…Я иду по необычным улицам необычного города. Это мой город и мой мир.

Темный Город. Улица снов. Странное место. Я неизменно прихожу сюда – иногда часто, иногда – редко, но всегда возвращаюсь. Я прихожу сюда давно. В разных одеждах и в разных образах, но последнее время я не прячу своего лица. Для чего? От кого? Мне прятаться не нужно и не интересно. Другим – наплевать. А меня волнуют постоянные обитатели Темного Города и его улиц. Прохожие, жители, случайные гости, временные постояльцы и выглядывающие из окон непременные обитатели своих домов. Странное население странного места. Я здесь бываю уже давно, и мне пора бы уже привыкнуть к здешним обитателям, к их особенностям и характерам, но никак не могу. Не получается. Кто-то старается быть собой, хотя бы здесь и сейчас. Кто-то пытается собой не быть и постоянно играет чью-то роль. Или прячется за какой-то маской. Забавно. Девушки притворяются парнями. Парни – девушками. Геи – натуралами. Парни-натуралы – девушками-лесбиянками. Обычные девушки – парнями-геями. Многие скрываются за маской безразличия. Многие, но не все. Вариантов – хоть отбавляй. Кому-то хочется жить на улицах города не своей, а чужой жизнью. Кому-то нравится играть новые роли. Кто-то старается выдать себя за иную личность. Это из-за чего? Из-за отсутствия разнообразия в жизни? От скуки? От тоски и боли? Хочется забыться и почувствовать себя кем-то иным? Или просто такая игра? Игра в жизнь?

Я иду.

С одной стороны от меня – призрачные и изменчивые здания. С другой – пешеходная полоса. Темно. Здесь всегда темно. Или вечер, или полумрак – кому как нравится, дело не в названии. Неясные серые тени на небе. Зачем тут небо? Я не знаю. Я вообще сейчас ничего не знаю. Вернее, не понимаю ничего. Дома маячат в сумерках, как деревья в редком лесу. Это и есть лес – лес из домов. Из небоскребов. Хочется шагать вперед в этом мягком и темном воздухе, пока хватит сил или пока не закончится сама улица, но я знаю, что она не закончится никогда – потому что она бесконечна. Свет от колдовских фонарей играет со мной в свою обычную игру – разделяет мои тени: одна идет под ногами, вторая, которая вытягивается, стоит лишь отойти от фонаря, и третья, та, что истончилась, вытянулась и уже почти умерла.

Вот навстречу идет какой-то человек. На его губах блуждает улыбка. Его взгляд рассеян и не имеет точки внимания. Человек здесь счастлив. Завтра он проснется ранним хмурым утром и, как всегда, почувствует себя мятым и невыспавшимся. Он не выйдет из дома, а вместо того, чтобы пойти на учебу или на работу, снова отправится гулять по Темному Городу. Там он повстречает девушку, которую незамедлительно полюбит, а она вскоре полюбит и его. Гуляя по темным улицам, он опять начнет радоваться жизни, у него еще раз будет хорошее настроение, и его самочувствие будет на пять с плюсом. Он повстречает старых друзей, которые позовут его посидеть за бутылочкой пива. Выйдя от своих друзей, он взглянет на безоблачное, полное звезд темное небо и на луну, которая специально для него замрет в состоянии полнолуния. Прохожие на улице будут опрятные и приветливые, по воздуху будет проноситься его любимая песня, и он наконец-то вдохнет полной грудью. У него вырастут крылья, и он поднимется в небо, подобно стрижу, взрезая воздух. И взлетев, он увидит еще миллион таких же счастливых людей, как он. Он здесь, и он счастлив.

Тут каждый счастлив по-своему.

Человек проходит мимо, не замечая меня и моего присутствия. Мы расходимся, расстояние между нами все увеличивается, увеличивается, и прохожий теряется вдалеке.

А вот прямо на меня идет еще кто-то. У этого кого-то все плохо и ничего не ладится. Сегодня у него неудачный день. Ему кажется, что нет ни одного человека, которому он был бы нужен, что сам мир против него, что все вокруг рушится и гибнет. Он старается видеть только то, что хочет. Когда идет по городу, то вообще пытается не замечать людей. К ним он относится как к досадным препятствиям, и ему не нужны чужие чувства и эмоции, он хочет отгородиться и закрыться от них. Он писатель, но писатель необычный. Он пишет своей кровью – разрезает свою руку, и оттуда текут чернила. Когда к нему приходит вдохновение и творческие идеи, то крови требуется много, и писатель быстро устает.

Вижу художника. Как и большинство здешних обитателей, он тоже не вполне нормален. Хотя нормальных художников вообще-то не бывает – в этом случае он будет уже не художником, а ремесленником. Может быть, хорошим, высокопрофессиональным ремесленником, но не художником. А этот – художник. И он ненормален. Болен психически. Он хорошо знает о своей болезни и стремится бороться с ней. Однако это неравная борьба, и силы несопоставимы.

Грациозно перебирая длинными ногами, навстречу мне движется изящная фигурка. Только черный точеный силуэт – ни лица, ни его выражения не видно. Девушка – поэтесса. Она так о себе думает, потому что пишет очень мрачные и плохие стихи. Чаще всего пишет она про смерть, поскольку сама еще не сталкивалась со смертью и лично с ней не знакома.

Странные люди странного города, ведущие не менее необычное существование…

Какой бы необычной ни казалась жизнь в Темном Городе, мало кто покидает его навсегда. Это замечательное место, если попытаться постичь его красоту, которая проглядывает среди волн хаоса. Город прекрасен. Город, где говорят на многих языках и ни на каком конкретно.

Мир размером с город или город размером с мир.

Легенды и мифы о каком-то городе, куда так просто не попадешь, есть везде. И, похоже, были всегда. Иногда это не город, а некий зачарованный мир, долина, незнакомая и неведомая местность, заколдованная страна… Все это потом перекочевало в литературу, в фильмы и постоянно пересказывалось на разные лады. Психологи в свое время даже придумали объяснение этому замечательному феномену. Нужно ли говорить, что их объяснение не имело никакого отношения к реальности? В наше время этот мир назвали Темным Городом.

В отличие от литературного Диптауна, Темный Город не связан с Информационной Сетью. Да и вообще с технологией. Темный Город, или его аналог, был всегда, сколько существует разумная жизнь. А может, и до нее – никто толком не знает. Просто раньше, в дотехнологическую эру, люди попадали в комплексную реальность бессистемно. Об этом хорошо и давно известно историкам с этнографами, только никто не понимал, что происходит и куда отправляется шаман, наевшись колдовских грибов.

Когда люди получили доступ в Темный Город, то поначалу не знали, что он такое. И не понимали. Да и сейчас еще не понимают, если честно. В отличие от Сети, снов и простых галлюцинаций, в Темный Город попадали путями разными. Кто как. Кто через какие-то одним им известные дороги, кто сквозь самосозерцание, кто при помощи препаратов и технических средств… путей много. Не у всех получалось. Бывало и так, что вместо Темного Города человек попадал совсем даже не туда. Или просто начинал видеть глюки, к реальности отношения не имеющие. А Темный Город – реален, как реален пляж на Мальдивах. Там тоже не все могут очутиться, но сомневаться в существовании этого райского уголка никому не приходится. Вот только размеры Мальдивских островов ограниченны, а Темный Город зависит от числа его жителей и гостей. Реальных и бывших.

На первых порах многие футурологи предсказывали, что Темный Город заменит Интернет. Говорили, что Сеть устареет и станет ненужной. Но они ошиблись – как Интернет не подменил собой телевидение, радио и обычную почту, так и Темный Город не стал всему заменой. Да и не каждому он доступен опять же.

Теорий и гипотез о том, что же представляет собой Темный Город, первоначально было высказано предостаточно. Одни потом отпали, другие были опровергнуты, и осталось всего две. Первая считает Темный Город некоей параллельной реальностью с особыми свойствами. Таким образом, по этой теории, переходя в Темный Город, человек переносится в иной мир. Вернее, переносится его сознание, а в этом другом мире появляется аналог нашего, земного «я». По второй версии, Темный Город – такая коллективная галлюцинация, вызванная разными факторами и поддерживаемая общим информационным полем. Этакий психофизический аналог Интернета. И у той, и у другой концепции множество трудностей и слабых мест. Но для практики ничего такого знать не нужно, и большинству жителей, туристов и гостей Темного Города вообще глубоко наплевать на то, куда они попадают. Есть, и ладно. Как алкоголику совершенно неинтересны биохимические процессы в его мозгу, приводящие к опьянению, так и обитателю города не очень важны философские и научные объяснения происходящего. Известно только, что личность, возникающая в Темном Городе после перехода, – это слепок с личности из нашей реальности. Но если личность (переходящий субъект) в момент перехода временно изменена, то и возникшая новая личность в Темном Городе тоже будет не очень похожа на свой «нормальный» первоисточник. Вначале Темный Город пытались по аналогии с киберпространством называть виртуальной или мнимой реальностью. Причем предпринимались шаги с целью доказать призрачность и нереальность Темного Города. Но потом, после ряда исследований, особенно после фундаментальных трудов Густавсона и Крайджа, такие неуклюжие попытки в большинстве своем были оставлены. Закрепился наиболее удачный термин, предложенный Томми Крайджем (Tommy Krige) из Университета Джонса Хопкинса (Johns Hopkins University), Мериленд, США. В своей классической работе «Комплексные пространства в приложении к действительности», опубликованной в Nature в самом начале бума, вызванного Темным Городом, Крайдж назвал пространство Темного Города «комплексной реальностью» и показал, что это реальность, напрямую связанная с человеческим сознанием и информационным полем, пронизывающим техносферу Земли. Математический аппарат теории Крайджа настолько сложен, что в мире существуют от силы человек десять, которые могут его понять. Но теория работает, и практические следствия, как и решения дифференциальных уравнений Крайджа, применяются сплошь и рядом. Наиболее красивых результатов в решении первого и второго уравнений Крайджа достиг швед Олаф Густавсон (Olaf Gustavson). Он работает сейчас в Принстоне – городке в штате Нью-Джерси, знаменитом своим университетом и Институтом высших исследований, в котором с 1933 по 1955 год трудился Альберт Эйнштейн. Именно эти работы и позволили Густавсону вместе с Крайдж ем получить в прошлом году Нобелевскую премию по физике.

Собственно говоря, Темный Город – это просто устоявшийся терминологический ярлык, поскольку первые сознательные посетители, будучи урбанистами, увидели перед собой городской техногенный пейзаж. Это уже потом оказалось, что в Темном Городе есть и леса, и что-то вроде океана, и какие-то подземные норы, и скалы, и сады… Но название закрепилось и стало общеупотребительным. Теперь-то ясно, что ландшафт комплексной реальности определяется психосоматическими и личностными особенностями посещающего эту реальность субъекта. Если аналогов в Темном Городе не существует, то переходящий субъект или вообще не может осуществить переход, или создаст свой сектор комплексной реальности. Но для такого действия необходим чрезвычайно сильный личностный фактор переходящего субъекта. Как и любой обычный город или место на Земле, Темный Город довольно быстро стал ареной всяческих преступлений и противоправных действий. Первоначально как правоохранительные структуры, так и законодатели не были заинтересованы в происходящем. Повторилась история и с Интернетом. Только после ряда громких уголовных дел и судебных процессов во всех странах с вменяемыми политическими режимами были приняты соответствующие законы. Но трудности и проблемы остались. И в ряде случаев эти задачи не решены до сих пор, остаются вопросы. Можно ли считать убийство в Темном Городе преступлением? Ведь реальный аналог жив. А изнасилование? А какое-нибудь другое отвратительное деяние против личности? Если да, то как найти преступника? И как его задержать? Все эти и масса других проблем постоянно муссировались различными СМИ. Такая неразбериха создала целый рынок специфических услуг. Появилась особая категория сыщиков, слуг закона, стражей порядка и тому подобных обитателей Темного Города, облеченных властью или разрешениями на вторжение в частную жизнь. По аналогии с Интернетом (значительная часть нынешнего «населения» Темного Города – интернетчики) полицейские в городе назывались модераторами, или модерами, а облеченные властью представители администрации – администраторами (админами).

Технические средства доступа в Темный Город очень сложны и громоздки – особые кресла со множеством разнообразного оборудования. Такие устройства стационарны, и на их установку тратится немало времени, сил и денег, поскольку отладка и настройка весьма специфичны и напрямую зависят от места установки, времени и еще кучи разных факторов. Стоимость таких средств доступа настолько высока, что вплотную примыкает к цене за межконтинентальные авиалайнеры и суперкомпьютеры. Попытки разработать портативные или хотя бы мобильные устройства доступа успехом пока не увенчались, несмотря на значительные усилия и затраченные ресурсы.

Но при всем при том имеется немало людей, которым техника для перехода не нужна. Совсем. Они и так могут посещать Темный Город, когда им заблагорассудится. Я в их числе.

* * *

В тот раз Эльза меня просто-напросто выставила:

– Давай, просыпайся. Мне уходить пора.

Я и правда уснул. Все-таки усталость и напряжение последнего времени давали о себе знать. Причем усталость не только и не столько физическая, сколько моральная. Что-то во мне переменилось. И нельзя сказать, что я узнал нечто для себя новое. Нет. Я что, не знал, что ФСИБ не стесняется в методах работы? Что там человека могут вывернуть наизнанку, но информацию вытянут? Что люди куда-то исчезают бесследно? Что часто находят трупы со следами нечеловеческих пыток на растерзанных телах? Что каждый мой шаг где-то кто-то фиксирует? Знал, все знал. Но прятал эти знания глубоко внутрь, за рутинной работой, за перепихоном в офисе и чьей-нибудь квартире, за повседневной суетой и беготней.

И еще был Темный Город. Этот релакс был мне просто необходим, чтобы не сойти с ума и не сделаться полным и окончательным психом. Многие другие, кто имел возможность туда попадать, использовали периодический уход в Темный Город примерно так же, как и я. Нет, я не спорю – были, есть и будут иные люди, которые делают на Темном Городе и в нем самом хороший бизнес. Кто маленький, кто средний. Может быть, кто-то на этом делает и большие деньги. Это мне пока неизвестно, зато про небольшой бизнес в Темном Городе я знаю много.

– Ну? Все еще спишь? – не отставала моя подруга.

– Встаю, встаю, – ворчал я. – Халатик не одолжишь?

– Обойдешься. Не замерзнешь, сейчас тепло, не январь месяц. У тебя на все про все десять минут. Давай, шевелись.

– А можно я останусь? – без особой на то надежды уныло спросил я.

– Опять? Вот еще, – возмутилась Эльза. – Не ной, тебе не идет. Мы же договаривались, что только я у тебя могу оставаться, а не ты у меня.

Странно. Обычно девушки любят, когда «их мужчина» живет с ними. А вот моя терпеть этого не могла. Хотя сама жила у меня иногда неделями. Рекорд – полтора месяца. На большее ее не хватало. Но Эльза – девушка нестандартная. Работала она в одном интернет-издании средней руки. Ее работодатель требовал только факты и статьи об этих фактах, не особенно беспокоясь о достоверности. Пару раз ее даже привлекали к суду за клевету и диффамацию. Но кончалось ничем – владелец издания платил штраф, и все прекращалось по обоюдному согласию сторон. Все равно и само издание, и «потерпевшие» оставалось в прибыли – скандальные сплетни всегда ценились народом.

Эльза любила менять внешность. Переделывала прическу, цвет волос и «раскраску» лица. Из неизменных примет оставался довольно высокий рост – пять футов и восемь дюймов, длинные ноги, узкие красивые ступни, гибкое упругое тело. В юности она занималась художественной гимнастикой, подавала надежды, но вынуждена была оставить спорт. По официальной версии – из-за травмы колена, а в действительности – по причине какой-то грязной истории с ее тренером.

Наконец я наскоро привел себя в порядок и выбрался на парковку.

Так. Вот еще мне подарочек. Машина не заводилась. Что-то сломалось – или движок полетел, или электроника барахлит. Я по своей карточке вызвал техпомощь, а сам поймал такси. Таксист оказался веселым разговорчивым китайцем, без умолку болтавшим всю дорогу. Вообще-то, на мой взгляд, таксист – это такой же анахронизм, как лифтер и консьержка. Но вот поди ж ты: существуют до сих пор и, похоже, будут существовать всегда. Электроника не для случайного пользования, да и привыкли люди к живым таксистам. Я бы и сам не поехал в незнакомой машине без водителя.

Ехать было недолго, но головоломно, и времени на дорогу ушло бы много.

«Ну и какого черта? – думал я. – Мне не нужны дополнительные проблемы, поэтому я никогда не понимаю намеков. Вернее, я делаю вид, что не понимаю их. Делаю морду ящиком и молчу. Это эгоизм? Да, я никогда не скрывал, что эгоист. Если я не буду думать в первую очередь о себе, то кто еще, интересно, обо мне позаботится? Поэтому я стараюсь избегать всяких встреч, без которых можно прекрасно обойтись. Это обидно и неприятно звучит, да? Зато – честно. У меня уже и так куча вопросов и неприятностей. Дела, которые непонятно с какого конца раскручивать, хотя совсем недавно сидел без работы и мечтал о любом деле. Подружка, которая затрахала меня до потери пульса, а потом выставила за дверь. А я-то размечтался, что она меня потом покормит. Ага, как же, щас. Еще этот китаец, который не умолкает ни на минуту, и вообще полный абзац».

Я попросил говорливого таксиста тормознуть, расплатился и вышел. Он ничего не сказал – молча снял деньги, но как-то странно посмотрел на меня, когда отъезжал.

Пойду пешком.

Я шел по городу в довольно-таки хреновом настроении. Дерьмо. Почему у меня последнее время постоянно спина чешется? Следят, что ли? Кто? Я вроде бы не полный лох и уж слежку-то умею заметить – ведь нет же ничего. Никакого хвоста. Или я не вижу? Для проверки заглянул в витрину антикварного магазина старой музыки, а потом зашел туда и от нечего делать купил какой-то диск. На обложке слова: «Джангл-проект "Гости из будущего"», альбом «Время в песок».

Я вышел из магазинчика, продолжая вертеть в руках купленный диск. И ради чего он мне? Музыка когда-то была экспериментальной, в стиле ретро и поэтому практически неизвестной для публики. Полгода назад я слышал что-то подобное в одном очень незаметном и весьма изысканном клубе Темного Города. Продвижением (верее, возрождением) этого музыкального направления занималась небольшая компания чудаков-энтузиастов. Они были очень счастливы, что записали такой альбом, но в течение года практически не получили ни одного приглашения от концертных агентств – их эксперименты никого не заинтересовали. А им хотелось как-то оправдать материальные затраты, и наступил момент, когда они поняли, что окончательно созрели для того, чтобы выступать только в Темном Городе.

От музыкальных мыслей меня отвлек какой-то шум.

Вдалеке по улице со стороны периферии надвигалась темная масса. Она медленно ползла в мою сторону, увеличиваясь по мере приближения. Вскоре стало четко видно, что это толпа недружелюбно настроенных людей, каких именно – догадаться несложно, потому что только партия христианской молодежи перемещалась такими крупными толпами. Агрессивная толпа молодчиков. Улица узкая, деваться некуда, бежать поздно… да и стыдно, признаться. Во главе толпы – массивная фигура – скорее всего, начальник, предводитель или вождь. Как хотите, так и называйте. «Только уж больно он большой для вождя, – почему-то подумал я, – обычно все вожди бывают низенького роста». По краям этой неровной колонны шагали люди в защитных шлемах. Частные охранники? Полицейские? Вероятно, именно последние. Над толпой на длинных палках полоскались на ветру флаги, транспаранты и какие-то плакаты. Впереди – служители религии со своими знаменами. У одного в руках – чаша золотого цвета. Ее форма почему-то откликнулась в памяти старым фильмом «Гладиатор» – у римских легионеров на головах там было что-то такое очень похожее. С другой стороны надвигалась сходная толпа. Прохожих уже не стало, все двери, витрины и окна, выходящие на улицу, стремительно закрывались.

Передо мной резко затормозила машина, а из открывшейся двери высунулось молодое лицо:

– Эй. Чего стоишь? Залезай быстрей. Сейчас тут такое начнется.

Я шлепнулся на сиденье рядом с водителем, захлопнул дверь, и машина тотчас рванула с места. Я не сразу сообразил, что автомобиль поехал не сам, а им вручную управляет мой спаситель. Вернее, спасительница. За рулем сидела молодая особа яркой африканской внешности.

– Меня зовут Лорен. Я из ФСИБ, от Пола. Чтобы сразу снять все твои вопросы, скажу, что я работаю на этаже G, в его отделе. А сейчас я по его приказу прикрываю тебя. По его просьбе напоминаю тебе про дисковую пилу.

Меня всего передернуло. Напоминание мне очень не понравилось, пусть Пол и использовал его вместо пароля, для подтверждения полномочий этой обворожительной девушки. Сначала я хотел спросить, на кой черт меня нужно прикрывать и с какой радости Пол вдруг воспылал такой заботой обо мне. Но, посмотрев на Лорен, я прикусил язык. Девушка, которая меня буквально вытащила из-под наползающей толпы, была не просто классная – она подавляла своим совершенством. Где-то я видел такую же. Похожую. В каком-то фильме или на телеканале? А может, в глянцевом журнале? Не помню. Если в одежде любой девушки должно быть специально отведено место для бросания нескромных взглядов, то у Лорен таких мест имелось множество. На ней были темно-оранжевые джинсы до колен, туго обтягивающие прелестную попку и подчеркивающие длину стройных ног, а на животе узлом были завязаны полы белой блузки, открывая широкую полосу золотистой кожи. От африканских предков ей также досталась грациозность, пластичность, изящество и узкие ладони с тонкими длинными пальцами. Огромные черные широко расставленные глаза и постоянно улыбающийся рот дополняли общую картину.

– А как вы… как ты меня нашла? – удивился я.

– Не тупи. Пол говорил, что у тебя хорошая голова. Я же вела тебя все это время. Кстати, за тобой что-то слишком много народу таскается, не замечал? Может, и наши, но вряд ли. Я их не узнаю. Это кто угодно может быть.

– Да знаю, – почти не соврал я, – но что я могу? Оторваться? Нет проблем, но они еще кого-то пошлют, кого я, может, и не замечу. Лучше пусть так. Скрывать мне сейчас особо нечего, сам пока еще не разобрался.

– Плохо. Время идет, а тебе отчет писать.

– Мне нужно в Темный Город. На пару дней.

– Тоже нет проблем, – засмеялась она, – только об одном давай договоримся, и тебе с этим нужно как-то согласовать все свои дальнейшие действия.

– С чем «с этим»?

– Вот с этим: не смотри на меня так, – рассердилась она.

– Как «так»?

– О дьявол! Как на сексуальный объект. У нас с тобой чисто рабочие отношения, приказ есть приказ. Понял? Привыкай.

– Привыкну… – я кивнул, – вероятно. Но странно, почему-то большинство людей, занимающихся деятельностью, аналогичной моей, обладают тяжелым характером. Есть в этом нечто мистическое. Как думаешь?

– Как думаю? – Лорен посмотрела на меня, прищурившись. – Мистика здесь ни при чем. А вообще, что такое тяжелый характер? Что означает это выражение? Всегда хотела узнать, а тут подходящий случай.

– Если коротко, но емко, то это характер, тяжело переносимый окружающими: родственниками, знакомыми, вместе работающими людьми. Например, нетерпимость к чужим ошибкам, или к чужой безалаберности, или к глупости. Иногда тяжелый характер определяется педантизмом, переходящим в занудство. Вариантов множество, но главное – это то, что рядом с «тяжелым человеком» обычно тяжело находиться.

– Пытаешься свалить свой трудный характер на профессию?

– Ага, – утвердительно кивнул я. – Разве нельзя?

– Ну почему же сразу нельзя? – примирительно согласилась Лорен. – «Можно, мальчик, но только один раз». Знаешь такой анекдот?

– Нет, расскажи. – Анекдот я, конечно, знал, но мне захотелось его услышать из уст Лорен.

– Значит, так. Мужик ремонтирует крышу небоскреба, а тут прилез какой-то мальчишка и говорит: «Дядь, а дядь, можно я с крыши спрыгну?» Дядя и отвечает: «Можно, мальчик, но только один раз». Кстати, если связать характер и профессию, то возможны несколько вариантов объяснения. Во-первых, от правильности и точности действий человека со схожим родом занятия, как правило, зависит очень много: он чувствует себя сапером и может ошибиться только один раз… Хе-хе, достойная аналогия, да? Поэтому ты так критично и относишься к чужим ошибкам, вздору и невнимательности. Во-вторых, от постоянной работы с компьютером – с машиной, с которой особо не пошутишь, – возникает жесткость характера. Ведь машина не понимает плохого настроения и юмора, ее нельзя уговорить, а работать с ней можно, только четко выполняя определенные инструкции.

– Ну мои-то ошибки не столь критичны, как ошибки сапера, – усмехнулся я, – а вот второй пункт попал в самую точку. Я часто ловлю себя на том, что стал вести себя почти как компьютер.

– Хм, не подумай обо мне плохо, но первая мысль, пришедшая мне в голову, была: ты постепенно теряешь интерес к женщинам. Я права?

– Вот уж нет. Не дождешься. Скажем так. Представь себе компьютер… сетевой сервер, на котором находится несколько порноресурсов. Вот так примерно.

– Ну все в порядке, – засмеялась Лорен, – если ресурсы постоянно обновляются. Но все вы – одинаковые.

– Кто «вы»? – спросил я.

– Мужики, кто же еще? Все козлы, – разочарованно сказала она. – Я с двенадцати лет не могу спокойно выходить на улицу. Сразу возникают проблемы. Пришлось изучать борьбу и самые разные формы самозащиты. Кое-чему научилась. Ясно? Так и попала в контору.

– Погоди, – насторожился я, – ведь Пол мне говорил, что весь его отдел собран по тюрьмам и клиникам для всяких разных психов и маньяков.

– Не совсем весь отдел, но в принципе верно.

– Значит, и ты тоже?

– Может, хватит, а? – Лорен уже казалась не столько рассерженной, сколько начавшей терять терпение. – У нас еще полно работы на сегодня.

На вид ей было года двадцать два – двадцать три, не больше. Я не мог найти в ней каких-нибудь внешних недостатков. Она не выглядела скучной, недовольной или просто расстроенной. Если отвлечься от ее красоты и какой-то дикой, безумной сексуальности (а отвлечься, по понятным причинам, для меня было весьма трудно), Лорен оказалась очень интересным и умным собеседником. Неожиданно, буквально через пару фраз, она разговорила меня так, что мы стали почти друзьями. Эта способность – сразу располагать к себе – бывает либо врожденной, либо достигается долгим и упорным тренингом.

Потом Лорен выдала мне парочку таблеток. Какие-то новые, никогда не видел таких – бесцветные люминесцирующие на солнце капсулы. Для поднятия тонуса и настроения. Другую пару она проглотила сама.

Она лихо нажимала на педали и ворочала рулем, а я с наслаждением наблюдал редкое зрелище. Это было действительно красиво и безумно сексуально. А где-то ближе к центру города нам вдруг стало до чрезвычайности весело. Редко приходится кататься на машине, управляемой вручную, и каждая такая поездка, что ни говори, – экскурсия. Из открытого окна веяло прохладой, после дневного городского пекла было необыкновенно приятно, и мы даже на мгновение забыли обо всех наших проблемах. Вернее, это я забыл.

Мы время от времени останавливались, просматривая дорогу, нет ли наблюдателя или еще кого-нибудь в этом роде. Ну вот, кто-то опять едет за нами, однако проехал мимо, даже не посмотрел в нашу сторону.

Нет, показалось.

По дороге прихватили какого-то старика-попутчика. Лорен сказала, что так будет безопаснее. Почему? Ей виднее. Наш пассажир оказался старым программером. Причем еще осколком той давней эпохи, когда программировали вручную – «писали программы», набивая на клавиатуре команды и код. Старый программер направлялся с работы из центра домой, и Лорен почему-то решила, что подвезет его. По дороге разговорились. Он поверил байке, что мы – ищущие заработок безработные дизайнеры, что в тот момент вполне походило на правду. Старик рассказал о демонстрации и возникшей сразу же свалке. Ничего нового, примерно то же самое, что и так станет всем скоро известно или о чем легко можно догадаться. Погромы, разбитые витрины, сожженные машины и избитые прохожие. Несколько человек убито, множество покалечено. Но старик имел честь лично знать вожака той банды – было время, они жили в соседних домах. Звали того типа Эрнст Кройц. По сути дела, он не был настоящим главарем – его недавно исключили из партии за воровство, сексуальные извращения и домогательства к однопартийцам. Однако в политике он разбирался хорошо, а соседи и бывшие соратники его откровенно боялись. Вот и теперь его банду, скорее всего, не тронут. С политиками и представителями верхних эшелонов власти он был на «ты», без проблем проходил на их тусовки и везде был своим парнем. А если даже кого-то случайно и арестуют, то лишь допросят и отпустят. Но зато много десятков простых пешек и случайных идиотов возьмут для порядка, и кто знает, когда эти случайные идиоты выйдут на волю и выйдут ли вообще?

За разговорами да новостями быстро пролетело время. Незаметно перешли на бытовые темы, и тут своей болтовней дед окончательно испортил мне хорошее настроение, возникшее после встречи с Лорен. Хотя о чем, собственно, говорил старик? О самых повседневных заботах. Мало получает, а деньги сразу же уплывают из рук – жизнь стала заметно дороже. Ежедневный завтрак, обед и ужин – вот и вся зарплата. И так изо дня в день, и еще приходится ждать увольнения по возрасту…

– Спасибо и счастливого вам пути, – дед по старинке протянул нам руку, – я уже почти дома. Скоро вам предстоит длинный путь, а вы, я вижу, еле ноги передвигаете. Не сидите долго за рулем, это опасно.

Потом он застенчиво предложил Лорен несколько кредитов. Подвезли, мол, да еще вручную, а эта услуга дорогого стоит. Мы поблагодарили старика, но отказались. Когда он отошел на значительное расстояние, Лорен мне сказала:

– Ну все, хватит лирики. Теперь работаем. Нам много чего еще предстоит сделать за сегодня…