и напомнила себе, что это всего лишь птица. И мозги у нее птичьи. Где же она, интересно, жила?

– Антр-р-ракт! – подсказал попугай, и все стало на свои места.

Народ суетился. Выскочил продавец и объявил, что какой-то товар закончился. Поднялся своеобразный бунт, задние ряды напирали, передних придавили, кто-то вопил, наблюдать за всем этим с моей позиции у окна было даже интересно, вот только солнце переместилось и начало припекать мне спину, поэтому попугая я передвинула в тень. Делано так и не появился. Сбежал? Но он оставил мне попугая, это что, был какой-то обманный маневр?

Это вот так он меня обвел вокруг пальца?

– Разочарование.

Мне показалось, что попугай согласно кивнул.