По дождливой пасмурной улице, в сторону междугородной железнодорожной станции, торопливо шагали двое. Первый, неприметный человек среднего роста, был одет в поношенный костюм спортивного покроя. В руке он нёс небольшой лёгкий чемоданчик. Второй прохожий, более высокий, грузный и полный, вышагивал с видом человека, хорошо устроившегося в этой жизни. Он был в штатском, но выправка выдавала в нём бывшего военного. На голове у него криво сидела старомодная шляпа, а в руке он держал антикварную трость с серебряным набалдашником.

– Вы на станцию? Не к вокзалу идёте? – спросил он, поравнявшись с первым прохожим. Тот обернулся и, узнав незнакомца, сказал с улыбкой:

– Да, конечно, – подтвердил первый. – Но вы меня опередили. Думал, что появитесь позже, ведь я рассчитывал встретить вас уже там.

Это было сказано негромко, с некоторой иронией. И, хотя неприметный незнакомец отреагировал спокойно, голос его дрогнул. Второй понял это. Они пошли рядом, вскоре достигли самой станции и остановились на привокзальной площади. Мимо проносились автомобили, а над головами – флаеры и мелкие дроны.

В зале ожидания оказалось полно народу. Поезда задерживались по неизвестной причине. Напряжение в зале росло.

Пассажиры всё прибывали. Народу оказалось так много, что незнакомец не мог пройти к своему месту, и ему пришлось сесть на скамейку рядом с другими. Мимо них проходили люди, и они вполголоса обменивались впечатлениями о новостях дня. Но вот зазвенел звонок. Все тотчас же повернулись в ту сторону, где находилось помещение начальника станции, но увидели лишь его голову, быстро мелькнувшую в дверях. Последовал второй звонок, третий, четвёртый. Поезд всё не приходил. Незнакомец кивнул сам себе и занял освободившееся у окна место.

– Что за нелепость! – говорили пассажиры. – Где поезд?

Люди, стоявшие ближе всех к двери, в бешенстве толкали друг друга. Незнакомец, сидевший на скамейке, тоже подошёл к двери и постучал в неё. Он хотел узнать, в чём дело. Ему ответил голос, говоривший на диалекте другого мегаполиса:

– Поезда задерживаются на час. Просьба покинуть помещение вокзала. Сейчас здесь начнётся плановая дезинфекция.

То же самое объявили по громкой связи.

В это время в зал приходили всё новые и новые люди, с чемоданами и ручным багажом. Пассажиры говорили друг другу:

– Ну вот, доигрались! Уже и поезда нормально перестали ходить. Даже с вокзала выгоняют.

Некоторые принялись громко и нецензурно ругаться.

Голос по громкой связи произнёс:

– Внимание, господа! Пройдите пока в японский ресторан. Он здесь весьма неплох. Там, наверно, уже действуют вечерние скидки, а в зале пока закончится санитарная обработка.

Большинству идея понравилась. Люди направились в ресторан при станции, а неприметный незнакомец, сидевший у вокзального окна, громко сказал своему соседу:

– Не знаю, как вы, а я тоже проголодался. Пойду. Захотелось чего-нибудь перекусить.

Он встал и, не обращая внимания на то, что все пассажиры, очевидно, были голодны так же, как и он, взял свой чемоданчик и направился в сторону ресторана. За ним последовали ещё несколько человек.

За окном шумел Город. Тёмный Город. Ночной Город. Найт-Сити, как его всё чаще называли в последнее время. Город, в котором никогда не было ночи и не существовало мрака. Или он был? Просто люди забыли, что такое ночь. Нет, не так. Не забыли. Они привыкли. Они жили, работали, учились, общались, а когда наступала ночь – ложились спать. Или, наоборот, спали днём, а ночами выходили на работу. Они просто забывали о времени суток. А Город шумел. Он заполнял собой всё, а люди думали, что это ветер. Ветер, который принёс сюда эту ночь. Но нет – это сам Город. Он поглотил ночь. Ночь была где-то там, далеко. Она сохранялась за границей Города – в том мире, который люди называли далёким. Город же оставался здесь, он существовал своей жизнью, своими привычками, прошлым, настоящим, своим будущим. Он был частью мира, но и сам стал целым миром. А ещё у Города имелись жители. Люди. Их было много, очень много. Миллионы людей. Многие не догадывались, что жили в Городе, что жили в темноте и безмолвии.

Тем временем в зале ресторана тоже стало шумно и многолюдно. Все или ждали заказов или уже ели и пили. По традиции в этом заведении служили только живые люди, никаких дроидов. Повара и официанты работали с быстротой, на которую способны лишь китайцы. Один из них принёс на подносе мясо, нарезал его на куски, разложил по тарелкам и поставил перед каждым посетителем. Затем он стал разносить другие блюда.

– О-о-о! А это вкусно! – сказала пышно разодетая женщина с новыми глазными имплантами. – По-моему, это искусственная свинина, вы согласны? А что за гарнир?

– Это варёный рис, мадам, идентичный натуральному.

– А где же натуральный гарнир? – спросила женщина. – Я не ем синтетику!

Официант ответил:

– Не знаю, мадам. Не спрашивайте меня о том, чего я не могу знать.

Она попробовала второе блюдо и сказала:

– Здесь тот же гарнир. Тут что, всё ненастоящее? Может быть, его сделали из бытовых отходов?

Официант выслушал её и спокойно заметил:

– Вот как? Вы что же, хотите сказать, что наши гарниры можно сделать из бытовых отходов?

– Да. И не только из бытовых отходов. Из чего угодно!

В это время второй официант принёс другое блюдо. Он разложил его перед несколькими мужчинами:

– Рис, господа, – пояснил официант. – На сей раз натуральный, можете не сомневаться.

Посетители стали пробовать свои заказы. В этот момент из глубины зала вышел ничем не примечательный человек, тот самый неприметный незнакомец, что пришёл с бывшим военным и сидел у окна на вокзале. Он остановился возле стойки и сделал заказ коктейля «Эксодус». Делая вид, что ждёт коктейль, незаметно распылил какое-то вещество. Потом расплатился и покинул ресторан.

В этот момент один из посетителей выскочил на середину зала и стал дико орать что-то непонятное на неизвестном языке.

– Кто это? – поинтересовался один из посетителей, обращаясь к своему соседу.

– Понятия не имею. Никогда раньше его не видел.

Тут стали странно себя вести ещё несколько человек. Вскоре после этого в зале погас свет. Посетители, сидевшие ближе к выходу, бросились к дверям, но их уже поджидали полицейские.

– Стой, стрелять буду! – крикнул один из них. – Документы!

Все сразу же подчинились и выставили вперёд чипированные левые руки, чтобы показать, что они действительно граждане Города.

На этом активная фаза операции для меня завершилась.

Да, неприметным незнакомцем, заказавшим коктейль, был я. Так проходила давно запланированная совместная с полицией акция по выявлению опасного наркодилера. Разработанный в подпольных лабораториях новый наркотический препарат, условно названный Х-416, ещё не поступал на рынок, только проходил испытания. Контрольный образец Х-416 у нас уже имелся. Препарат был очень сильный. Из сведений внедрённой агентуры мы хорошо знали, что сам дилер и его подручные уже попробовали новое вещество. Это у них получилось случайно: они просто нанюхались его при фасовке, но и такого количества оказалось достаточно. Биохимики установили, что при смешении его с другим веществом, которое неоригинально назвали key-50, возникал синергический эффект – при взаимодействии находящегося в организме Х-416 с key-50 растормаживалась вторая сигнальная система условно-рефлекторных связей в головном мозге человека, и такой человек делался резко неадекватным. Вот это-то key-50 незаметно для окружающих я и распылил в зале. Дилер потерял над собой контроль, чем себя выдал. Вместе с ним попались его подельники.

На другой день прошло экстренное совещание у шефа.

Административные совещания по итогам совместных операций чаще всего назначались ровно на полдень. Я, честно говоря, думал, что говорить будем о практических результатах операции на вокзале, но реальность оказалась совсем иной.

Шефа за глаза величали попросту Майк, потому что его тёзок у нас не имелось, ошибиться казалось невозможным. Но обычно все подчинённые называли его попросту «шефом». В последнее время почти все свои заседания шеф любил проводить по одной и той же устоявшейся схеме. В заранее объявленное время в его кабинете собирались все мы – его сотрудники, которых насчитывалось семнадцать человек. Технический персонал на такие сборища не приглашали. Мы рассаживались, и озвучивалась причина собрания. Потом шеф что-то говорил, обычно сопровождая свою речь презентацией. Далее кто-нибудь выступал, а шеф интересовался мнением присутствующих. Тут все втягивали головы в плечи и молчали, надеясь, что их минует чаша сия. Тогда Майк выдёргивал кого-нибудь персонально и велел высказываться по существу. Жертва в ответ обычно что-то блеяла и отделывалась самыми общими словами, которые, как правило, шефа вполне устраивали. Тогда совещание объявляли закрытым, всем предлагали быть свободными. Оставались лишь те, кого называл шеф. Обычно ими становились все, кто непосредственно работал по теме заседания, или те, кому предлагалось эту работу поручить.

Вообще-то ничего оригинального. Но изредка случалось и так, что схема с треском разваливалась. Кто-нибудь не выдерживал и высказывал своё личное, незапланированное мнение, обычно аргументированно обоснованное. Или не высказывал, а просто не сдерживал кислого выражения лица. Такому тоже предлагали остаться.

Ничто не мешало подобные совещания проводить дистанционно. Иногда они действительно так и проходили, но начальник любил очное присутствие. А ещё наш шеф терпеть не мог опозданий. Сам же мог и опоздать, и кого-нибудь внепланово к себе пригласить или просто задержать без видимых причин. Поэтому подчинённые приходили заранее и стояли в приёмной: лишних стульев у нас не было. Сиденья полагались лишь для секретаря и двух посетителей.

Кроме самого начальника в нашу команду входили три четвёрки модераторов, которые работали посменно, два врача, два парамедика и один-единственный штатный детектив с ненормированным рабочим днём. Последним был я.

В тот раз обсуждалось какое-то письмо Администрации Города с предписанием «наладить гибкое управление по целям: синхронизировать команду для достижения выдающихся результатов». Ничего делать для достижения таких результатов никто из нас не хотел, но отреагировать были обязаны, вот и совершали чисто ритуальные действия, положенные по протоколу.

– Дорогие коллеги, – начал свою речь Скиннер, – Администрация Города информирует нас, что в целях противодействия угрозам устойчивости и безопасности планируется осуществить комплекс мер по ограничению общего доступа к сервисам общественного пользования. В этой связи позвольте ознакомить вас с официальным письмом Администрации.

Шеф сам читал присланный документ. Лично, своим голосом, не стал перепоручать электронному спикеру. Судя по голосу и каменному выражению лица, его самого тошнило от этого текста. Ничего нового для нас там не содержалось, всё это мы давно уже знали. Но почему-то шеф решил ознакомить нас с полным объёмом присланного письма лично:

– …В эпоху многозадачности в условиях быстро меняющейся внешней среды, – монотонно читал Майк, – синхронизация работы команды вокруг единых целей становится той точкой опоры, которая позволяет развиваться и двигаться вперёд, несмотря ни на какие вызовы. В то же время классические методы управления…

На этом заседании мне вдруг жутко захотелось спать. Глаза просто слипались. Тогда я начал вспоминать о домашних бытовых проблемах, что всегда действовало отрезвляюще на мой мозг.

«Машину на профилактику надо бы поставить, – думал я под бубнёж начальника. – Механику обследовать, электронику протестировать. Снова траты. Да и искин у меня что-то уж очень умный стал. Как бы закладок и вирусов не нахватался. Ещё и квартирку проверить надо, давно ревизию не устраивал. Сам справлюсь или специалистов пригласить? Не хотелось бы. Пускать к себе чужих людей – не есть хорошо. Мало ли кто там придёт».

– …Гибкое управление по целям, – тем временем продолжал вещать шеф, – так же как и гибкое управление по результатам, – это та система управления, что позволяет повысить качество работы и добиться решения задач, поставленных самой системой…

«А ведь мне и к доктору надо зайти. Она велела ещё раз провериться после того эпизода. Как раз нужное время прошло».

К врачу я тогда попал в очередной раз и совсем не по своей воле, а после эпизода с перестрелкой. Как-нибудь подробнее расскажу о своём пребывании в стационаре. Там случилось много чего интересного.

– … подлежат полному запрету. Данные сервисы используются для обхода блокировки информационных ресурсов, доступ к которым запрещён в соответствии с законом…

Дремота не отступала и казалась непреодолимой. Вот уже полчаса мы сидим и слушаем скучнейший доклад Скиннера. Ну зачем, для чего он нам это всё читает? Ведь знает же, что нам всё это и так давно известно.

«Вообще-то, – думал я, давно уже не обращая внимания на шефа, – если есть возможность, то лучше всё же в специализированный сервис обратиться. Только надо надёжную фирму выбрать, проверенную, чтобы с гарантией и хорошей репутацией».

Я уже не мог бороться с дремотой, когда почувствовал ощутимый удар в бок, полученный от своей девушки.

– Не спи, – тихо прошептала Лин, – со стула свалишься.

Присутствующие тоже с трудом боролись со сном. Не только я, и это радовало. А ещё это почему-то успокаивало, появлялась какая-то общность, как у группы заговорщиков.

– Итак, дорогие коллеги, надеюсь, по сказанному всё понятно? – неожиданно резюмировал Скиннер. Все и не заметили, как его речь завершилась. – Вопросы имеются?

Всем бы промолчать и разойтись, но тут вдруг вылезла моя девушка.

– Если можно, у меня вопрос. Шеф, для чего это всё нам надо слушать? Все мы уже получили это письмо и прочитали его. Мы и так работаем в команде, работаем на износ, часто рискуем, такова уж специфика, по-другому просто не получается. Я слушала внимательно. В озвученном вами тексте вообще нет ничего для нас нового. Мы работаем посменно. Кто-то прервал свою смену, оторвался от дела, кто-то оборвал свой отдых ради того, чтобы прослушать эту «увлекательную» лекцию. Мы потеряли сорок минут, чтобы услышать скучнейший текст, который нам никакой новой информации не даёт. Или всё-таки даёт? Я просто понять хочу.

– У кого-нибудь ещё вопросы остались? – сердито спросил Майк, но почти все не изменили своих поз, разве что головы втянули ещё глубже. Зато не выдержал я и тоже поднял руку. Не бросать же свою девушку на съедение начальству.

– Так, и Алекс, конечно же, – ожидаемо среагировал Скиннер. – Ну куда уж без тебя? Так, коллеги, всем спасибо, все свободны, а вы, Алекс Крейтон и Лин Чжуан, задержитесь, пожалуйста.

Все радостно бросились к выходу, бросая на нас сочувственные взгляды.

Когда за последним из уходящих коллег дверь закрылась, шеф выждал немного, а потом спросил:

– Вот зачем? Лин, вот ты же умная девушка. Прекрасно понимаешь, что все мы работаем в системе. Система за нами следит. Данный текст, что вам так не понравился, пришёл с разъяснительной запиской. С пояснением, что руководителю требуется ознакомить подчинённых. Вас всех. Причём ознакомить лично и устно. Прочитать, короче. Думаешь, мне это самому нравится? Но если ты хочешь делать своё дело и получать за него хорошую плату, а у вас, коллеги, зарплаты очень неплохие, то приходится соответствовать. Требованиям соответствовать. Это знаешь ты, и я знаю, что ты знаешь. И твой друг тоже это знает, да, Алекс? Поэтому твой, Лин, словесный выпад отнесём на счёт усталости после смены. А к тебе, – шеф повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза, – у меня будет ещё одна настоятельная просьба. Вы с Лин подумали о той загадке, которую я просил разгадать? Не пытались решение найти?

– Пытались, шеф, – за нас обоих ответил я. – Времени, правда, было недостаточно, но общие прикидки и направления установлены.

Лин с удивлением покосилась на меня, а Майк оживился:

– Не поделишься мыслями?

– В общем приближении всё выглядит так. Похоже, Администрация Города хочет либо сильно сократить нашу команду, это я администрацию домена имею в виду, или вообще нас ликвидировать. Возможно, хотят набрать новых людей из числа своих родственников, друзей и знакомых. Охранные функции передать полиции, а управленческие – забрать себе. Для этого нам дают принципиально нерешаемые задачи, чтобы потом обвинить в некомпетентности, непрофессионализме и дилетантизме.

– Непрофессионализм и дилетантизм – это синонимы, – поморщился Скиннер. – Всё. Идите.

И мы ушли.

В приёмной никого не было, даже секретарши шефа. Мы миновали это чистилище и вышли в холл.

Я перевёл взгляд на Лин, которая, кажется, даже не поняла, что происходит. Интересно, о чём она сейчас думает? О чём думал Скиннер, когда устраивал нам выволочку, мне тоже было бы любопытно узнать.

Мы направились к лифту.

– Ну, ты как? – спросил я.

Лин безмолвствовала. Я придержал её за локоть.

– Только не молчи. Что-то случилось? Что тебя дёрнуло так резко выступать? Знаешь же, что шефа это бесит.

Она вздрогнула.

– Не знаю, как-то само вышло. Просто не могла больше молчать.

Я был в замешательстве. Лин вся такая взвешенная, всегда выдержанная. Армейская выучка как-никак. Азиатские гены вдобавок. Обычно она спокойная, как удав, а тут – сорвалась. И где? На совещании у шефа. С одной стороны, шеф меня теперь просто убьёт, а с другой…

– Только ни в коем случае не извиняйся перед ним, – заметил я. – Ты же знаешь, если Скиннер разозлится, то может и наказать нас обоих. Премии лишит или плохой график дежурств утвердит. С него станется. Так что лучше пока ему ничего не говорить и на глаза не попадаться. Хотя бы дней пять.

Лин кивнула. Я проводил её до офиса, на прощание осторожно прикоснулся к её щеке, и она, смутившись, отмахнулась:

– Ты мне не рассказывал в подробностях о том, что поручил шеф. Почему?

Я понял, что она хотела услышать, но решил в тонкости не вдаваться, а она не стала настаивать, чтобы не разочаровать меня. Мы отправились каждый по своим делам.

Вернувшись к себе в кабинет, я сел за стол и, запустив пальцы в волосы, стал думать, как быть дальше. На совещании шеф и словом не обмолвился о задании, что дал мне накануне. Там оставалось много неясного. Возможны драки, перестрелки и вообще всё что угодно. Как же мне это надоело!

Посидев ещё немного, я поднялся и прошёл в наше конференц-кафе, где заказал себе пиццу и бутылочку морса. Дрон прилетел уже через несколько минут, и пицца оказалась ещё горячей. Еда была неплоха, но не доставила мне никакого удовольствия. Я не мог забыть о задании. Оно не давало покоя. Не знаю почему, но мне казалось, что в этом деле замешаны мои друзья, и от этого становилось совсем погано. Возможно, я просто не хотел верить в то, что они могут быть замазаны в чём-то дурном.

Отговорки и задержки закончились, надо было вплотную заниматься заданием шефа.