На белый свет большого маяка

Слетаются ночные облака,

И шепчутся, и строятся по кругу,

Как мотыльки, как тени на челе,

Как паруса́ ахейских кораблей,

Натянутые жадно и упруго.

И следует по небу лунный челн,

Легко пронзая копьями лучей

Недвижную поверхность вод бездонных,

Чтоб цепкий взгляд на время отыскал

Меж хищными перстами чёрных скал

Кружение русалок и тритонов.

И ниже, на границе темноты,

Как шпили замков, острые хребты,

Он видит, обмирая и не веря,

Обводы исполинских плавников,

Гигантских лап, и рёбер, и клыков,

И голову чудовищного зверя.

Вот зверь спешит к сиянью маяка,

Вокруг него бессчётные века

Вздымаются подобьем истуканов,

И стаи переливчатых тунцов

В сравненьи с ним как россыпь леденцов

На бархатистом брюхе океана.

И он восходит и в ночи ревёт,

И крик его таранит небосвод,

Как зимний шторм, как трубы волчьей вьюги,

Как грозные архангелов рога,

Как самый одинокий ураган,

Скитающийся в поисках подруги.

Кричи для нас, неведомый ревун,

В сиянии холодных долгих лун

И в час глухой, безвидный и беззвёздный.

Наш разум – это рукотворный свет,

И мир вокруг на миллионы лет

Мучительно-прекрасен и не познан.