Ветер с Запада подул, гаснут краски лета;

Том поймал упавший лист: осени примета!

«Я поймал счастливый день, ветром брошен с лету.

Стану ль ждать я до весны? Раз пришла охота —

Нынче ж лодку починю да и в путь-дорогу,

Вниз по ивовой реке, по крутым порогам».

Пташка села на сучок. – Цвирк, Том! Вижу-вижу!

Знаю-знаю, путь тебе предстоит неближний!

Я слетаю, упрежу – пусть готовят встречу?

– Цыц, болтушка – съесть тебя за такие речи!

Всем готова разболтать о чужих заботах!

Черноталу раззвонишь – изловлю в два счета,

Насажу на тонкий прут – да изжарю птичку!

Засвистев, порхнула прочь Пеночка-Весничка:

– Ты поймай, сперва поймай! Мне имен не надо!

Я на ушко просвищу – вести будут рады!

«На закате дня, – скажу, – возле Митских Сходней».

Поспеши, поторопись: доплывешь сегодня!

Засмеялся славный Том: – Так тому и сбыться!

Почему бы не туда нынче прокатиться?

Сладил весла, просмолил днище; из залива

Вывел лодочку в проток, где тростник да ивы.

Вниз по речке Том поплыл, пел: – Ольха-бредина,

Ты неси меня, волна, через мель-глубины!

– Хо! Том Бомбадил! Держишь путь куда ты —

В утлой лодочке своей вниз по перекатам?

– Может статься, доплыву я до Брендивина,

Может быть, друзья зажгут для меня лучину.

За рекой, за Городьбой есть народец малый,

Что под вечер гостю рад. Съезжу к ним, пожалуй.

– Загляни к моей родне – от меня с поклоном.

Расспроси про заводь-пруд, рыбные затоны.

– Жди! – ответил Бомбадил. – Я плыву по свету

Подышать прохладой вод, не носить приветы.

– Ах, так! Ты гляди за своим корытом!

Здесь коряги! В ил нырнешь – вот и будем квиты!

– Зимородок, цыц! Оставь при себе советы!

Улетай себе, глодай рыбные скелеты!

Сколь по-княжьи не рядись, ты, брат, грязный малый!

Хлама-сора полон дом, хоть нагрудник – алый!

Зимородка острый клюв извести не жалко

На хороший флюгер – раз! – и конец рыбалке![38]

Зимородок клюв закрыл, подмигнул без страха;

Том под веткою проплыл. Фрр-р! – вспорхнула птаха,

Тому синее перо сбросила в подарок.

«Славный приз, – подумал Том, – и красив, и ярок!»

В шляпе укрепил перо он взамен былому:

«Стоек, весел синий цвет – в самый раз для Тома!»

Всплыли пузыри со дна, закружились в пене.

Том веслом прихлопнул – шлеп! – по мелькнувшей тени.

– Бульк! Том Бомбадил! Экая находка!

Стал гребцом? А ну, возьму, опрокину лодку?

– Что ж, Усатый – и верхом прокатиться можем!

Ухвачу за хвост – мороз побежит по коже!

– Вздор, Том Бомбадил! Вот как кликну бате:

Созывай скорей родню, мать, сестру и зятя!

Том-то спятил: ишь, гребет, словно утка-ржанка,

По Ивлинке – оседлал утлую лоханку!

– Ох, получит чей-то мех Нежить, как поймаю!

Ох, расплющит меж колец![39] Матушка родная

Разве только по усам опознает детку!

Лучше Тома не дразни – с рук сходило редко!

– Плюх! – сказал ондатр, взметнул брызги над волною,

Тома с ног до головы окатил водою,

Лодку раскачал, нырнул, выбрался на сушу,

И, пока напев не стих, вслед глядел да слушал.

Лебедь с Элвет[40]-островка плыл надменно рядом:

Фыркнул, Тома одарил нелюбезным взглядом.

Рассмеялся Том: – Пера не узнал? Не скрою,

Износилось, старый гусь! Хочешь – дай другое!

Будь учтивей ты в речах – стал бы мне милее.

Ишь, зазнался – сам немой, с вытянутой шеей!

Вот воротится Король, за крыло подвесит

Да пометит желтый клюв: поубавит спеси![41]

Старый Лебедь зашипел и прибавил ходу.

Том челнок направил вслед, рассекая воду.

К Ивовой запруде Том выплыл. Вниз с откоса

Речка пенилась, катясь к Ивовому плесу;

Словно пробку, закружив, лодку раскачала,

Через мель и валуны вынесла к причалу.

– Глянь-ка! Том-Лесовик, борода баранья! —

В Брередоне и окрест тешились селяне. —

Наших луков берегись! Радуешься рано!

Не дадим народу чащ, нечисти курганной

Через реку Брендивин в челноках кататься!

– Тьфу, обжоры-толстяки! Полно вам смеяться!

Я-то видел, как в норе хоббит пузо прятал —

Чуть приблизился барсук иль козел рогатый;

Лунный блик, своя же тень – пятитесь пугливо.

Орков напущу на вас – разбежитесь живо!

– Чушь, Том Лесовик! Ишь, горазд хвалиться!

Раз – и в шляпе три стрелы! Кто тебя боится?

Ну, куда пойдешь теперь? Если пива ищешь —

В Брередоне бочек нет столь обширных днищем!

– Путь мой лег за Брендивин, в Ширскую сторонку,

Да река бурлива тут для моей лодчонки.

Благо тем, кто бы меня перевез на барке —

Им пошлю я светлых дней да закатов ярких!

Вспыхнул алым Брендивин, волны запылали,

Солнце кануло за Шир, потемнели дали.

На причале – никого; тишина над Митом.

– Вот так встреча! – пробурчал Бомбадил сердито.

По дороге Том побрел; все сгущался вечер,

Засветились впереди Камышовки свечи.

– Тпру! – Колеса, тормозя, заскрипели глухо.

Том шагал себе вперед, не ведя и ухом.

– Эй, бродяга! Отвечай, по какому делу

К нам во Мшары завернул? Ишь ты, в шляпе – стрелы!

Дали знать, чтоб не шнырял у чужой ограды?

Ну, иди сюда, иди! Говори, что надо?

Ширский эль, держу пари, хоть мошна – пустая!

Не получишь ни глотка – сразу упреждаю!

– Ну-ну, Грязнолап! Тоже мне приветил!

К Митским Сходням припоздал, обругал, не встретил!

Ишь, разлегся как мешок – толстым да ленивым

Привыкать пора к речам более учтивым!

Ты, ходячая лохань! Голь не строго судит,

А не то б прогнал – и кто в проигрыше будет?

Ладно, Мэггот! Угостишь пивом для начала!

Даже в сумерках друзей узнавать пристало!

Хохоча, пустились в путь мимо Камышовки —

Хоть в трактире разливал эль трактирщик ловкий.

К дому Мэггота, скрипя, двинулась повозка,

Том то прыгал, то плясал, сотрясая доски.

Над Бамфурлонгом звезда вспыхнула ночная,

В кухне полыхал огонь, гостя привечая.

Вышли к двери сыновья, поклонился каждый;

Кружки вынесла жена – тем, кто мучим жаждой;

Были песни, болтовня, танцы до упаду;

Славный Мэггот хоть и толст, а плясал что надо;

Том в волынку дул – пока кружка наполнялась;

Дочки встали в хоровод, всласть жена смеялась.

Разошлась семья ко сну, кто – в кровать, кто – в сено;

У камина старый Том с Мэгготом степенно

Сели, стали смаковать новости да сплетни

От Курганов до Холмов: о торговле летней,

Про пшеницу и ячмень, жатву и посевы,

Слухи странные из Бри, байки кузни-хлева[42],

Что поют ветра, о чем шепчутся осины;

Что за Стражи у Реки, Тени над трясиной.

Старый Мэггот наконец задремал на стуле.

На рассвете Том исчез: словно сны минули —

Тот – печален, тот – смешон, те – полны угрозы…

Дверь не скрипнула за ним; утренние грозы

Смыли с Митских Сходней след и с дороги выше;

Ни напевов, ни шагов Брередон не слышал.

Подле Гриндволла три дня дожидалась лодка.

В темноте приплыл ондатр, отвязал находку,

Сквозь запруду протащил; хоббиты видали,

Как ондатры лодку вверх по реке погнали.

Лебедь с Элвет-островка выплыл горделиво,

Клювом фалинь подхватил над волной прилива,

За собой повлек челнок; а ондатр плыл рядом,

Мимо ивовых коряг направлял где надо.

Зимородок сел на нос, пеночка – у края;

Веселились, челночок к дому возвращая.

Хвать-похвать, а вёсел – нет! Что еще за шутки?

«Как сому – без плавников, как без крыльев – утке?»

Ох, ольха-бредина-мель! Брошены без толку,

Весла Тома на песке дожидались долго!