После моего задержания (и освобождения) прошло тридцать дней.

Который уже день просыпался в семь утра, что для меня вообще-то несвойственно. Ну раз уж проснулся, то всех с добрым утром. Открыв глаза, я видел нечто похожее на золотую вазу, лежащую на боку. Эту картину я наблюдал теперь каждое утро. Лорен всегда спала ко мне спиной и всегда с одной стороны. Ни одеялом, ни чем-то подобным обычно не пользовалась – только прикрывалась простынкой до пояса, но такое случалось не всегда. И нечасто. Но секс по утрам был у нас с ней запрещен – работа прежде всего.

А вот перед сном – каждую ночь – мы с Лорен сексом занимались. И как! Отличный секс с красивой женщиной – лучшее лекарство от стресса и усталости. Это началось вдруг и совершенно неожиданно для меня. Как-то раз она произнесла:

– Знаешь, я думаю, нашу совместную работу можно сделать еще более эффективной.

– Как? – удивился я. – Что ты имеешь в виду?

– А так. Сам знаешь – как. А то ты плохо соображаешь в моем присутствии, да и здравый смысл у тебя стал страдать. И потом, мне уже надоел вид твоих глаз.

– А Пол?

– И что – Пол? Он ничего такого нам не запрещал. Иногда Лорен куда-то исчезала. Я думал, что она уходила в свою контору для отчета. Меня она оставляла одного, строго-настрого запрещая совершать какие-то необдуманные действия. Что такое «необдуманные действия», не сообщалось, в расчете на мою сообразительность.

Пару раз она уходила на всю ночь. Ничего толком не объясняя, но запрещая мне сообщать об этих отлучках в еженедельных отчетах. Утром она возвращалась веселая, посвежевшая, отдохнувшая и полная сил. Вечера после таких ее ночных отлучек превращались в феерические и ни с чем не сравнимые секс-представления. Она устраивала мне такое, чего я потом никак не мог позабыть, хоть и хотел – воспоминания отвлекали.

С Эльзой у меня все закончилось очень бурно: как-то вечером она пришла без предупреждения и открыла своим ключом… Дальнейшее, я думаю, понятно. Был крупный скандал с бросанием предметов, шумом и криком. Меня она не слушала и все поняла совсем не так, как это было в реальности. Я до сих пор помню конец ее монолога:

«…ты – последняя свинья. Счастья у вас не будет, я так сказала, и вы оба прокляты. Мною лично. И плевать я хотела на то, что это грех – в Бога я не верю. Вы расстанетесь через один-два месяца. Как ты мог променять меня на эту шоколадную шлюшку?! Подлость и предательство нельзя простить никогда. Будьте вы трижды прокляты».

Потом Эльза швырнула ключи в мою сторону, забрала свои вещи и ушла.

Все те дни я пребывал в противоестественном, ни на что не похожем состоянии. Впрочем, о чем-то схожем я где-то уже читал: о некоем ученом, привившем себе летальный вирус и терпеливо, до последней минуты наблюдавшем за протеканием гибельных симптомов…

Чего-то я стал писать всякую чушь и ахинею. И зачем мне это нужно? Для кого? Для себя, наверное. Поняв во время своего последнего посещения Темного Города, что я никогда больше не смогу работать по-настоящему, я утерял основные смыслы своей жизни – свободу и свободную работу. Главной моей ценностью была независимость. В работе и в личной жизни. Я работал на клиента, но я же всегда мог и отказаться от не понравившегося мне дела. Вернув аванс, выплатив неустойку – но отпереться я мог всегда. И еще. Я всегда был спокоен за свою личную жизнь – никто не зависел от меня, и ни от кого не зависел я. Я сохранял полную свободу, и в этом было мое счастье. Теперь же у меня отобрали надежду на то, что я смогу хотя бы для себя устроить махонькое личное счастье, и у меня ничего не уже не осталось – ни реальной свободы, ни спокойной работы, ни личной жизни. Будущее потеряло для меня смысл в том старом понимании и стало каким-то отвлеченным понятием. Но, несмотря на все это, функции и потребности организма продолжали систематически напоминать о себе. Утром я посещал санузел, мылся в душе, приводил себя в порядок. Проголодавшись, я шагал на кухню, что-то разогревал и съедал, не ощущая вкуса, и начинал работать. Потом обедал где-нибудь в городе и продолжал трудиться дальше. Вечером ужинал, а после полуночи уходил спать. Перед сном – трахался с Лорен, а затем читал или смотрел какой-нибудь канал. Спал я спокойно, почти без снов. Вернее, сны были, но я чаще всего их не помнил. Иногда снились кошмары, необыкновенно яркие и сильные, и в такие ночи я спал плохо – каждый из запомнившихся мне снов оставался глубоко в памяти.

В очередной раз мы сидели по разные стороны стола: я молчал, а Пол нервно теребил в руках свою электронную ручку. Он был недоволен, не считая нужным это свое недовольство скрывать.

За прошедший месяц я узнал массу всяких разных фактов. Собрал кучу всевозможной информации, восстановил последние дни жизни Сержа Стентона и обеих девушек буквально по минутам, только самый последний день – день убийства – оставался каким-то неясным пятном на этой картине. Мои отчеты нанимателю (второй экземпляр поступал в ФСИБ) могли соперничать с журналом, предназначенным для публикации всяких женских историй. Только вот мои истории вряд ли кто стал бы читать. Скучно получалось бы и неинтересно. Но самое главное – там не оказалось никаких зацепок. Я раздобыл записи охранных устройств и систем видеонаблюдения. Там тоже не имелось ничего стоящего внимания. Я проверил всех, с кем так или иначе контактировали Серж и девушки. У них не было никаких подозрительных знакомых. Общих знакомых у девушек тоже не обнаружилось. У их знакомых тоже вроде бы не существовало общих знакомых. Моя голова пухла от многообразных данных – изображений, сведений и списков.

Отношения были только между Стентоном и его секретарем, причем эти отношения не выходили за рамки служебных. Что странно, ибо парень был явно не промах – своих сексуальных партнеров менял чуть ли не каждую неделю, и я так и не смог выявить какие-то закономерности, пристрастия или предпочтения с его стороны. Вероятно, их не было вовсе. Ну, конечно, он периодически дарил своей секретарше какие-то мелкие подарки, но в этом нет ничего необычного – нормальная корпоративная этика.

Кроме того, я провел сложный вариационный анализ полученных данных, который мне абсолютно не помог.

Я хотел найти в жизни девушек хоть что-то общее. Но общее я нашел только одно – первая исчезла совсем, прихватив с собой ценную информацию. Вторая тоже сначала исчезла, но позже нашлась, зверски убитая. И еще они обе жили в съемных квартирах. Все. Представляемые мною чеки и счета регулярно и неизменно оплачивались «ВИП Сервисом». Я заплатил оставшиеся долги, обновил свой компьютер, сменил все телефоны, заказал более быструю информационную линию. Но принципиальных сдвигов в работе пока не наблюдалось.

– Чего-то прогресса у вас с Лорен не видно, – сказал Пол и вскинул на меня глаза. – Когда я говорил, что не тороплю тебя, это означало, что ты работаешь с полной отдачей. Хотя сроков никто не устанавливал, но прошел уже месяц, а где результат?

– Да, но мои отчеты…

Пол витиевато инцестионально выругался.

– Твои отчеты я читаю, как только они приходят. Но ты не доктор Ватсон, я не Шерлок Холмс и ищем мы не собаку Баскервилей. Мне нужен результат. А его нет. Ты вообще неплохо устроился, я смотрю. Живешь в свое удовольствие, ни полиция, ни еще кто тебя не прессует, все расходы оплачивают, шикарную бабу каждый день имеешь…

– Видишь ли, трудно сказать, что мы повязаны взаимной любовью, так что наши отношения обусловлены всего лишь факторами деловой целесообразности.

– Вот завернул.

– Да я… – начал было я.

– Молчи уж. Ладно, теперь я устанавливаю сроки. Вынужден, я ведь тоже отчеты пишу. И у меня есть свое начальство. Так вот. Даю тебе ровно месяц. Еще тридцать дней. Последний срок, поэтому лучше уж закончи пораньше.

– А если я не нарою ничего интересного? Может, еще кого подключить?

– Если не успеешь, ничего страшного не произойдет. Лорен перестанет тебя прикрывать. А ты – ее покрывать, – Пол противно захохотал, – и все. Копы опять за тебя возьмутся как за наиболее доступного и удобного фигуранта. Думаешь, что ты один работаешь по делу? Нет, конечно. В полиции, в прокуратуре дела есть. Они их хоть и передали формально нам в ведение, но возобновят, если только мы откажемся от этого дела. Но ты не расслабляйся, официальное следствие – совсем не то, что мне сейчас нужно. Да, и еще одно. Ты ничего не пропускаешь?

– По делу – ничего.

Здесь я не врал. Действительно, в своих отчетах я старался быть наиболее полным. Более того, отчеты в контору имели страницы, отсутствующие в отчетах для «ВИП Сервиса», и Полу это прекрасно известно.

– А не по делу? – Пол посмотрел мне в глаза. – Может, ты что-то пропустил?

– Что-то мог. Я же не пишу тебе, когда и что я ел, сколько спал, сколько, извиняюсь, срал…

– А теперь – будешь писать. Все.

– Ты серьезно? Если я только одной писаниной буду заниматься, то все равно не успею ни фига. Знаешь, какая работа?

– Знаю. В нашем деле писанина, как ты выразился, – это основной труд. Но ты так особенно не пугайся. Я тебе дам вот что, – Пол протянул мне что-то похожее на медицинский инструмент в заводской упаковке. – Тут оргсканер со считывателем. Хорошее исполнение, новая версия. Вводится под кожу. Его показания будешь снимать каждый день и скидывать мне. Все элементарно, этой штукой любой дурак умеет пользоваться. Остальное – как обычно. В письменном виде – стандартные отчеты. Да, Лорен об этой маленькой услуге с моей стороны можешь не говорить. Не надо. А сейчас пошли, – Пол встал и дал мне знак последовать его примеру. – Сходим к нашему доктору, он поможет ввести эту капсулу.

– К доктору? – «испугался» я. – Не к Хирургу?

– Пока к доктору. А будешь крутить или, не приведи Господь, попытаешься меня обмануть, то тогда к Хирургу и попадешь, нет проблем. Боишься?

– Да, – ответил я, – боюсь. Знаешь такой анекдот? Пациент: «Доктор, я постоянно чего-то боюсь, без видимой причины». Доктор: «Сестра. Слабительное. Пейте, и будет вам причина. Следующий».

– Никогда не слышал. Смешно. Но мой тебе совет – не рассказывай анекдоты дрожащим голосом. Не возникает нужного эффекта.

* * *

…Снова тихо бреду по развалинам моего города – стены домов обглоданы, на улице холодно, белый снег покрыл почти все, скрывая от моих глаз все дороги, кроме одной. Дракон сжег тут все и сейчас уже уходит. Развалины – выбитые зубы города – сами напоминают гигантские клыки престарелого дракона. Я натыкаюсь на группку людей, спрятавшихся за полуобглоданными стенами какого-то дома. Подхожу ближе. Окрик: «Стой. Свой? Чужой?» Я свой. Подхожу к костру. Люди у костра ведут какой-то разговор. Так как я свой, на меня внимания больше не обращают. Я что-то ищу взглядом. И нахожу. Я искал ее. Она улыбается мне – лицо очень родное, до боли знакомое. Улыбается только мне, я точно знаю. О боже, все ее лицо с одной стороны разбито до костей, а одежда изодрана в клочья. Она сидит на асфальте, поджав ногу под себя, а вторая нога лежит в двух футах от нее, а все вокруг запачкано красным. С лица медленно сочится черная жидкость. Я кричу и просыпаюсь.

Я проснулся среди ночи, разбуженный кошмарным сном и собственным криком. Подушка холодная и влажная от впитавшегося пота. Я не знал, что мог значить тот сон и чем он вызван, но мне он казался просто отвратительным. Балконная дверь распахнута настежь, за ней на небе сияла полная луна. По краям темных крыш домов переливались отсветы белого лунного света. В комнате стоял горьковатый и терпкий запах парфюма Лорен. Шелковистая кожа матово блестела при слабом свете луны. Я вытянулся на спине и закрыл глаза, пытаясь заснуть снова. Кофе, несомненно, был не в меру крепкий, не нужно было мне его пить. И ведь прошлой ночью я тоже не сомкнул глаз, читал какой-то новый роман. Как же все-таки пошло и похабно пишут теперь современные писатели. Можно подумать, что нынешним авторам доставляет особое наслаждение барахтаться в дерьме, крови и канализационных стоках. Впрочем, если такова жизнь, то что можно ожидать от ее отражения – литературы? Я улыбнулся, вспомнив старый литературный спор о том, каким словом – «шелковистая» или «бархатистая» – можно точнее определить кожу молодой женщины. Еще говорят, что в старые времена у людей не было нешуточных вопросов. А как, в самом деле, правильнее сказать – «бархатистая» или «шелковистая»? Действительно любопытно… Я протянул руку и погладил Лорен – осторожно, чтобы не разбудить. Да, скорее всего – шелковистая, так будет вернее.

Лорен спала. На ее лице, едва освещенном отблеском лунного света, было выражение полного покоя. Я смотрел на нее, опираясь на локоть и осторожно шевеля пальцами блестящие завитки черных волос над ее ухом, потом лег, натягивая на плечи одеяло. Лорен сонно вздохнула и дрогнула губами, сунув ладонь себе под подушку. Где-то очень далеко перекликались городские вороны – меня всегда удивляла их дикая привычка каркать в любой час дня и ночи, не признавая ни расписания, ни времени суток.

Лорен опять вздохнула, потерлась щекой о подушку и тоже проснулась. Она гибко потянулась всем телом, а затем посмотрела на меня своими огромными, блестящими в сумерках глазами. Что-то изменилось – исчезла та неприязнь и тот лед, что светились в них прежде. Я понимал, что все это чистой воды безумие, но вот изменить что-то невозможно. Оставалось забыть про все эти сомнения и продолжать блаженствовать ночами с этой женщиной, а днями – выполнять работу для организации, которая уже не казалась мне таким кошмарным местом.

– Алекс… – прошептала она, – чего не спишь?

– А? Да, так… сейчас усну. И ты спи, ночь еще…

Но ее безупречное тело опять начало меня возбуждать. По ее лицу плутала легкая улыбка, и мы слились в долгом, насколько хватило воздуха, поцелуе, а наши языки переплелись, сражаясь в битве страсти…

Когда все, что должно закончиться, прекратилось, мы долго лежали, не в силах пошевелиться. Я слегка ласкал ее шею и спину, а в моем котелке не находилось ни одной умной мысли. Меня чуть-чуть покачивало на волнах наслаждения, но то было безмятежное, эфирное чувство, наступившее совместно с расслабленностью. Наконец она нехотя шевельнулась, грациозно встала и медленно пошла в ванную…

…В прошлый вечер после похожих упражнений Лорен не дала мне спокойно уснуть, а стала приставать с вопросами: что, где и как? Вообще-то она так делала всегда и регулярно, но в тот раз что-то уж очень настойчиво и въедливо. Возможно, она тоже получила мощный нагоняй от Пола, но я мало чем смог пополнить ее багаж знаний. Зато решил отыграться сам.

– Что это мы все обо мне да обо мне. А ты? Я про тебя совсем ничего не знаю. Мы уже давно вместе, а ты для меня загадка.

– Ну да, прямо-таки загадка. Вот она я – смотри. Она прикоснулась ко мне, проводя своими полными губами по всему моему телу, одновременно лаская меня удивительно ловкими изящными пальчиками. Это было ошеломляюще, ничего не скажешь. Я почти забыл на какой-то момент, что за нее точно так же потребуют отчет, как за расходы на оборудование, за подкуп охранников, за расход энергии и за посещения Темного Города. А ее действия в необходимое время были настолько качественны, что я не мог заметить и тени фальши. В какой-то момент я включил бра, чтобы лучше ее видеть, и совершенно случайно заглянул ей в глаза. Ангельская, кроткая улыбка поднимала уголки ее чуть приоткрытых губ, веки широко распахнуты, а тело все еще плотно обвивалось вокруг меня. Но в эти несколько секунд я увидел в глубине ее глаз ужасающую пустоту. Эмоциональный вакуум, абсолютное отсутствие всякого чувства. Она занималась сексом в какой-то нечеловеческой манере. Не было ни любви, ни чувств, ни отзывчивости, ни удовольствия. Была только ужасная, заполняющая нас страсть – даже не зоологическая эмоция, а нечто сродни управлению автомобилем. Вот только к своему автомобилю эта девушка испытывала куда больше чувств, чем сейчас ко мне… Наконец Лорен успокоилась и вытянулась рядом, а я некоторое время думал о том, что, несмотря на свой жизненный опыт, по-прежнему остаюсь неисправимым романтиком. Я предпочитал заниматься сексом беспорядочно и экспансивно, и мне не нравилось эффективное гигиеническое обслуживание в духе нашего века. Будь тут одна из моих шальных подружек, мы спокойно бы лежали и обнимались, причем между нами даже возникла бы какая-то общность. Но вот хитрая красавица рядом со мной, ее мозг работал как хорошо отлаженный компьютер, а между нами была стена. Глаза ее снова закрыты, но тем не менее чувствовалось, что она думает о чем-то постороннем, для нее увлекательном. Я ни за что в жизни не смог бы догадаться, о чем, а мог только заставить себя об этом спросить:

– Я вижу. Вот она – ты. Но я не вижу, что у тебя тут, – я дотронулся пальцем до ее лба, – а у нас с тобой в основном работа мозгов. Расскажи про себя.

– Хорошо, – вдруг неожиданно легко согласилась Лорен, – но ничего такого ты не услышишь, история сама по себе скучна и банальна. Я родилась в не совсем обычной семье. Отец – европеец, мать – африканка, и с самого начала на меня смотрели косо. Когда мама приехала из Найроби – столицы Кении, то думаю, что она была самой красивой девушкой в Африке. Ее родной язык был суахили, но она также бегло говорила на английском, русском и на нескольких африканских языках – камба, кикуйю, еще на каких-то… Своим именем – Лорен – я обязана дорогому папочке, коллекционировавшему фотографии кинозвезд прошлого века. Такое странное хобби никого особенно не удивляло, пока он не назвал свою дочку фамилией какой-то всеми забытой актрисы. Я много перетерпела из-за своего нестандартного имени. Но позже привыкла, а когда научилась отстаивать свою личную неприкосновенность при помощи пяток и кулаков, то и совсем перестала обращать на это внимание. В детстве очень любила читать, днями пропадала за компьютером, в книжных магазинах и даже в читальных залах библиотек. Я много мечтала о жизни. Смотрела на то, как живут мои родители и большинство людей вокруг нас. Я тогда думала, что сама никогда не буду жить как они. В жизни искала любви, чего-то хорошего и не находила, но до ухода мамы из семьи я еще как-то держалась. Когда отец начал пить, мама ушла от него к другому человеку – ее соотечественнику. Отчим не хотел меня знать, и я осталась с отцом, который бесповоротно спивался. Дни, когда он пребывал в трезвом уме, были исключением, а из дома все выносилось и пропивалось. Поэтому еще в детстве я стала изучать рукопашную борьбу без оружия, чтобы суметь постоять за себя. Тут мне очень помогла знакомая моей матери – профессиональный тренер по азиатским единоборствам. Она бесплатно взялась меня тренировать, и за каких-то четыре года я достигла неплохих результатов. Потом я окончила школу и устроилась на вполне приличную работу – менеджером в неплохую рекламную фирму. Иногда подрабатывала в качестве модели – мои данные позволяли. Я сняла хорошую квартиру, отца послала ко всем чертям, у меня началась самостоятельная взрослая жизнь. Я осталась без всякого контроля и могла делать все, что хотела. Свобода. Наконец-то свобода. Сначала я просто обалдела от такой независимости. Но потом эта самая независимость обернулась для меня полным и окончательным рабством.

После того как мой парень, с которым я была со школы, ушел к нашей общей подруге, я попыталась отравиться дигидроальпренололом. Меня откачали и положили в психиатрическую клинику на обследование. Выйдя из больницы, я стала постепенно губить себя, чему способствовала обстановка на работе. Все мои тогдашние знакомые среди грубости и хамства плавали как рыбы в воде, а мне так не нравилось. Принимала наркотики, вместе со всеми глотала разные сильные препараты. Один раз, наглотавшись таблеток, попала в реанимацию и три дня не могла вернуться в нормальное состояние. Мой дом превратился в настоящий притон, а жить без какого-нибудь стимулятора я уже не могла, хотя еще как-то умудрялась ходить на работу и на тренировки. Я катилась в пропасть, но хотя все осознавала умом, остановиться было невозможно. В минуты ясного разума, особенно после длительных уходов, меня ужасно мучила злость и жалость к себе. Было мерзко и гадостно. Я хотела изменить себе жизнь, но попала в полную зависимость – мне тогда казалось, что легче умереть, чем так жить дальше.

Примерно в то же время я впервые попробовала нарджин. Сначала просто из любопытства, а после уже не могла без него. Это произошло на какой-то безумной party. Помню, наши парни приволокли прямо с улицы какую-то малолетку, накачали ее нарджином и дефлорировали прямо в ванной. Утром она уже была похожа на обдолбанную шлюху. У моей подруги была менстра, но в ванной ее по очереди отымели в задний проход, а потом уже другие типы отделали ее бутылкой из-под пива уже в проход передний. Сразу после той истории она попала в реанимацию с разрывом влагалища и прямой кишки. Кто-то умудрился заснять все это на видео и вслед за тем выложить в Сеть. От дикой смеси разных препаратов я тогда быстро потеряла контроль над своим телом и за происходящим наблюдала уже со стороны.

Вскоре одну из моих близких подруг арестовали власти и посадили за распространение нарджина и наркотиков, запрещенных к продаже, а со мной стало происходить по ночам что-то противоестественное. Не стоит, наверное, говорить об этом подробно, но я увидела другой мир, который временами окружал меня и управлял моей жизнью. Тогда я еще не понимала, что это просто выход в Темный Город, и ничего больше. Я была в ужасе и панике. Находясь в здравомыслящем состоянии, я не могла найти себе места, так как не видела смысла в жизни. Со мной не оказалось никого, кто бы смог просветить меня. Единственное, чем я могла отвлечь себя, – сексуальные игры. Я перепробовала все, что изобрело человечество за свою историю. Но настоящих друзей не существовало – ни в одной из компаний я не находила себе места, потому что никто ничего другого не хотел, как только залезть ко мне в трусы. Я тогда часто задавалась вопросом: почему я не такая, как все? Я рассуждала как безграмотная дура и думала, что начинаю сходить с ума. Приходя к себе домой, я стала испытывать страх, потому что уже не могла спать дома одна. Однажды в четыре утра прибежала к той знакомой, что как-то приглашала меня в церковь. Знакомая меня успокоила, дала транквилизаторы и я уснула. А уже потом, днем, я пошла в церковь, чтобы покаяться, но священник хотел только одного – секса, что меня сначала удивило, потом напугало, а после разозлило. После того как я отказала ему, преподобный попытался взять меня силой, но поскольку я освоила единоборства, то перевес был явно на моей стороне. От страшной обиды и разочарования, а главное, из-за действия успокаивающих средств я не рассчитала удара и саданула священника ногой в горло. Он упал, захрипел и умер. Потом я сама сдалась полиции, и меня арестовали, а после снова поместили на обследование в психушку. Там меня нашел Пол и вскоре оттуда вытащил. Я прошла курс лечения, поборола зависимость от нарджина и получила необходимую подготовку и знания. Я благодарна Полу – в настоящее время у меня интересная работа, я хорошо зарабатываю и наконец-то могу делать то, что мне нравится. Я поняла, как нужно держать себя в руках. Как бы ни обстояли дела, клеить на морду умопомрачительный смайл: дескать, все путем. Ну и вообще – не распускаться. Потому что – кому какое дело? А теперь вот думаю: может, это неправильно? Если уж злобный зверь грызет меня изнутри, то нужно орать, реветь, визжать, звать на подмогу, а не скрежетать зубами. Вот теперь это – все… Чего молчишь?

– Думаю, – ответил я. – Переварить нужно. Столько информации… Наверное, надо спать. Поздно уже.

Позже я узнал, что Лорен рассказала далеко не все, но это уже потом, а сейчас я просто не мог уснуть. Снились кошмары, которые сразу же будили меня. Как заснуть, вот дьявольщина… Определенно, я перестарался с этим кофе. Выпить успокоительное? Нет, завтра работать, а таблетки все-таки плохо действуют на мозги.

Тогда я решил прибегнуть к проверенному бабушкиному средству. Я вообразил себе каменную стену на пастбище и начал терпеливо считать прыгающих через нее баранов. Когда-то в детстве такое упражнение и в самом деле помогало, но сейчас бараны скакали и скакали, их набралось уже целое стадо по эту сторону изгороди, а сон все никак не хотел возвращаться. Наконец сотый с чем-то баран перескочил изгородь и вдруг уселся, растопырив толстые когтистые лапы. Барашек сладко зевнул, показывая маленькое ребристое небо, розовое, как внутренность заокеанской раковины. Барашек оскалился острыми зубами и высунул длинный раздвоенный язык. Уже засыпая, я удивился неожиданному сходству барашка с тем драконом из прошлого сна. Ну да, с тем самым… Мое сердце сжалось вдруг такой тревогой, таким мгновенным и острым предчувствием беды, что я вздрогнул и очнулся от дремоты.

– Черт, – пробормотал я сквозь зубы и резко повернулся на бок.

Привычное уже лекарство от стресса и усталости явно не помогало. Надо бы заняться своими нервами. Что-то случилось у меня со сном: то рано просыпался, а теперь вот уснуть не могу.