Разговоры посредством городского проводного телефона велись столь редко, что я, наверное, скоро вообще разучусь им пользоваться. Вернее, не так: звонили-то часто, только вот ничего полезного из телефонных глубин не доносилось. То «Новая стоматология», то юридическая помощь, то телевизионный опрос. Зато сам я по городскому давно никуда не звонил и деловые переговоры через него старался вести как можно реже. Но бывали исключения. По телефону приходилось отвечать, особенно когда Инга уходила в кафе. Во избежание проблем наши обеденные перерывы не перекрывались. Но они всё равно считались аварийным временем и могли затянуться на двадцать-тридцать минут, причём сами по себе. Почему обед – аварийное время? Потому что теоретически возможно отсутствие нас обоих на рабочих местах. Может кто-нибудь прийти или что-нибудь случиться. А это опасно для бизнеса.

– Слушаю, – устало сказал я в трубку.

– Вы получили наши предложения? – послышалось оттуда без всякого «здрасьте».

– Вы о чём? Представьтесь, пожалуйста.

– Письмо получили?

– Какое именно? У меня обширная корреспонденция.

– Конверт с фотками?

– С какими? – спросил я и тут вдруг вспомнил. И вчерашний конверт, и дурацкое его содержимое.

Видимо, по моему голосу вопрошающий что-то понял.

– У вас время до конца рабочего дня. Потом разговор будет вестись в ином ключе.

Трубку повесили. Чёрт бы их побрал, имбецилов.

В этот момент появилась вернувшаяся с обеда Инга. Очевидно, она догадалась, что я говорил по телефону и пребываю в скверном расположении духа.

– Вы очень заняты, босс? Извините, конечно, но по вашей просьбе я не выяснила ничего полезного.

– Это вы о чём? – Новая порция воспоминаний и дурацкий телефонный звонок слегка выбили меня из колеи и заставили забыть о вчерашнем разговоре.

– Ну как же, – удивилась девушка. – Я о том бумажном письме в коричневом конверте. Человека этого, что выдаёт себя за автора послания, по всей видимости, в природе не существует. Зато письмо практически без изменений взято из интернета. Данный текст приводится в качестве удачного примера.

– Примера чего? Сегодня я что-то не в форме, излишнюю тупость проявляю.

– Примера удачного сопроводительного письма. Вас интересует адрес того сайта?[18]

– Нет, конечно. Спасибо, Инга, – расстроенно поблагодарил я. – Пока подождём. Если у нас тут классический шантажист и он тупо скачал письмо, дабы его не идентифицировали по стилю изложения, то обязательно скоро проявится. Такие долго не молчат.

Я решил пока не говорить своей помощнице, что этот шантажист уже проявился. Только вот что ему от меня надо, так и осталось невыясненным.

– Тогда ладно. Теперь по делу тех молодожёнов, что надумали разводиться. Кажется, знаю, как можно максимально аккуратно выполнить их заказ.

– Да? – заинтересованно удивился я, интонацией выказывая долю сомнения в исходе дела.

– Да, – кивнула Инга. – Та девушка должна объявить, что переоценила свои возможности и лишь недавно поняла, что ей нравятся исключительно женщины и она не видит себя в полноценном браке с мужчиной.

– Жестоко. Они на это пойдут? Думаете, это никак не повлияет на дружбу их родителей?

– Не должно. Во всяком случае, может пройти гладко. Второй вариант: ей достаточно сообщить, что полностью асексуальна и супружеская жизнь её лишь утомляет, тяготит физически и доставляет моральные огорчения. Парень, в свою очередь, скажет, что его темперамент не позволяет жить с молодой девушкой в непорочном браке. Изменять не позволяет природная порядочность, вот они и разводятся. Ей, конечно, всяких там семейных психологов-сексологов начнут навязывать, но через это придётся пройти. В крайнем случае можно подготовить и представить фальшивые заключения. Потом, когда они разведутся, а все окружающие успокоятся, мосты будут сожжены и она сможет «вылечиться» от своего недуга. Или нет, это уж как сама пожелает, но дело будет сделано.

– Инга, вы гениальны! – сказал я вслух, а про себя подумал: «Действительно умная девочка, повезло с ней. Недаром этот Протей, упомянутый в распечатке, найденной после моего возвращения оттуда, принял именно её внешность».

– Спасибо, босс. Тогда осталось лишь поговорить с этими людьми. Тут вы сами должны. Приглашение я выслала им согласно полученным от вас полномочиям, завтра парочка должна прийти. А вообще… Знаете, босс, если исключить этот случай, такие дела очень похожи. Начинаешь работать, и складывается странное ощущение, будто у всех одинаковые проблемы и стандартные ситуации. Мне иногда кажется, что бо_́льшая часть людей – это живые роботы, автоматически выполняющие заложенную в них программу. Как неписи в сетевых ролёвках.

– Не только вам так кажется. Когда-то был у меня немного странный приятель, одержимый идеей узнать, куда это в таком количестве ездят пенсионеры в час пик по будним дням. Парень взял отгул, не пожалел времени, выбрал в автобусе какую-то случайную бабку и стал следить за ней. Так бабуся доехала до конечной остановки, перешла на противоположную сторону, села на другой маршрут, снова доехала до конца, опять пересела – и так несколько раз, рандомно меняя номера маршрутов. Мой приятель продолжал наблюдение до тех пор, пока не устал. А бабусе хоть бы хны, опять куда-то уехала. Тут же, не сходя с места, парень окончательно умом тронулся. Теперь он железобетонно убеждён, что живёт в матрице, а все бабки – это автономные боты. Чисто виртуальные персонажи, наполняющие мир для создания эффекта общей толчеи и ощущения плотности населения.

– Наверное, ваш приятель тронулся несколько раньше, – выдала своё заключение Инга. – И как он сейчас?

– Когда виделись последний раз, находился в состоянии ремиссии. Периодически ложится в клинику, где ему проводят курс нейролептиков.

– У Эдгара По есть такой рассказ – «Человек толпы». Очень похоже. Не читали?

– Нет, – неожиданно для себя солгал я. Мне вдруг очень захотелось услышать, как моя помощница интерпретирует известную новеллу американского классика. – Он иногда писал довольно-таки неприятные рассказы, и я не очень люблю читать этого автора.

– А зря. Там так. Выздоровевший после какой-то болезни главный герой, от имени которого ведётся рассказ, сидит «в одной из лучших лондонских кофеен». Заворожённый толпой за окном, он наблюдает и анализирует различных людей, которых рассматривает. Достаточно долго старается классифицировать прохожих по одежде, манере поведения и внешнему виду. Вдруг главный герой обращает внимание на какого-то старика, чьё лицо как бы отмечено смесью кровожадности и веселья. На вид он, цитирую, «небольшого роста, очень худощав и, казалось, очень слаб». На незнакомце грязная рваная одежда, а под ней, к изумлению рассказчика, тонкое дорогое бельё. Из-под плаща выглядывает кинжал, а на пальце сверкает бриллиантовый перстень. На лице «ясно видно умственную силу, осторожность, скупость, холодность, злобу, кровожадность, торжество, весёлость, безграничный страх и безнадёжное отчаяние». Неимоверно заинтригованный личностью этого странного человека, рассказчик быстро надевает плащ, хватает шляпу и выскакивает на улицу, чтобы издалека проследить за незнакомцем. Дело к ночи. Довольно скоро становится заметно, что старик воодушевляется, когда оказывается среди толпы, и, наоборот, сильно расстраивается, когда людской поток тает, оставляя его одного. Преследуемый проходит через рынки, торговые площадки и магазины, ничего не покупая. Он направляется в самую отдалённую и бедную часть Лондона. Преследование продолжается в течение всего вечера, всю ночь и следующий день. В конце концов смертельно усталый рассказчик оказывается прямо перед стариком, который по-прежнему не замечает его. Главный герой приходит к выводу, что этот странный старик – «человек толпы», живое воплощение тягчайших преступлений, который просто не может оставаться наедине с самим собой. Невозможно ничего узнать ни о нём, ни о его поступках.

– Цитируете по памяти?

– Помню. Это сравнительно небольшой текст.

– Интересно.

– Очень интересно. Особенно интересно, зачем вы мне лжёте?

– Я? – встрепенулся я. Вот неожиданный вопрос. – Когда я вас обманывал?

– Только что. Вы читали этот рассказ, признайтесь. Читали и хорошо знаете. Так для чего соврали?

– Читал, конечно, – смущённо признался я. – Понимаете, Инга, мне вдруг захотелось услышать вашу интерпретацию этого широко известного литературного произведения.

– Вы её не услышали. Я просто пересказала сюжет. Больше не лгите, прошу вас. Мне временами кажется, что вы такой же человек толпы, только более социализированный и не столь страшно выглядите. Если мы хотим работать вместе, давайте не будем врать друг другу. Тем более по мелочам.

– Хорошо, обещаю, – пристыженно пробормотал я. – Постараюсь даже не играть с фейками в социальных сетях.

– Это радует. Для окружающих вы лучше смóтритесь в роли правдивого человека.

– Ну если в роли, тогда ладно, договорились, – рассмеялся я. – Тем более что мотивы окружающих часто незатейливы и просты.

– А вот не факт. Вы абсолютно уверены в том, что стопроцентно знаете все мотивы? Я – нет. Зачем мне их знать? В семидесяти процентах случаев они исключительно увеселительные.

– Ну вот видите, – согласился я. – Каждый судит по себе и через свою призму, даже самые беспристрастные судьи, что уж говорить о нас, смертных. Считайте это жестом доб рой воли.

– Это было очень познавательно. Хотите совет? Правильно расходуйте свою энергию. Не тратьтесь на фейки и по пустякам.

– Почему бы не прислушаться к доброму совету? Фейки всё равно легко опознаются, их просто определить. Наверное, это поможет чуть-чуть повернуть жизнь в лучшую сторону.

– Повернёте. А фейки, они всегда быстро затухают. Вот с одним таким я заобщалась, а он взял да исчез. Так и не успела выяснить, кто за этим ником стоит.

– Или сидит.

– Или сидит, – кивнула Инга. – Сейчас на многих зонах и в тюрьмах смартфон достать без проблем, были бы деньги.

– Да уж…

Тут неожиданно подумалось, что хорошо бы осуществить одно внеплановое мероприятие, но его последствия предсказать не удастся. Для таких случаев я всегда таскал в кармане джинсов рублёвую монетку. Ничуть не скрываясь, подбросил рубль, и решение было принято.

– Слушайте, Инга, а давайте пообедаем вместе?

– В смысле? – заволновалась девушка.

– Спустимся в здешний кафетерий, он вполне тянет на полновесную столовую. Там можно хорошо пообедать. Как раз время.

– Ага, регулярно там питаюсь. Давно хотела узнать, а что такое «столовая»?

– Такое предприятие общественного питания, где самообслуживание и принимают всех желающих в любое время работы заведения, – занудно объяснил я. – Всё готовится заранее, а не по заказу.

– У меня идея получше.

– Да? Что за идея? – забеспокоился я.

– Давайте сделаем заказ с доставкой сюда и поедим прямо в офисе. Закроемся на обеденный перерыв и никуда не пойдём.

– Говорят, британские учёные доказали, что любители обедать за рабочим столом и выполнять при этом другие функции обманывают свой мозг. Заставляют его терять связь с желудком. Из-за этого сигнал о сытости не поступает, что может негативно сказаться на уровне сахара в крови.

– А мы не станем спрашивать свой мозг о связях с желудком, – сказала Инга и подошла ко мне.

«Опять то же самое. Что ж такое-то?» – пришла на ум шальная мысль, но решил с негодованием её отогнать. Инга не такая девушка, чтобы допустить фривольное понимание ситуации.

Но, надо сказать, понимание сильно ошибалось…

– Зачем это вам? – спросил я, когда мы закончили.

– Ну, так. Чтобы было. Я коллекционирую мужиков. А секс – самый удобный способ. Вот теперь можно и пообедать.

– А что у вас в этом вопросе на первом месте: любовь, секс или коллекция?

– Разумеется, коллекция. – Она игриво склонила голову набок, и это придало её лицу ещё больше порочной сексуальности. – Хотите об этом поговорить? У меня только одно условие.

– Какое? – удивлённо спросил я.

– Давайте не будем про секс. У меня от него крыша едет. От любви ещё никто не умер, а вот от секса бывает. Я не предлагала вам переспать со мной, мы просто молча сделали это, так что давайте лучше поговорим о коллекции. Да и вообще, это очень смешно и немного неприлично.

– Вы прямо так об этом мне сейчас говорите?

– А что такого-то? Мы договорились не врать друг другу. Кто-то фотографии собирает, кто-то – окаменелых трилобитов, а я вот мужиков.

С этими словами она откуда-то сбоку вытащила свой телефон, вытянула руку и сделала несколько снимков.

– Сотрите немедленно!

– Чего вдруг? Пусть будет. В интернет выкладывать не собираюсь, только так. Для себя. Кстати, я записала, как мы тут развлекались. На время поставила.

– Инга!

– Что? – Она подняла брови и посмотрела прямо на меня.

– Вы засняли видео?

– Нет, только фотки. А надо было видео? – абсолютно серьёзно переспросила девушка.

– Смешно…

– Хоть вы оценили. А то очень неприятное ощущение, когда надо контачить с не понимающими моего изящного чуйства юмора. После каждого прикола и пары секунд неуклюжего молчания приходится объяснять: «Да лан, шучу я, шучу», чтобы не зацепить нежных чуйств этих тупорылых ублюдков… Слушайте, босс, давайте всё-таки поедим, как вы на это смотрите?

А когда потом, совсем вечером, после трудового офисного дня, я залез в машину и вставил ключи в зажигание, сзади в мою шею упёрлось нечто твёрдое и металлически холодное.

– Сидим тихо и не дёргаемся, – сказал незнакомый мужской голос. – Плавно выезжаем со стоянки и следуем моим инструкциям. У шлагбаума чтобы без всяких глупостей.

В зеркале маячил какой-то тип в маске на всю голову. Видимо, он прятался на полу за передним сидением, поэтому я и не заметил его, когда садился в машину. Что ж такое-то? Бедная у кого-то фантазия. По-моему, он следовал классике и для антуража натянул на голову чёрный женский чулок. Сразу было понятно, что мужик по уши накачанный. Как на такого произвести впечатление, я не знал. И тут понял, что действительно вляпался по самые уши. Оставалось лишь молить какого-нибудь бога, чтобы не уронить в глазах похитителя остатки собственного достоинства.