Протяженность Медвежьего острова с юга на север составляет около 19 километров, а ширина его в северной части с запада на восток равна почти 16 километрам. Остров имеет округлую форму, сужаясь к югу, где и заканчивается острым мысом.

Этот небольшой остров покоится на шельфе, то есть материковой отмели или подводном плато, на котором расположен также Шпицберген и которое простирается к северу от Норвегии и России до области к северу от Шпицбергена и Земли Франца-Иосифа.

Как раз к западу от Медвежьего острова находится край этого шельфа, где морское дно круто обрывается к огромным глубинам Норвежского моря (карта глубин). На этом краю к северу и югу от острова оканчиваются две подводные неглубокие долины, которые идут с востока и достигают к югу от острова глубины свыше 500 метров. Это – западные устья обширных, разветвленных подводных долин океана.

Геологическое строение Медвежьего острова. Карта составлена У. Хольтедалем на основании собственных его изысканий в 1918 г. и изысканий Ю. Г. Андерсона в 1898 г.

Цифрами на карте обозначены: 1 – триас; 2 – молодой верхнекаменноугольный период (спириферный известняк); 3 – старший верхнекаменноугольный период (фузулиновый известняк); 4 – желтый песчаник с конгломератами – вероятно, трухлявого каменного угля; 5, 6 – средний каменноугольный период, верхняя часть преимущественно известняк, нижняя часть преимущественно красные песчаники и конгломераты; 7, 8 – нижнекаменноугольный верхнедевонский ряд песчаника с каменноугольными прослойками, преимущественно песчаник; песчаник, часто сменяющийся сланцами; 9 – тетрадийный песчаник ордовикский; 10 – младший доломитовый ряд нижнеордовикский; 11 – сланцево-кварцевый ряд; 12 – старший доломитовый ряд, вероятно Озаркской системы; 13 – сброс, вероятно, старше спириферного известняка; 14 – сбросы возраста спириферного известняка; 15 – сбросы моложе спириферного известняка

Медвежий остров представляет собой возвышение на плоской ровной банке[47] между двумя долинами. Банка эта тянется к северо-востоку, где также приподнимается над уровнем моря, образуя маленький остров Надежды. К северу от острова банка приближается к плато острова Эдж и Тысячи островов, от которого, по всей вероятности, отделена мелкой подводной долиной приблизительно 100-метровой глубины.

У краев вся эта банка близ острова Медвежьего у острова Надежды изрезана долинами, очевидно, обязанными своим происхождением рекам и ледникам, протекавшим здесь еще в те времена, когда нынешнее морское дно было сушей. Сама банка очень ровная, толща воды над ней в большинстве случаев составляет от 40 до 60 метров; в некоторых же местах она несколько приподымается и находится на глубине 30 метров.

Остров сложен осадочными горными породами, отлагавшимися на морском дне в те времена, когда вся эта область была погружена в море. Геологические изыскания – главным образом Натхорста, Андерсона и Хольтедаля – показали, что периодические погружения имели место в следующие периоды: нижнесилурийский (ордовикский), когда образовались мощные слои известняков и доломитов; девонский, когда отложились мощные слои песчаника; каменноугольный, к которому относятся главные наслоения известняков, и, наконец, триасовый период – это отложения всех новейших известных нам горных пород острова, выходы которых найдены на вершинах Мисери.

В промежутки между погружениями остров снова поднимался над поверхностью моря, и значительная часть наслоений подверглась эрозии. Но при следующем погружении разрушенная поверхность покрывалась новыми отложениями, которые при новом обсыхании ее опять эродировались. Так повторялось много раз.

В верхнедевонский период, когда остров поднимался над уровнем моря, здесь росли большие пышные леса из доисторических пород деревьев, остатки которых откладывались в пресных озерах, а возможно, и в обширной лагуне, и образовали там слои каменного угля, обнаруживаемые теперь на острове между девонскими ярусами песчаника.

Карта глубин северной части Норвежского моря, Баренцева моря и части Северного Ледовитого океана.

Изобаты проведены до глубины 1000 м через каждые 100 м, ниже 1000 м – через каждые 500 м

В отличие от третичного угля Шпицбергена угольные залежи Медвежьего острова принадлежат к древнейшим на земле.

Осадочные горные породы, из которых сложен остров, относительно мягкие и разрушаются более или менее легко путем выветривания, от действия морозов, воды, ледников и морского прибоя. Все это и отразилось на рельефе острова и на всей его природе.

Характерно, например, что северная часть острова, составляющая около двух третей его площади, представляет низменную, удивительно плоскую и однообразную равнину, с береговой линией высотой 25–35 метров над уровнем моря, и ограниченную отвесными скалистыми стенами. К ним от береговой линии идет постепенный, почти незаметный подъем; приближаясь к скалам на юге, равнина достигает (по данным Андерсона) приблизительно 100 метров высоты.

В южной и юго-восточной частях острова поверхность образует сравнительно крутой подъем, переходящий в более высокое плато (в скалах Мисери) и округленные горные кряжи высотой более 400 метров. Наибольшей высоты, 539 метров, достигает вершина Урд на горе Мисери.

Южная, более высокая гористая часть острова почти всюду резко очерчена со стороны моря, круто обрываясь скалистыми стенами высотой более 400 метров на пляж, где неустанно работающий прибой уже образовал во многих местах глубокие пещеры.

Эта разница высот в значительной степени обусловлена различной сопротивляемостью горных пород процессам разрушения. Исследования Андерсона и Хольтедаля показали, что здесь происходили сдвиги и образовывались складки в отложениях, отчего крупные участки острова так опустились, что новейшие образования, обладающие меньшей сопротивляемостью, во многих местах оказались на одном уровне с соседними, более древними, но и более стойкими наслоениями. Явление это наблюдается повсюду в северной части острова, представляющей низменную равнину. Здесь в настоящее время поверхность состоит из слоев песчаника и известняка девонского и каменноугольного периодов.

Резко ограниченные местные опускания поверхности имели место там, где мы сейчас находим единственную настоящую долину – долину Иймер, а также в сильно изрезанной Южной бухте.

На этих опустившихся участках разрушительная работа атмосферы (выветривание, морозы, осадки, текущие воды), льда и, наконец, моря с его помощниками – морозом и прибоем – особенно интенсивна, и потому эти участки разрушались быстрее и опускались ниже уровня участков, еще не осевших, с их более твердыми горными породами, которые уцелели в виде хребтов или плоскогорий.

Южная, гористая часть острова сложена главным образом из доломитов ордовикского периода (так называемой формации Хекла-Хук), которые отличаются относительной стойкостью.

Однако во многих наиболее высоких частях острова, как, например, на горе Мисери, поверхностные слои представлены весьма слабыми, рыхлыми породами, и трудно решить, почему они не разрушились в первую очередь.

Хольтедаль объясняет это тем, что слои эти до недавнего времени были покрыты защищавшими их более твердыми породами. После же того как последние исчезли, оказавшиеся на поверхности рыхлые слои уже быстро идут навстречу разрушению.

Если мы теперь, обладая вышеизложенными сведениями о поверхности острова и его строении, попытаемся проследить его историю за последние миллионы лет, то, мне думается, получится приблизительно следующая картина.

После триасового периода, к которому относятся самые молодые из обнаруженных слоев, сменилось несколько периодов и эпох, в течение которых поверхность острова, очевидно, погружалась в море, и на ней отлагались новые слои. Но эти слои во время позднейших обсыханий снова были разрушены и удалены. После таких неоднократных смен суши и моря и суша, и морское дно во всей области Баренцева моря на некоторый срок – быть может, в конце третичного периода – оказались на 400 или 500 метров выше, чем в настоящее время.

Возможно, что это было в то самое время, когда подводные горные хребты между Шотландией, Фарерскими островами, Исландией и Гренландией настолько превышали тогдашний уровень моря, что эрозия могла за этот срок снизить их уровень в седловинах на 500 метров.

Все дно Баренцева моря было тогда сушей, и текущие воды, а также реки промыли на этой просторной равнине большие широкие долины.

Одна из этих рек промыла глубокую долину между Медвежьим островом и Шпицбергеном. Но особенно могучей была, должно быть, другая река, протекавшая по одной из вышеупомянутых больших долин и впадавшая к югу от Медвежьего острова в море тогдашнего времени.

Бассейн этой реки охватывал всю область Баренцева моря, доходя на севере до восточного берега Шпицбергена и до Земли Франца-Иосифа, на востоке до горных хребтов Новой Земли, а на юге захватывая Белое море и значительную часть северной России. На протяжении своего течения эта река принимала притоки, протекавшие по широко разветвленной системе долин, которую мы еще можем проследить на дне Баренцева моря при помощи промеров глубины.

Карта ниже дает картину этой реки, как я себе ее представляю. Величиной река должна была превосходить Волгу наших дней.

Много времени понадобилось атмосфере и воде, чтобы путем выветривания, размыва и тому подобных процессов создать эту обширную систему больших широких долин, а также округлить и выровнять пролегавшие между ними горные хребты так, чтобы на месте их образовалась волнистая равнина.

В те времена теперешние острова представляли здесь, на Севере, самые высокие плато и горные хребты. Поэтому они должны были за этот долгий период подвергнуться особенно интенсивной эрозии. Их склоны прорезывались долинами, а их наиболее высокие гребни и плато энергично разрушались выветриванием, трескаясь от морозов, размываясь текущими водами, вследствие чего уже тогда многие поверхностные слои, отложение которых на поверхности Медвежьего острова произошло частично после триасового периода, были смыты и унесены в море.

Реки и долины на дне Баренцева моря в период, когда это дно находилось по отношению к поверхности моря приблизительно на 500 м выше, чем в современную эпоху

Долины прорезались в земной коре главным образом по линиям наименьшего сопротивления, где скалистый грунт был уже сильно разбит трещинами или же где, как упоминалось выше, залегавшие сверху рыхлые осадочные породы, вследствие образования складок или сдвигов опускались ниже соседних боковых, более твердых горных пород.

По истечении этого периода, во время которого обозначались главные черты рельефа этой обширной равнины, составляющей ныне дно Баренцева моря, и, быть может, после нового ряда изменений ее уровня, должно было наступить время, когда Медвежий остров находился на несколько сот метров ниже, чем лежит теперь над уровнем моря, из которого и выступали тогда лишь самые высокие гористые районы южной части нынешнего острова.

За это долгое время возвышенности, эродируясь, опускались и сглаживались, пока не образовали в конце концов волнистый ландшафт со сравнительно ровной округлой поверхностью.

Следы этих характерных черт ландшафта, по-видимому, и сохранили для нас замечательная гора Мисери и самые высокие из волнообразных вершин южных гор Медвежьего острова.

После многих последующих изменений наступили времена, когда остров снова поднялся на значительную высоту над уровнем моря; особенно продолжителен был период, когда остров лежал выше нынешнего метров на 50–60 или когда уровень моря стоял на столько же ниже.

Тогда снова усилилась эрозия; так как воды стали течь с большой высоты, долины глубже прорезали наружные склоны острова и заходили в глубь страны. Поверхность северной части острова, сложенной из пород более мягких, интенсивно разрушалась; хребты, разделявшие долины, быстро округлялись и снижались, и вся эта часть острова стала более низкой, превратившись в волнистую равнину. Там, где горные породы были достаточно рыхлыми, чтобы образовать плавуны или оползни, эти явления также оказывали нивелирующее влияние на поверхность.

Одновременно море с помощью морозов и прибоя прокладывало себе дорогу в глубь низменной равнины, используя небольшие колебания уровня и развивая наиболее энергичную деятельность, когда происходило медленное повышение моря по сравнению с сушей.

Вообще разрушительное действие моря никогда не прекращалось: оно врезалось в берега и беспрерывно работало, чтобы уменьшить площадь суши.

В странах с холодным климатом морозы сильно помогают морю размывать берега. Снежные поля и ледники или ледниковые ботнеры оказывают во время таяния самое разрушающее действие на прилегающий к их краям скалистый грунт, так как при этом все малые и большие трещины и расщелины в горных породах переполняются водой, а когда она от мороза превращается в лед и расширяется, камни трескаются и часто разлетаются на куски. Во время оттепели температура все время колеблется около нуля, и малейшее похолодание в течение суток легко вызывает замерзание воды.

Поэтому мороз оказывает особенно сильное воздействие по краям таких снежных полей, которые не успевают растаять за лето, а также по краям ледников.

Такие именно условия встречаются у морских побережий холодных стран. Здесь образуются скопления льда и снега, которые держатся долго, часто в течение всего лета, и могут развиться в постоянное ледяное образование, так называемую подошву льда.

Этот береговой лед, конечно, должен оказывать такое же разрушительное действие и таким именно образом, как это описано выше.

Могут возразить, что морская вода при замерзании расширяется не в такой степени, как пресная. Но, во-первых, верхние слои воды в покрытых льдами морях осенью довольно сильно распреснены, а затем именно эта беспрестанная смена замерзания и таяния пресной талой воды у внутреннего края берегового льда и является главной причиной образования морозных трещин на берегу.

Таким образом легко понять, что этот береговой лед и эти снежные поля у побережий, часто покрывающие льды под крутыми прибрежными скалами, являются, в сочетании с морозами, по меньшей мере такими же разрушителями берегов во время оттепели, как ледники и снежные поля в горах.

К этому прибавляется еще то, что приливы и отливы дважды в сутки попеременно заливают и осушают часть берегов даже зимой, вследствие чего здесь и в холодное время года замерзание и оттаивание постоянно чередуются и вызывают растрескивание камней и скал в тех местах, где берега свободны от постоянного ледяного покрова.

А к этому в местах, где море свободно ото льда, присоединяется еще прибой, способствующий выносу измельченного морозами материала.

Из этого легко сделать вывод, что главной причиной разрушения берегов в холодных странах являются морозы, а не прямое действие прибоя.

Доказательством правильности этого вывода служит то, что в холодных странах наблюдается несравненно более сильное разрушение берегов, нежели в теплых. В этом легко убедиться, если вглядеться на карте в очертания арктических побережий.

В основном отвесные арктические береговые скалы защищены снаружи отлогим валом – наносами щебня и гравия, которые, первыми принимая удары волн, в значительной степени умеряют силу прибоя еще раньше, чем он достигнет береговых стен. Но как раз на таких-то валах береговой лед и остается лежать часто все лето.

Непрестанное длительное действие разрушительных сил моря, ветра и мороза направлено на то, чтобы выровнять прибрежные области, опустить их до уровня моря, особенно в периоды незначительных колебаний уровня морской поверхности около некоторого среднего уровня. Такие колебания могут вызываться, между прочим, незначительными колебаниями объема моря, а также выпячиваниями и прогибами дна Мирового океана.

Можно предполагать, что за столь длительный период банка островов Медвежьего и Надежды могла быть эродирована настолько, что уровень ее поверхности колебался между 70–40 метрами ниже современного уровня моря.

Так как особенно сильное разрушение и опускание побережий до уровня моря происходит от морозов, то понятно, что материковые отмели (или подводные равнины) достигают наибольших размеров в более холодных приморских странах. Особенно широкой и замечательно плоской является, например, мелководная материковая отмель, обнаруженная нами к северу от Сибири во время экспедиции на «Фраме» в 1893 году.

Карта течений в верхних слоях воды в северной части Норвежского моря, Баренцева моря и части Северного Ледовитого океана. Стрелки указывают направление течения. Пунктирные стрелки указывают течение, проходящее ниже поверхностных слоев воды

После того как суша уже поднялась слегка над морем, по всей вероятности, наступил ледниковый период, одевший ее своим ледяным покровом, что и способствовало образованию современного рельефа поверхности.

Во время великого ледникового периода, когда ледяной покров Северной Европы достигал наибольшего распространения, Баренцево море, вероятно, было сплошь подо льдом. Ледяной покров изменил очертания долин, отчасти углубил их, выпахал во многих местах корытообразные впадины или желоба в морском дне. Но, с другой стороны, ледяной покров нес с собою моренный материал, который отлагался на морском дне и мог в районах, где береговой лед в течение долгих промежутков времени держался более или менее постоянно, до известной степени заполнять долины.

Мы имеем также основание предполагать, что ледяной покров в период своего наибольшего распространения захватывал весь Медвежий остров и открытое море к западу от него. Лед здесь, по-видимому, двигался в общем на юго-запад, так как находился в сфере влияния северного ледникового центра Шпицбергена.

На волнистой поверхности острова, сложенной из сравнительно рыхлых пород и не имеющей глубоких долин, движение льда не определялось долинами, но способствовало более равномерному истиранию и снижению уровня всей суши, которая находилась подо льдом.

Правда, можно сомневаться в том, что ледяной покров был достаточно мощным для того, чтобы движение его через гору Мисери могло быть особенно интенсивным. Зато он мог выровнять низменность северной части острова и унести с собою весь измельченный материал.

Великий ледниковый период сменился более теплой, так называемой межледниковой эпохой, когда ледяной покров исчез.

Во всяком случае, часть этого времени, непосредственно после того как ледник отступил к востоку, суша менее возвышалась над уровнем моря, чем теперь, и море – быть может, вследствие постепенного опускания суши – затопляло северную низменность острова до самого подножия гор, а мороз и прибой постепенно выравнивали эту низменность, так что между ней и возвышавшимися далее горами образовалась граница в виде более крутых склонов.

Таким же образом врезалось море в остров с юга, затопляя берега и разрушая подошвы горных склонов, в результате чего невысокая береговая терраса, соответствовавшая равнине на севере, приобрела более резкие очертания, как, например, южный склон горы Фуле (Птичьей).

Затем суша снова поднялась. Далее наступил новый ледниковый период, а может быть, их сменилось даже несколько, в течение которых происходили новые, менее значительные опускания и поднятия суши; результатом их явилось еще большее развитие береговой равнины в северной части острова.

Нивелированию этой равнины могли также способствовать большие и малые пруды и озера с пресной водой, каких и теперь имеется там множество. При постоянном растрескивании берегов от мороза эти водоемы стремятся расшириться во все стороны и тем оказывают сглаживающее влияние на поверхность.

Во время последнего ледникового периода остров, согласно исследованиям Натхорста, Андерсона и Хольтедаля, должен был находиться под покровом лишь местного ледника, центр деятельности которого (откуда исходило его движение) находился в северной части гористого района к юго-западу от горы Мисери.

Этот ледниковый покров едва ли отличался сколько-нибудь значительной мощностью и не мог разрушить поверхность острова особенно сильно. Но он все же вынес весь измельченный материал, выровнял поверхность низменности, а также округлил и сгладил верхушки гор.

Следами деятельности этого ледникового покрова, очевидно, и являются округленные макушки гор, которые мы наблюдаем на западном берегу Южной бухты, где более твердые доломиты до известной степени устояли против послеледниковой эрозии, тогда как рыхлые сланцы на северном берегу бухты подверглись сильному разрушению и, вследствие постоянных оползней, образовали отвесные скалистые стены с более или менее острыми верхними краями: от прежних округленных макушек здесь почти ничего не осталось.

Ледниковые шрамы можно еще наблюдать в некоторых местах на острове – как на равнине в северной и восточной его частях, так и на горных хребтах южной части.

Причина того, что ледниковый покров на Медвежьем острове не достиг особенно сильного развития, может заключаться в том, что слагавшие его рыхлые породы, подвергаясь разрушительному действию морозов, легко превращаются в щебень, гравий, ил, способствуя, как было уже упомянуто, образованию относительно ровной поверхности. С такой поверхности снег легко сметается сильными ветрами, несомненно весьма частыми на этом небольшом, лежащем в открытом море без всякой защиты острове с округленными очертаниями.

По этой же причине понадобилось много времени для самого образования ледяного покрова. С гладких округленных его поверхностей снег тоже сметался легко, и покров не мог особенно расти за счет снегопада или конденсаций влаги на его поверхности. Оголенные ветрами от снега хребты и гребни гор вдобавок быстрее и сильнее нагреваются солнцем весной и летом.

Этими причинами следует, конечно, объяснить и то, что на Медвежьем острове и сейчас нет ни одного ледника, хотя снега там должно выпадать сравнительно много, а средняя годовая температура достаточно низка (приблизительно −4,3 ℃) для образования ледникового покрова.

По окончании последней ледниковой эпохи не могло произойти сколько-нибудь значительных изменений уровня острова. Довольно знаменательно, что здесь не было найдено послеледниковых береговых линий или других признаков поднятия суши вслед за последним ледниковым периодом, как это наблюдается в Скандинавии, на Шпицбергене, а также на Земле Франца-Иосифа и на Новой Земле.

Причина позднейшего поднятия суши в вышеупомянутых местностях, очевидно, в том, что земная кора, плавающая на поверхности подстилающей ее расплавленной и текучей массы, так называемой магмы, в ледниковые периоды подвергалась давлению мощного ледникового покрова, и с ней происходило примерно то же, что с ледяными полями в Ледовитом океане: перегруженные на каком-нибудь своем участке, они постепенно прогибаются под таким давлением, пока не достигают равновесия, требуемого нагрузкой.

По удалении груза льдины вновь постепенно выпрямляются, пока не придут в первоначальное горизонтальное положение равновесия.

То же самое происходило и с земной корой: когда тяжелый ледниковый покров исчез, придавленная им поверхность суши должна была постепенно приподняться, чтобы найти новое положение равновесия, и это поднятие не могло не оказаться значительнее в тех местах, где ледяной покров обладал большей мощностью, то есть преимущественно во внутренней части арктических земель.

Так как земная кора, освободившись от ледникового покрова, разгрузилась вместе с тем и от массы моренного материала, вынесенного ледником, то она должна была подняться несколько выше того уровня, какого достигала до образования покрова.

У прежних внешних границ ледникового покрова, где, стало быть, уменьшение тяжести было незначительным или его вовсе не было, не произошло и поднятия; наоборот, могло даже произойти опускание, так как большая часть моренного материала была вынесена льдом к границам ледникового покрова или даже за эти границы – на дно морское.

Надо, однако, отметить еще одно обстоятельство. Когда земная кора на одном участке образует прогиб под тяжестью ледникового покрова, то, разумеется, подстилающая вязкая магма медленно расплывается в стороны и вызывает временное поднятие земной коры на прилегающих участках. Когда же тяжесть снята, магма медленно приливает обратно и земная кора на разгруженном участке снова подымается, а на прилегающих – опускается.

Жесткость земной коры и инертность подстилающей ее полужидкой магмы в огромной степени замедляют течение упомянутых процессов, и результаты их сказываются лишь долгое время спустя после возникновения причин – нагрузки и разгрузки. Медленное погружение участка суши должно продолжаться до окончания ледниковой эпохи и даже возможно еще некоторое время после исчезновения ледникового покрова и наступления более теплого периода. Затем в течение продолжительного времени идет медленное поднятие, прерываемое частыми паузами, соответствующими тем промежуткам, в течение которых ледяной покров внутри страны снова нарастает или остается неизменным.

Во время последней ледниковой эпохи Медвежий остров был, как упомянуто, покрыт лишь местным ледником относительно малой мощности. Вес его не мог вызвать сколько-нибудь заметного опускания острова; напротив, скорее можно было бы ожидать его поднятия вследствие опускания Шпицбергена к северу от острова и Скандинавии – к югу от него.

Следовательно, и таяние небольшого местного ледника не могло вызвать столь значительного поднятия острова, чтобы перевесить опускание, происходившее вышеописанным образом, вследствие более значительной разгрузки на севере и на юге.

Кроме того, уровень моря по окончании последней ледниковой эпохи, по всей вероятности, несколько повысился от таяния ледникового покрова, вызвавшего увеличение общего объема воды в Мировом океане.

Правда, ледники последней ледниковой эпохи были в сравнении с ледниками более ранних ледниковых эпох маломощными, но если мы представим себе, что они одновременно занимали всю Северную Европу, Альпы, Северную Сибирь, горные высоты Азии, Новую Землю, Землю Франца-Иосифа, Шпицберген, Северную Америку и всю Гренландию, где внутриматериковый лед был толще и занимал большую площадь, чем в наше время, и если еще примем во внимание, что ледниковые покровы в Антарктике во всяком случае обладали не меньшей мощностью, чем сейчас, то станет понятным, почему таяние ледниковых покровов по всему северному полушарию должно было повысить уровень моря на несколько метров. А это в свою очередь должно было вызвать повышение береговой линии вдоль всех побережий – если поднятие самой суши не было там еще более значительным.

На Медвежьем острове береговая линия должна была после ледниковой эпохи, безусловно, значительно повыситься. Иначе трудно было бы понять, почему непрестанное и мощное разрушающее действие мороза и прибоя на сложенные из рыхлых пород берега не создало в течение послеледниковой эпохи широкой отлогой прибрежной отмели вокруг всего острова.

Этого не произошло. В некоторых местах, как, например, в Моржовой бухте, а также у северного берега Северной бухты и к западу от последней, у всех берегов, где при ветре с моря бывает сильный прибой, тянется узкая полоса мелководья глубиной не более 10–12 метров.

Берега в этих местах сложены горными породами, обладающими наименьшей силой сопротивления. В Моржовой бухте рыхлые мягкие сланцы доходят до самого уреза берега, тогда как севернее, у бухт Хервиг и Северной, в их толще имеются прокладки из твердых пород, и там эрозия не особенно интенсивна.

Но отложенные таким образом береговые отмели чрезвычайно узки, и большей частью морские глубины в 20–30 метров и более подходят вплотную к основаниям отвесных береговых скал.

Глубина Южной бухты в середине входа в бухту равна 25 метрам, а у подножия скал, расположенных по обе стороны на той же широте, – приблизительно 17 метрам. Дальше в глубь бухты глубины уменьшаются до 14 и 12 метров, а в верхней части бухты – до 8 и 7 метров, после чего дно, повышаясь, образует плоский пляж у подножья отвесных скал.

Эти глубины можно считать доказательством того, что уровень моря (береговая линия) прежде был ниже, так как найденная нами – при промере бухты в устье – глубина 25 метров есть результат эрозии. С течением времени береговая линия стала медленно подниматься, так что морозы совместно с прибоем имели время поработать и, между прочим, образовать у подножья скал ниши или пещеры, которые теперь встречаются там во многих местах. На западном побережье эти пещеры имеются даже глубоко внутри острова, как указывает Хольтедаль.

Ян-Майен – второй небольшой остров в Ледовитом океане, где соотношения между уровнем берегов и уровнем моря в постледниковую эпоху должны были быть во многом схожи. Следует упомянуть еще Фарерские острова, где также нельзя отметить поднятия суши по окончании последней ледниковой эпохи и где, наоборот, скорее наблюдается повышение береговой линии.