Непостижимая для людей распределённость одновременного существования в многомерном пространстве и времени была вполне постижима для города. Люди могли это только почувствовать, но вряд ли – понять. Так и он: мог только чувствовать людей. Претендовать на то, что он полностью понимает людей и то, что ими движет, город никогда бы не стал. Но людей с городом объединяло время, в которое они существовали в нём. При этом сама природа этого времени не была до конца понятна городу.

«Есть ли кто-нибудь, кто способен понять истинную природу времени?» – думал он.

Скорее всего, само время не движется, то есть не «течёт» и не «проходит», как может показаться каждому живущему в нём. Это сам человек и сам город движутся и проходят по времени, преодолевая его подобно пространству. Это их, и только их собственное движение. Это сложно понять до конца не только человеку с его коротким веком земной жизни, но и самому городу, долго уже существующему, много чего знающему и многое повидавшему. Так же, как трудно понять, что прошлое, настоящее и будущее – эти три неисчислимые и неизмеримые ипостаси существования – в равной степени реальны.

Судьбы многих людей были удивительным образом связаны с его судьбой. Ему казалось, что он в состоянии вмешаться и повлиять, а может, даже изменить судьбу отдельного человека. А иногда – что отдельный человек может вершить его судьбу, судьбу целого города. Он считал, что в обоих случаях это предопределено. Поэтому давно уже решил для себя, что будет по мере своих сил и возможностей вмешиваться в судьбы людей, помогая тем самым свершиться тому, что и так было неизбежно. Ибо по установленному свыше закону происходит в этом необъятном мире только то, что должно произойти.

Сколько себя помнил город, его история, независимо от того, какое имя в тот или иной период ему давали люди, всегда была историей человеческих войн и жесточайших сражений, перемежаемой недолгими периодами мира и созидания. Сама причина его появления на земле была связана с необходимостью для людей защищать родную землю от врагов. Во все времена город видел, сколь непомерно высокую цену – свои жизни – платят за это люди.

Понимая, что смерть у людей является формой перехода на другой уровень бытия, город, однако, хорошо знал, что сами они воспринимают это не так. Для любого человека смерть – суровое и неимоверно сложное испытание.

Человеку по изначально заложенной в него Богом природе несвойственны злоба, агрессия и желание уничтожать себе подобных. Человек создан совсем для другого. Истинную сущность человека пронизывают, питают и составляют качества высокого порядка. Это любовь, стремление к миру, добру, к познанию законов природы и бытия. Город отчётливо видел, что основу тёплого свечения любого человека составляют именно эти свойства.

Именно таким, светлым, с чистым и ровным сиянием, человек приходит в этот мир. Земная жизнь добавляет ему много разных оттенков и новые цвета. Как яркие, так и блёклые.

Уходя из этого мира, устремляясь ввысь, человек светится не так, как в момент своего появления на земле. Свет этот другой. Он становится сильнее и громче. Особенно у тех, кто погибает внезапно, а не уходит своей смертью. Но при этом от света исходит гораздо больше спокойствия, наполненности и глубины.

Видя и осознавая истинную природу человека, город отчётливо понимал, каким чуждым, инородным и противоестественным явлением для человека была война. Война возникает тогда, когда люди не могут противостоять силам зла, которые стараются захватить человеческие жизни. И это очень походит на болезнь, охватывающую человечество. Болезнь, от которой оно никак не может оправиться.

Поэтому город, искренне сопереживая людям, всегда старался сберечь их жизни. Сама человеческая жизнь представлялась ему удивительной, тёплой, яркой и необычайно красивой формой. Ему было совершенно неважно, проявляет ли он в таких случаях свою волю либо следует тому, что было предопределено свыше.

В преддверии небывалых до этого испытаний город готовился всеми силами помочь людям, которые пойдут на смерть, защищая свою землю. Он должен постараться, насколько это будет возможно, спасти как можно больше людей. Пусть их переход в иной мир состоится позже, не сейчас.

Силы, нацеленные на уничтожение города, неумолимо стягивались всё ближе и ближе. В августовские дни развернулись упорные танковые бои. Но уже было понятно, что попытка внезапного танкового прорыва врагов к городу потерпела неудачу. Однако темп продвижения противника оставался достаточно высок. Продолжало сказываться то, что соотношение сил было всё ещё в пользу врагов города: в артиллерии и авиации враг превосходил войска защитников в два, а в танках – в четыре раза.

19 августа Паулюс подписал приказ «О наступлении на Сталинград». В этом, несмотря на общий официальный тон, отчасти хвастливом приказе утверждалось: «…возможно, что в результате сокрушительных ударов последних недель у русских уже не хватит сил для оказания решительного сопротивления». В приказе указывались задачи соединениям германской армии по овладению центральной, южной и северной частями Сталинграда. Ударные группировки 6-й и 4-й танковых армий при участии 8-й итальянской армии, следуя приказу, одновременно начали сжимать вокруг Сталинграда кольцо – с севера и с юга.

Прислушиваясь ко всей этой поступи, к колебанию воздуха и земли, к движению огромного количества смертоносного железа и людского потока, надвигающегося на него, город с удивлением обнаружил, что он испытывает совершенно новые для него вибрации. И даже чувства. Что это? Страх? Возбуждение? Злость? Волнение или нетерпение и азарт? Или всё перечисленное сразу? Какие интересные, совсем «человеческие» эмоции стали доступны ему! И ведь этому город научили люди, с которыми его крепко связывала общая и единая на всех судьба.