1

Входит Трюк. Она в платье с вырезом и только что из парикмахерской.

ИЗВЕКОВ. Здравствуйте, Биота Альбертовна. (Пытается поцеловать её в щёку.) Как наш птенец?

ТРЮК (уклоняется). Он улетел, Сергей Леонидович. А мы с вами приблизились к выписке.

ИЗВЕКОВ. Как хорошо!

ТРЮК. Но сначала я должна проверить вас в детекторе лжи.

ИЗВЕКОВ. Вы хотели сказать: на детекторе?

ТРЮК. Нет, теперь мы проверяем внутри детектора, а не на нём.

ИЗВЕКОВ. Но зачем? Вы мне не верите?

ТРЮК. Это стандартная процедура, Сергей Леонидович. Её проходят все, кто отсюда выписывается.

С потолка опускается конусообразная проволочная клетка с крупными ячейками.

Сейчас вы окажетесь в детекторе. Не волнуйтесь, это ненадолго. Создаваемое детектором электромагнитное поле не даст вам произнести ни словечка лжи. Поле воздействует на мозг человека. Это похоже на сыворотку правды. Вы никогда не задумывались о том, что такое ложь на биохимическом уровне?

ИЗВЕКОВ (с ужасом). Нет.

ТРЮК. Когда мы лжём, работают одни участки головного мозга, а когда говорим правду – другие. С помощью коротких магнитных импульсов я буду стимулировать префронтальную кору вашего мозга. Это значит, что вы сможете говорить только правду.

Клетка падает.

ТРЮК. Вы меня слышите?

ИЗВЕКОВ. Да, я вас слышу.

ТРЮК. Как вас зовут?

ИЗВЕКОВ. Извеков Сергей Леонидович.

ТРЮК. Год рождения?

ИЗВЕКОВ. Сорок седьмой до начала Эры.

ТРЮК. Сергей Леонидович, вы сотрудничали с Министерством охраны?

ИЗВЕКОВ. Да.

ТРЮК. Сколько боевиков было в той группе?

ИЗВЕКОВ. Не понимаю.

ТРЮК. Сколько боевиков было в группе христиан-экстремистов? В группе, которую вы помогли задержать и обезвредить?

ИЗВЕКОВ. Нисколько.

ТРЮК. Что значит – нисколько? Вы помогли задержать группу боевиков или нет?

ИЗВЕКОВ. Нет. Группы не было.

ТРЮК. Кто же тогда готовил нападение на городской музей?

ИЗВЕКОВ. Никто.

ТРЮК. Никто? Значит, вы мне солгали?

ИЗВЕКОВ. Да, я солгал.

ТРЮК. За что же вы получили орден «За сотрудничество»?

ИЗВЕКОВ. За моё предательство.

ТРЮК. Кого вы предали?

ИЗВЕКОВ (не сразу). Всех. Я предал всех.

ТРЮК. Расскажите об этом. Кого именно вы предали, Сергей Леонидович?

ИЗВЕКОВ. Они пришли в наш город после восьмого глобального кризиса. Изгои, неприкасаемые… Это было кочевое племя, одна из ветвей некогда многочисленного народа… Они разводили огороды где-то под Тарту, но их накрыли… Часть христиан ушла к северной части залива, где можно было прокормиться рыбалкой, другие бросились бежать по Эстонской национальной дороге, но потом тоже свернули к морю… Они поселились в развалинах рыбзавода. У мужчин были изнурённые лица; женщины в длинных юбках и допотопных платках выглядели фанатичками и дикарками… Многие у нас им сочувствовали.

ТРЮК. А вы знали, что христиане исполняют волю микробов? Что микробы заставляют их отказываться от врачей и прививок, сбиваться в стадо, пить из одной чаши?

ИЗВЕКОВ. Да, я это знал.

ТРЮК. Зачем они пришли в город?

ИЗВЕКОВ. Не знаю. Одни христиане ловили рыбу в реке, другие, как Симон, просили на улице еду. Им запрещено было покупать в магазинах и автоматах.

ТРЮК. Расскажите об этом мальчике. Как вы с ним познакомились?

ИЗВЕКОВ. Симону было двенадцать…

ТРЮК. Подождите, я включу усилитель. (Включает усилитель, и голос Извекова начинает звучать гулко и громко.)

ИЗВЕКОВ. Симону было двенадцать… У него было бледное, малокровное лицо. Он был одет в халат, нелепый жёлтый халат с розами и фиалками. Он стоял на перекрёстке. Внешне он походил на других детей в таборе, и на шее у него болтались ладанки и иконки… Но лицо! Лицо! У детей христиан были очень напряжённые лица, многие из них совершали свой подвиг по принуждению… Но Симон был другой! Этот подросток с разводами на лице, ничего не знавший о мире, чувствовал себя на своём месте! Мне захотелось позвать его домой, расспросить… Я сказал ему, что дома у меня есть хлеб. И он согласился со мной пойти. Он даже не думал, что я могу быть дурным человеком, что я могу обмануть!

ТРЮК. Этот мальчик возбуждал ваши чувства?

ИЗВЕКОВ. Не понимаю.

ТРЮК. Вы испытывали к нему сексуальное влечение?

ИЗВЕКОВ. Нет.

ТРЮК. О чём вы с ним говорили?

ИЗВЕКОВ. Мы говорили о книгах… Симон много читал, но это были очень странные книги. «Бориса Годунова» он знал почти наизусть, но он даже не слышал про «Сказку о золотом петушке». Он не знал ни одной сказки… Еще он сказал, что странствует со времён Великой переписи. Его отец и братья назвались атеистами, а он, младший, ушёл скитаться с матерью-христианкой.

ТРЮК. Как встретил мальчика ваш отец?

ИЗВЕКОВ. По дороге Симон стал читать монолог: «Достиг я высшей власти, шестой уж год я царствую спокойно…». Когда он дошёл до слов: «Кто ни умрёт, всех я убийца тайный…», мы как раз вошли в дом. Симон декламировал:

Он размахивал рукавами своего дурацкого халата, его голос дрожал от восторга, и в эти мгновения я был абсолютно уверен, что Пушкин выше Шекспира. Симон провозгласил: «Да, жалок тот, в ком совесть нечиста!..». Тут-то в дверях и показался отец… После смерти моей матери он почти не выходил, даже телевизор почти не смотрел. Только читал медицинскую энциклопедию. Говорил: хочет знать, сколько ему осталось… И вот, глядя на Симона, отец изменился в лице и… Я не верил своим глазам: он смеялся! Смеялся, как раньше! И Симон, глядя на него, засмеялся тоже…

ТРЮК. И ваш отец не позвонил в Министерство охраны?

ИЗВЕКОВ. Нет.

ТРЮК. Чем занималась ваша троица?

ИЗВЕКОВ. В тот первый вечер мы читали вслух «Снежную королеву»… Потом Симон сказал, что хочет сам сочинить сказку. «Отличная идея, – сказал я. – Главное – найти неожиданный ход. Вот, например, эта тряпка… Допустим, мальчик по имени Симон вырезал из неё человечка. Можно придумать ему приключения, ведь мир не слишком-то удобен для тряпичных людей…»

ТРЮК. Вы думали о последствиях такого общения?

ИЗВЕКОВ. Нет, я не думал… Учитель литературы наконец-то нашёл себе настоящего ученика! Отец тоже не мог дождаться, когда я его приведу, и совсем забросил свою энциклопедию. Мы читали вслух «Чёрную курицу»…

ТРЮК. Вы говорите, что предали христиан. Почему вы это сделали?

ИЗВЕКОВ. Однажды к нам пришёл человек в штатском. Он сказал, что власти готовят облаву на христиан. Я должен был рассказать о таборе на своём канале, подготовить общественное мнение… Объяснить, как опасны люди, не соблюдающие санитарные заповеди… Я отказался. Вечером, когда стемнело, я отправился на рыбозавод… В заброшенных цехах, где когда-то делали шпроты, на кучах ветоши и картона сидели дети, завёрнутые в тряпьё… Горели костры. Взрослые варили в котелках уху, чинили одежду и обувь… Некоторые пели псалмы, другие читали большие старые книги, держа их у самого огня… Я нашёл мать Симона и рассказал ей всё… Я принёс грустные новости, но христиане горячо благодарили меня. Они понимали, чем я рисковал. Мужчины пожимали мне руку, женщины крестили меня, а мать Симона даже поцеловала…

ТРЮК. Какая гадость!

ИЗВЕКОВ. Утром по телевидению выступил известный врач. Он сказал, что микробы перешли в наступление и городу угрожает эпидемия. В тот день мой пропуск учителя не сработал. Я вернулся домой. Обыск был в самом разгаре… У меня нашли Достоевского и блаженного Августина… Ещё акты мучеников, сборник допросов первых христиан. Это грозило уголовным делом… А вечером Симон пришёл к нам читать свои сказки. Одна сказка начиналась так: «Жил да был Человек с Неба. Он был Светлый, Он весь состоял из света, и сияло лицо Его, как солнце».

ТРЮК. Однако…

ИЗВЕКОВ. На следующий день в городе загорелся магазин синтетических платьев, а рядом был городской Центр развлечений. Центр не пострадал, но город гудел. Мне позвонили: человек в штатском требовал меня к себе. Вскоре я был в отделе. Он сказал, что вышел приказ брать под стражу всех, у кого найдена экстремистская литература. Я стал объяснять, что у меня на руках отец, что меня ждут ученики… Он слушал и качал головой. «Но ведь должен быть выход!» – вскричал я. Он сказал, что выход у меня есть, но это единственный выход. Я должен был выступить по телевидению и сказать, что поджог устроили христиане… (С усилием.) Я дал отвезти себя на передачу. Произнёс всё, что он от меня требовал.

ТРЮК. За это вас представили к ордену?

ИЗВЕКОВ. Да, за это. За моё предательство.

ТРЮК. Что было дальше?

ИЗВЕКОВ. Когда я вышел с телецентра, меня вырвало. Потом я пешком брёл домой. Машина, которая должна была меня отвезти, по ошибке уехала. А может, мне намекали, что теперь я не нужен: Рим предателям не платит… Через час, когда я подходил к дому, я убедил себя в том, что у меня не было выбора. Я думал об отце и о том, что стало бы с ним, если б меня посадили. Была осень, но дожди ещё не начались. Ночью был ветер, и всюду валялись полиэтиленовые пакеты. Они с шорохом ползли от меня прочь, как живые… Когда я открыл дверь, отец лежал на полу. Он был мёртв, а по телевизору над его головой шло вечернее шоу анекдотов с громким хохотом зала. Но это было ещё не всё… Потому что на следующий день я узнал о смерти Симона. Его пытались задержать, но он бросился бежать и попал под электромобиль.

Пауза.

ТРЮК. Вы ушли к христианам?

ИЗВЕКОВ. Нет. Христиане исчезли из города. Я не знаю, куда они бежали… А я поселился в лесу, в отцовской сторожке. Там были удочки и запас чечевицы. Я варил себе похлёбку.

ТРЮК. И вам совсем не хотелось вернуться?

ИЗВЕКОВ. Нет. Мне больше не хотелось видеть людей.

Затемнение. Высокий женский голос исполняет классическую арию.

2

Входит фигура в костюме куклусклановца.

ИЗВЕКОВ (с ужасом). Кто вы?! (Отступает.) Что вы здесь делаете?

Фигура, расставив руки, идёт на него. Извеков пятится. Фигура загоняет его в угол.

ИЗВЕКОВ. Пощадите! Умоляю!

ТРЮК (снимает колпак). Фу, какой же вы жалкий! Не человек, а слизняк! Да ничего я с вами не сделаю.

ИЗВЕКОВ. Ах, это вы… Так вы не сожжёте меня на костре?

ТРЮК. Да кому вы теперь нужны? Никому.

ИЗВЕКОВ. Понимаю.

ТРЮК. Не волнуйтесь, ваш рейтинг не пострадает. Будете жить припеваючи. Хотя я бы на вашем месте не слишком радовалась.

ИЗВЕКОВ. Понимаю. Что я должен сделать?

ТРЮК. Раздевайтесь.

ИЗВЕКОВ. Но…

ТРЮК. Раздевайтесь, говорю.

ИЗВЕКОВ. Совсем?

ТРЮК (брезгливо). Нет. Пижаму снимите. Я принесла одежду, в которой вы сможете выйти отсюда. Вы же не будете надевать её на пижаму?

ИЗВЕКОВ. Вы не могли бы выйти?

ТРЮК. Нет.

ИЗВЕКОВ. Или хотя бы отвернуться?

ТРЮК. Нет.

ИЗВЕКОВ. Хорошо.

Извеков снимает пижаму. Теперь он в исподнем белье.

ТРЮК. Что это у вас на шее? Медальон? Знак зодиака?

ИЗВЕКОВ. Это… это крестик.

ТРЮК. Дань веяниям прошлого? Сувенир?

ИЗВЕКОВ. Это крест того мальчика. Крест Симона. Через три дня после его смерти я получил посылку. Кто-то оставил её на крыльце, у дверей. Думаю, это была мать Симона.

ТРЮК. Что было в посылке?

ИЗВЕКОВ. Крест Симона, тетрадка со сказками и Евангелие с закладкой на месте Нагорной проповеди.

ТРЮК. Что вы сделали с этими… с этими вещами?

ИЗВЕКОВ. Крест я надел на шею, а тетрадку и книгу взял в лес. Тетрадку я вскоре выучил наизусть.

ТРЮК. А книгу? Книгу вы тоже читали?

ИЗВЕКОВ. Да, очень часто.

Хор голосов, звуки невыносимого страдания и боли.

ИЗВЕКОВ. Что это?!

ТРЮК. Маленький сбой. Сработала автоматика, осталось от моих предшественников… Итак, вы христианин?

ИЗВЕКОВ. Нет.

ТРЮК. Но всё-таки вас крестили?

ИЗВЕКОВ. Нет. Мои родители были атеистами, а когда я вырос, церквей уже не было.

ТРЮК. Но вы надели на себя крест.

ИЗВЕКОВ. Да. Мне хотелось взять на себя какое-то обязательство в память о нём.

ТРЮК. Вы очень сентиментальны.

ИЗВЕКОВ. Дело в том, что…

ТРЮК (брезгливо). Я вас поняла. Хорошо, давайте поскорее покончим с формальностями.

ИЗВЕКОВ. Что я должен сделать?

ТРЮК. Сейчас вы получите Зэ-пэ-эс – Знак принадлежности к социуму. Вы наденете его и отправитесь на все четыре стороны. Можете вернуться в лес.

ИЗВЕКОВ. Что? Вернуться в лес?!

ТРЮК. Да, в лес. Я ведь уже сказала.

Извеков издаёт вопль и падает. Перед ним вырастает металлическая конструкция, похожая на дерево.

ИЗВЕКОВ (стоя на четвереньках). Что это?

ТРЮК. Приятная штука, не правда ли? Отсоедините, пожалуйста, держатели.

Извеков разводит в стороны держатели и вынимает круглый предмет, похожий на металлическое яблоко.

Это Яблоко Принадлежности. С ним вы будете жить в лесу на легальных основаниях. Мы всегда будем знать, где вы. Оно пошлёт сигнал о вашей смерти.

ИЗВЕКОВ. Спасибо, я тронут. А можно без этой штуки? Мне бы не хотелось до конца дней быть на крючке. Я хотел бы умереть спокойно.

ТРЮК. Умереть, как вы считаете нужным, – ваше право. Но ваше тело может стать источником инфекции. Болезни, угрожавшие людям, побеждены, но иногда у нас бывают эпидемии. Не так давно была вспышка чёрной оспы.

ИЗВЕКОВ. Понимаю. Конечно, я не вправе подвергать риску других.

ТРЮК. Вот-вот. Так что снимайте крест. Согласно морально-санитарной инструкции, вы не можете носить на шее Яблоко принадлежности и другой предмет.

ИЗВЕКОВ. Куда же мне девать крест?

ТРЮК. Откуда я знаю? Суньте в карман, бросьте на пол, положите на стол.

ИЗВЕКОВ. Неужели ношение креста на шее запрещено?

ТРЮК. Разумеется, запрещено.

ИЗВЕКОВ. Но это посягательство на личную свободу!

ТРЮК. Границы личной свободы давно установлены.

ИЗВЕКОВ. Какая же это свобода, если вы установили её границы?

ТРЮК. Свобода – не синоним вседозволенности. Свобода вашего кулака кончается там, где начинается лицо другого.

ИЗВЕКОВ. Чем же мешает другому мой крест под рубашкой?

ТРЮК. Нося крест под рубашкой, вы не можете гарантировать, что при быстрой ходьбе он не окажется над рубашкой. Или во время купания. Вы же купаетесь без рубашки, а крест не снимаете, не так ли? Всё это – предпосылки для межличностного конфликта, который легко может привести к социальному взрыву. Мы не можем рисковать. Земля – очень маленький дом, и она, как вы знаете, перенаселена.

ИЗВЕКОВ. Простите, а в чём состоит оскорбление?

ТРЮК. Крест ассоциируется с крестовыми походами. Надеюсь, я не должна напоминать учителю, что такое крестовые походы и сколько крови они стоили человечеству? Мы научились извлекать уроки из прошлого. Ношение креста запрещено. Равно как и ношение свастики.

ИЗВЕКОВ. Я этого не знал.

ТРЮК. У нас запрещено любое демонстративное поведение. Вот идут навстречу два человека: у одного на груди крест, у другого – полумесяц… А если они вцепятся друг другу в горло? А если за них вступятся родственники?.. Кроме того, согласно инструкции, ношение под рубашкой недезинфицированного креста нарушает правила гигиены и может привести к травме, если кто-то случайно или нарочно схватится за него…

ИЗВЕКОВ. А если он поранится, схватив этот ваш Знак принадлежности?

ТРЮК. Не говорите ерунды, пораниться о него невозможно… И зарубите себе на носу: каждому позволено верить во что угодно, но Яблоко носят все.

ИЗВЕКОВ. Иначе говоря, религия – частное дело, но подчинение обществу – обязательно.

ТРЮК. Именно так.

ИЗВЕКОВ. А вам не кажется, что это было в Древнем Риме?

ТРЮК. Всё уже когда-нибудь было. Снимите крест, наденьте на шею Знак принадлежности – и вы свободны. Идите и веруйте во что хотите.

ИЗВЕКОВ. Хоть в Христа, хоть в антихриста.

ТРЮК. Что вы сказали?

ИЗВЕКОВ. Да так… вырвалось.

ТРЮК. Запомните раз и навсегда: все веры частичны и равноценны.

ИЗВЕКОВ. А добро и зло – вопрос понимания каждого?

ТРЮК. Совершенно верно.

ИЗВЕКОВ. Но тогда единственная Истина не имеет смысла!

ТРЮК. Конечно, нет.

Пауза.

ИЗВЕКОВ. Знаете, а ведь я, пожалуй, христианин.

ТРЮК. Мне следует квалифицировать ваши слова как признание?

ИЗВЕКОВ. Да.

ТРЮК. Ещё раз. Это признание?

ИЗВЕКОВ. Да.

Трюк смеётся. Раскаты грома, крики. Затемнение.

3

Входит Трюк в римской тоге.

ИЗВЕКОВ. Здравствуйте…

ТРЮК. Молчи, несчастный. (Усаживается в высокое кресло.)

Как зовут тебя?

ИЗВЕКОВ (приосанившись). О, проконсул! Я христианин.

ТРЮК. Оставь это нечестивое слово. Назови своё имя.

ИЗВЕКОВ. Моё имя – христианин.

ТРЮК. Я хочу удостоить тебя милости и чести и сделать другом государей.

В круге света появляется чаша, в которой курится ладан.

Принеси жертву великому и непобедимому богу Юпитеру. Только одно зёрнышко ладана! Положи его в чашу. Ну же, смелее… Сделай – и я награжу тебя многими дарами: и золотом, и серебром, и великими почестями.

ИЗВЕКОВ. Я не могу сделать этого нечестия. Я почитаю отеческий закон.

ТРЮК. Нечестивая глава! Разве есть у тебя какой-нибудь другой закон, кроме нашего римского закона?

ИЗВЕКОВ. Да, у меня есть такой закон. Вы же, предаваясь нечестию по своему римскому закону, поклоняетесь бесам, камням, деревам и вымыслам человеческим. Ваши истуканы – дело рук человеческих. Разве могут они быть богами? Ты находишься в ослеплении, если поклоняешься им, проконсул.

Пауза.

ТРЮК (со смехом). А вы хорошо знаете этот текст, Сергей Леонидович!

ИЗВЕКОВ. Вы тоже.

ТРЮК. Вам самому не смешно?

ИЗВЕКОВ. По правде говоря, не очень.

ТРЮК. Могу сказать только одно: ваше дело усложняется… Вообще вы ведёте себя довольно глупо. Кстати, вы знаете, что христиан не осталось?

ИЗВЕКОВ. Вы их убили?

ТРЮК. Скажем так: они кончились.

ИЗВЕКОВ. Понимаю. Что со мной сделают? Казнят на электрическом стуле? Сожгут на костре? Запрут в клетке со львами?

ТРЮК. Если ваши заблуждения носят поверхностный характер – нет.

ИЗВЕКОВ. Откуда вы знаете, что это – заблуждения? Как вы установите, поверхностные они или нет?

ТРЮК. Не волнуйтесь: все заблуждения внесены в реестры. А степень мы установим. Это наша работа.

ИЗВЕКОВ. Послушайте, всё это уже было… Вы строите дом на песке, дом, который скоро обрушится… Вы боретесь с Богом!

ТРЮК. Ну что вы! Мы глубоко чтим единого межконфессионального Бога… Нашего любимого общего Бога, который служит Природе.

ИЗВЕКОВ. Вы поднимаете руку на Христа!

ТРЮК. Христос – один из видных моралистов древности. К Нему у нас нет претензий. Наши претензии целиком относятся к христианству.

ИЗВЕКОВ. Но почему вы так ненавидите христианство?

ТРЮК. Оно неполиткорректно.

ИЗВЕКОВ. Лучше жить без веры, без убеждений?

ТРЮК. Разумеется.

ИЗВЕКОВ. Разве жизнь без убеждений не приводит к шизофрении?

ТРЮК. А кто сказал, что шизофрения – это плохо?

ИЗВЕКОВ. А кто сказал, что религия – это плохо?

ТРЮК. Религия – это агрессия! Религиозный человек – носитель сверхценной идеи! А сверхценная идея – опасность для социума!

ИЗВЕКОВ. И ради избавления от этой опасности вы готовы уничтожать людей?

ТРЮК. Это наш долг. Разумное применение насилия спасает мир от ещё большего насилия.

ИЗВЕКОВ. И где же здесь гуманизм? Так говорят волки в овечьей шкуре.

ТРЮК. Ну, гуманистам тоже приходится чем-то жертвовать… Но если уж на то пошло, разве гуманно было лезть на арену Колизея, к диким зверям, да ещё тащить за собой жён и детей?

ИЗВЕКОВ. История знала немало мучеников. Они шли на смерть, уверенные, что гибнут за саму Истину!

ТРЮК. Что есть Истина? Дайте определение. (Смеётся.)

ИЗВЕКОВ. Почему вы смеётесь?

ТРЮК. Вы напомнили мне одного больного… Он тоже неплохо философствовал, но потом пошёл на попятный.

ИЗВЕКОВ. О чём вы?

ТРЮК. Вам придется сделать выбор: надеть Яблоко принадлежности либо…

ИЗВЕКОВ. Что – либо?

ТРЮК. Видите этот круг?

Рядом с Извековым появляется круг света.

ИЗВЕКОВ. Да, вижу.

ТРЮК. Это электронный распылитель. Когда вы войдёте в круг, включатся датчики, и у вас будет ещё тридцать секунд. На размышление. Это сделано, чтобы никто не принял решение сгоряча. Через тридцать секунд устройство сработает, и ваше тело будет распылено на элементарные частицы.

ИЗВЕКОВ (садится на пол). У меня какая-то странная слабость в ногах… Частицы, элементарные частицы… Не понимаю. Что это значит?

ТРЮК. Это значит, что пора выбирать.

ИЗВЕКОВ. Я должен надеть на шею Знак или войти в распылитель?

ТРЮК. Таковы правила.

ИЗВЕКОВ. Но зачем вам нужен именно я?! Я бродяга, живу в лесу! Зачем вы заставляете меня снова совершить предательство?!

ТРЮК. Что за дикая фантазия? Какое ещё предательство? Относитесь к этому проще… Существуют правила. От вас требуется только лояльность. Вообще по натуре вы очень лояльный… В вашем досье так и сказано: лояльный, законопослушный…

ИЗВЕКОВ. Я понимаю, вы считаете меня трусом. Пожалуй, вы правы. Я действительно трус… трус и предатель…

ТРЮК. Сергей Леонидович, не напускайте на себя такой мрачный вид! Трус, предатель… Что за детский сад! Вы абсолютно нормальны! Вы ни в чём не виноваты! Просто вы пошли не по той дорожке, и вас немного… м-м-м… снесло с катушек. Вам нужно прийти в себя, успокоиться… И вообще – давайте поскорее закончим! Вас ждут приятные неожиданности. Маленькие, но приятные! Мир изменился, мы вышли на новый уровень комфорта. Как человек, успешно прошедший социальную терапию, вы сможете поселиться в плавучем бунгало. Рыбалку не обещаю, но… Представьте себе маленькую современную гостиницу на искусственном острове. Сейчас один остров дрейфует неподалёку – восемь минут на служебном геликоптере. Завтра у меня выходной, и я с удовольствием к вам присоединюсь. Сядем у камина и продолжим нашу беседу, наблюдая за языками пламени. Вечерняя пятиминутка счастья, уютное кресло, бокал вина… Ну как, Сергей Леонидович?..

ИЗВЕКОВ. А вы настоящий демон, Биота Альбертовна. Демон-искуситель.

ТРЮК. Это моя работа.

ИЗВЕКОВ. Дайте мне ещё несколько минут. У меня странно работает голова… Никогда прежде я не чувствовал такой ясности! Мне вспоминается мысль Августина о двух градах: земном и небесном…

ТРЮК. Время истекло. Вы готовы надеть Яблоко принадлежности?

ИЗВЕКОВ. Да-да, я понимаю… Никто не может служить двум господам… Я сам должен куда-то шагнуть… Направо пойдёшь – сам пропадёшь… Налево пойдёшь – душу потеряешь… Все верно. Всё как всегда.

ТРЮК. Я должна повторить свой вопрос.

ИЗВЕКОВ. Скажите, зачем жить в мире, где запрещается искать Истину?

ТРЮК. Спрашиваю вас в третий и последний раз, Сергей Леонидович.

ИЗВЕКОВ. Знаете, там, в лесу, я кое-что понял… (Роняет яблоко.)

ТРЮК. Сергей Леонидович, вы под лучом распылителя.

ИЗВЕКОВ. В лесу я был совершенно один. Раньше, когда вокруг меня были люди, мне приходилось подстраиваться, вступать в соглашения… Но в лесу всё было по-другому. Мне не нужно было трусить, выслуживаться… Там было лишь небо над головой. И я… я чувствовал себя свободным. Этот лес… он был прекрасен… (Ползёт на четвереньках, круг света следует за ним.) Лес и небо… Знаете, я был один, и всё-таки я был не один, со мной был кто-то ещё… Иногда это чувство становилось сильнее… Да-да! Я был не один, не один!

ТРЮК. Начинается отсчёт. Потом сработает автоматика.

Тиканье часов.

ИЗВЕКОВ (встаёт). Жил да был Человек с Неба. Он был Светлый, Он весь состоял из света, и сияло лицо Его, как солнце. Бабочки слетались к Нему по ночам, маленькие и большие рыбы сами плыли к Нему из далёких морей, и даже дикие звери: волки, лисицы, тигры, львы, медведи и рыси – сами выходили к нему из лесов…

ТРЮК. Безумец! Вы же сейчас умрёте!

ИЗВЕКОВ. И маленькие зелёные ящерицы выбегали на тропинку, по которой Он шёл… И тучи разбегались под Его взглядом, и над головами людей опять было небо, и все радовались, потому что даже самые тёмные люди всё равно любят небо…

Извеков стоит в кругу света и улыбается. Затемнение. Софиты вспыхивают – в круге света никого нет. Трюк становится на четвереньки, потом ложится и ползёт в ту сторону, где только что был Извеков. Находит что-то на полу, садится. Внимательно разглядывает найденный предмет. Снимает с себя Яблоко принадлежности. Надевает крестик Извекова, встаёт. Вой полицейской сирены, всполохи красного и синего света.

Занавес.