ГОЛОС. Третий год от начала Интеграции принёс людям землетрясения, голод и эпидемии и великие знамения в луне и звёздах, и было великое уныние народов, и было недоумение. В одной северной стране, отделённой от остального мира рвом и прочной стеной, в тот год много звонили в колокола, но даже за её пределами, в странах, где звонить в колокола давно перестали, всё ещё встречались последние.
Вой полицейской сирены. Звуки латышского языка. Всполохи красного и синего света. Голоса: «Дохлый?» – «Вроде нет». – «Ой, шевелится!» – «Он живой, но немного сдурел. И снулый, как рыба». – «Я на него фенолом попшикаю». – «А прошлого ты пшикал, пшикал и допшикал». – «Тот был дохлый, его уже дохлого привезли». – «А давай как тогда?» – «Давай. Только я буду по расчёске пальцем водить».
Хрюкают, лают, блеют, водят пальцами по расчёске. Загорается свет, выхватывая из темноты стоящего на четвереньках Извекова. Он в шапке-ушанке, ватнике и старых мешковатых штанах, босой. Входит Трюк в белом халате.
ТРЮК. Это ещё что такое?! А ну-ка, брысь! Брысь, я сказала!..
Смущённое хихиканье, возня. Кто-то убегает по коридору. Извеков на четвереньках, стонет.
Здравствуйте. Я – доктор Трюк. Биота Альбертовна. Биота – это всё живое, все клеточные организмы – растения, животные, грибы, бактерии. А Трюк – это моя фамилия. Сейчас я должна…
ИЗВЕКОВ (пьяным голосом). Изыди, сатана, на-на-на-на- на-на!..
ТРЮК. Я должна вас предупредить, что у нас…
ИЗВЕКОВ (радостно). Собака сторожила гладиолусы! Маячило ей счастье впереди!
ТРЮК. У нас принято соблюдать правила. Тогда вы можете надеяться на скорую реабилитацию. Вы меня понимаете?
ИЗВЕКОВ. А ветер на собаке гладил волосы! И ей шептал: «С надеждой вдаль гляди!»
Трюк берётся за рубильник. Грохот. Извеков взлетает под потолок.
ИЗВЕКОВ (кричит). Но грянул гром, помялись гладиолусы! Их качественность снижена была! Собака взвыла ненормальным голосом! И умерла![7]
Трюк садится за стол, заправляет чистый лист в пишущую машинку.
ИЗВЕКОВ (другим тоном). Эй… там, внизу… Я буду жаловаться… Так нельзя поступать с человеком… Я требую моего адвоката! Почему вы меня подвесили? Я свободный человек, я пла-не-тя-нин! Я требую, чтобы моё дело рассматривал Планетарный суд!
ТРЮК. Ну-ну, успокойтесь.
ИЗВЕКОВ. Пил, пью и буду пить!
ТРЮК. Вы находитесь в Центре социального здоровья. Мы вам поможем.
ИЗВЕКОВ. Кто вам сказал, что мне нужна ваша помощь? Может, мне на неё начхать, на вашу помощь! Если человек пьёт, значит, есть причины. Я не хочу ходить по этой планете трезвый, как дурачок. Каждый сам выбирает, как ему сгореть… Лично я хочу сгореть на белом холодном огне этанола! Так сказать, раствориться в С2H5OH!
ТРЮК. Вы хотите сделать какие-нибудь заявления?
ИЗВЕКОВ. Да. Я хочу сделать два заявления для прессы.
ТРЮК. Пожалуйста.
ИЗВЕКОВ. Во-первых, меня хотели убить.
ТРЮК. Вы кого-то подозреваете?
ИЗВЕКОВ. Да, двоих. Один – невысокий, рыжий, злой, глазки маленькие. Второй – выше, крупнее, морда широкая и тупая, изо рта течёт жёлтая ядовитая слюна. Первый – если не ошибаюсь, питбуль. Второй – московская сторожевая. Они порвали мне сзади штаны.
ТРЮК. Очень остроумно.
ИЗВЕКОВ. Во-вторых, двое подростков. Они запустили дрон и сбросили на меня петарду. Вот здесь ожог. (Показывает место ожога.) А если присоединится инфекция?..
ТРЮК. Вы намерены требовать компенсацию?
ИЗВЕКОВ. Да, намерен. Я хочу, чтобы родители надавали им по заднице!
ТРЮК. Это всё?
ИЗВЕКОВ. Да, всё. Нет, не всё… Мне очень приятно с вами беседовать, но не могли бы вы спустить меня вниз?
ТРЮК. Хорошо. (Немного опускает его.) Но если вы будете валять дурака, снова окажетесь наверху. Это понятно?
ИЗВЕКОВ. Понятно.
ТРЮК. Фамилия.
ИЗВЕКОВ. Извеков.
ТРЮК. Моя фамилия.
ИЗВЕКОВ. Ваша фамилия?
ТРЮК. Вы же слышали. Моя фамилия.
ИЗВЕКОВ (бормочет). Тряк, бряк… бяка, кусака… макака… собака… служака… кривляка… чертяка…
ТРЮК. Трюк. Доктор Трюк.
ИЗВЕКОВ. Да-да, теперь я вспомнил.
ТРЮК. Имя, отчество.
ИЗВЕКОВ. Ваши?
ТРЮК. Но не ваши же! Ваши мне известны.
ИЗВЕКОВ. Что-то на «бэ».
ТРЮК. Биота Альбертовна.
ИЗВЕКОВ. Да, вспомнил. Тут даже два «бэ»: Беота Альбертовна.
ТРЮК. Биота пишется через «и».
ИЗВЕКОВ. Биота Альбертовна, вы не могли бы совсем опустить меня вниз?
ТРЮК. Нет. Вы невнимательны. Состав биоты?
ИЗВЕКОВ. Ну, биота – это всё живое…
ТРЮК. Я не спрашивала, что такое биота. Я сказала: состав биоты. (Поднимает его.)
ИЗВЕКОВ. Зачем?! У меня кружится голова!
ТРЮК. Состав биоты? (Направляет на него луч настольной лампы.) Смотреть прямо на меня! На меня, я сказала!
ИЗВЕКОВ. Так, сейчас… Биота – это растения и животные. И ещё бактерии. Все растения, животные и бактерии.
ТРЮК. Вы забыли грибы!
ИЗВЕКОВ. Да, забыл. Подумать только! А ведь я всегда любил собирать грибы: красненькие, беленькие, лисички, рыжики, маслята, опяточки. Подберёзовики. Сыроежки, горькушки. Волнушечки. Шампиньоны. Шампиньончики.
ТРЮК. Не паясничайте! Грибы тоже имеют право, чтобы их помнили! Они живые!
ИЗВЕКОВ. Права грибов, ха-ха.
Трюк берётся за рубильник. Извеков дёргается и стонет под потолком.
ТРЮК. Никогда не смейтесь над чужими правами. Всё живое имеет права. Даже грибы.
ИЗВЕКОВ. Я понял. Больше не буду. Грибы тоже имеют права.
ТРЮК. Повторите это громко.
ИЗВЕКОВ. Грибы тоже имеют права.
ТРЮК. Громче!
ИЗВЕКОВ (громко). Грибы тоже имеют права!
ТРЮК. И гусеницы!
ИЗВЕКОВ. Гусеницы тоже имеют права!
ТРЮК. И комары!
ИЗВЕКОВ. Комары тоже имеют права!
ТРЮК. Сейчас все люди доброй воли борются против съедобных брикетов из гусениц и комаров. Нельзя наживаться на страданиях насекомых.
ИЗВЕКОВ. Постараюсь это учесть. Можно вопрос?
ТРЮК. Пожалуйста.
ИЗВЕКОВ. Вы сказали, что знаете мою фамилию?
ТРЮК. Конечно.
ИЗВЕКОВ. А что ещё вы про меня знаете?
ТРЮК. Да всё… Извеков Сергей Леонидович, учитель литературы. Отец – директор Тирельского лесничества… Мать – домохозяйка…
ИЗВЕКОВ. Откуда вы это знаете?!
ТРЮК. Мы сканировали отпечаток большого пальца на вашей правой ноге… Жена – брак расторгнут. Любимые писатели: Чехов, Толстой. Вёл блог в Интернете. Рейтинг социальной ответственности – высокий. Характер – лояльный. Тип личности – законопослушный. К уголовной ответственности не привлекался. Знак «Лучший учитель года». Орден Министерства охраны планетарного порядка «За сотрудничество» третьей степени.
ИЗВЕКОВ (всхлипывает). Третьей степени! Третьей степени! О! Опустите меня! Пожалуйста!..
Трюк берётся за рубильник. Извеков опускается вниз.
Извеков сидит на стуле. Он по-прежнему босой, ватник расстёгнут. Входит Трюк.
ТРЮК. Вы в порядке, Сергей Леонидович?
ИЗВЕКОВ. Да, благодарю вас.
ТРЮК. Но вид у вас расстроенный.
ИЗВЕКОВ. Всё хорошо. Готов ответить на ваши вопросы.
ТРЮК (садится напротив). А почему вы решили, что я буду задавать вам вопросы? Почему бы вам самому меня о чём-нибудь не спросить?
ИЗВЕКОВ. Мне – вас? Гм. Спасибо.
ТРЮК. Спрашивайте, не стесняйтесь!
ИЗВЕКОВ. Доктор, когда вы меня отпустите?
ТРЮК. В общем и целом это зависит от вас. Но я, признаться, разочарована. Я думала, вы спросите меня о чём-то личном.
ИЗВЕКОВ. О личном? Но зачем мне спрашивать вас о личном?
ТРЮК. Как – зачем? Чтобы мы сблизились, подружились… Вы находитесь в Центре для социальных больных. Я – ваш лечащий врач. Если больной доверяет врачу, лечение проходит успешно. Вы меня понимаете?
ИЗВЕКОВ. Ну… наверное, нет… То есть да. Понимаю.
ТРЮК. Всё очень просто! Вы задаёте вопросы, я отвечаю.
ИЗВЕКОВ. Ну…
ТРЮК. Пожалуйста, не нукайте. Неужели Толстой – ваш любимый писатель? И как это вы работали учителем литературы с таким лексиконом? Ну хорошо. Спросите меня о моей семье.
ИЗВЕКОВ (с усилием). Уважаемая Биота Альбертовна! Не могли бы вы рассказать мне о своей семье?
ТРЮК. С удовольствием, Сергей Леонидович. Мой отец, Альберт Марисович Трюк, был известным биотехнологом. Моя мама, Нонна Александровна Трюк, работала старшим лейтенантом в планетарной полиции. Много лет мама служила командиром взвода кинологов в Министерстве охраны. Мои родители были людьми принципиальными, честными, неподкупными. Мама отлично справлялась с собаками. В нашем доме царила атмосфера радости, любви, взаимного уважения.
ИЗВЕКОВ. Я могу задавать другие личные вопросы?
ТРЮК. Да, конечно.
ИЗВЕКОВ. Даже очень личные?
ТРЮК. Разумеется.
ИЗВЕКОВ. Вы довольны своей жизнью?
ТРЮК. Да.
ИЗВЕКОВ. Сколько вам лет, Биота Альбертовна?
ТРЮК. Сорок три. То есть уже сорок четыре.
ИЗВЕКОВ. Вы замужем?
ТРЮК. Нет.
ИЗВЕКОВ. А были замужем?
ТРЮК. Нет.
ИЗВЕКОВ. Сколько раз вы меняли пол?
ТРЮК. Ни разу.
ИЗВЕКОВ. Почему?
ТРЮК. Готовилась к другой жизни.
ИЗВЕКОВ. Он вас бросил?
ТРЮК. Мы расстались.
ИЗВЕКОВ. А что так?
ТРЮК. Не сошлись характерами.
ИЗВЕКОВ. Нельзя ли с этого места подробнее?
ТРЮК. Послушайте…
ИЗВЕКОВ. Извольте отвечать на поставленный мною личный вопрос!
ТРЮК. Хорошо. Я была студенткой социального факультета. Он был у нас лаборантом. Мы жили вместе. То есть он жил у меня.
ИЗВЕКОВ. У вас были близкие отношения?
ТРЮК. Да.
ИЗВЕКОВ. Почему вы расстались?
ТРЮК. У нас отменили лекцию, и я забежала к нему в лабораторию. Он был там… с одной заочницей. Он обнимал её и гладил между лопаток.
ИЗВЕКОВ. Вы устроили ему сцену?
ТРЮК. Нет. Но, когда он пришёл с работы, я не открыла дверь.
ИЗВЕКОВ. Почему?
ТРЮК. Я хотела его проучить.
ИЗВЕКОВ. А он?
ТРЮК. Он ушёл.
ИЗВЕКОВ. И больше не приходил?
ТРЮК. Приходил. На следующий день. Просил, чтобы я открыла. Умолял простить. Говорил, что любит меня.
ИЗВЕКОВ. И вы простили его?
ТРЮК. Я хотела простить.
ИЗВЕКОВ. Почему же вы ему не открыли?
ТРЮК. Я хотела, чтобы он страдал! Чтобы он всё понял!
ИЗВЕКОВ. И он понял?
ТРЮК. Нет. Он постоял и ушёл. А утром его друг пришёл ко мне за вещами.
ИЗВЕКОВ. А другие поклонники? У вас ещё были близкие отношения?
ТРЮК. Нет.
ИЗВЕКОВ. Получается, детей у вас нет?
ТРЮК. Нет.
ИЗВЕКОВ. И не будет?
ТРЮК. По-видимому, уже нет.
ИЗВЕКОВ. Вы жалеете об этом?
ТРЮК. Как вам сказать… Наверное, нет. Дети – самые большие климатические убийцы в мире. Они милые, но вызывают изменение климата. Каждый нерождённый ребенок экономит пятьдесят шесть тонн выбросов в год.
ИЗВЕКОВ. Выбросов чего?
ТРЮК. Как – чего? Ну, этого…
ИЗВЕКОВ. Отвечайте на мой вопрос! Или он недостаточно личный? Выбросов чего?! Какие выбросы экономит вам каждый нерождённый ребёнок?!
ТРЮК. Я не знаю, я ничего не знаю!..
ИЗВЕКОВ. Что с вами? Вы плачете?
ТРЮК. Оставьте меня, ну что вы за человек вообще! (Убегает.)
Извеков в больничной пижаме. Входит Трюк. Она в восточном халате со змеями и китайскими драконами.
ТРЮК. Здравствуйте, Сергей Леонидович.
ИЗВЕКОВ. Здравствуйте, Биота Альбертовна. Вы сегодня прекрасно выглядите!
ТРЮК. У нас принято менять униформу. Мы считаем, что смена цветовой гаммы положительно влияет на психоэмоциональное состояние социальных больных.
ИЗВЕКОВ. Моё состояние сразу улучшилось! У вас всё в порядке? Как прошло утро?
ТРЮК. Сегодня я подобрала на улице птенца. Ночью был ветер, и он выпал из гнезда. Я собираюсь вы́ходить его и отпустить. Я уже кормила его.
ИЗВЕКОВ. Вы добрый человек, Биота Альбертовна! Будете спрашивать меня? Или хотите, чтобы я спрашивал вас?
ТРЮК. Буду спрашивать вас.
ИЗВЕКОВ. Прекрасно! О чём вы хотите спросить?
ТРЮК. У вас очень интересное социальное прошлое, Сергей Леонидович. Возможно, у вас самый высокий рейтинг из всех, кто попадал в нашу службу. Вам не кажется это странным?
ИЗВЕКОВ. Мне? Нет.
ТРЮК. У вас много наград, поощрений… Вы были хорошим учителем, популярным видеоблогером… И попали на обочину жизни. Возможно, в вашей жизни были тёмные пятна? Давайте поговорим о них. Как вы стали бродягой?
ИЗВЕКОВ (задумывается). Дело, наверное, в том, что я не был настоящим учителем… Я притворялся, обманывал себя и других. Знаете, я ещё в детстве понял, что со мной что-то не так. Я был не такой, как все… Я не хотел конкурировать. Ох, как это раздражало мою матушку! В детстве любой малыш мог согнать меня с качелей. Но я действительно не был уверен, что мне качели нужнее, чем ему… Вам, наверное, это неинтересно?..
ТРЮК. Продолжайте, но придерживайтесь темы.
ИЗВЕКОВ. Простите?
ТРЮК. Наша тема – ваши тёмные пятна.
ИЗВЕКОВ. Ах, тёмные пятна… Понимаю, понимаю… Я, конечно, готов… Хотя на чердаке моего прошлого вряд ли найдётся что-то интересное… Никаких шекспировских страстей, ничего подобного. Всякая скучная старая дребедень…
ТРЮК. Не клевещите на себя. С точки зрения нашей службы, каждый человек по-своему интересен.
ИЗВЕКОВ. Вы правы. Начнём. Чтобы не размениваться на младенческие шалости, начну с первого серьёзного преступления. Мне было пять. Я ходил в садик. Однажды я утащил медведя. У него была круглая кнопка на животе… Если кто-то нажимал на неё, медведь трясся и повторял чужие слова… Зачем я украл? Не знаю. Он меня чем-то заинтересовал, этот медведь… Потом было предательство. Да, предательство… Мне было семь. По утрам родители отводили нас в душевую во дворе школы… Мы смывали микробов… И вот однажды мальчики стали бить полотенцами моего одноклассника… Кто-то свернул полотенце морковкой и протянул мне. Я тоже ударил… Потом, когда заплаканный мальчик, окружённый мамами, указал пальчиком на меня, я с улыбкой отошёл в сторону. Маму это потрясло. «Ах, – рассказывала она папе, – от его улыбки у меня просто мороз по коже!» Вам это интересно, доктор?
ТРЮК. Вы юродствуете. Не знаю, зачем вам это нужно, но мы доберёмся до истины.
Треск, вспышка. Гаснет свет. Извеков сидит на полу и стонет.
ИЗВЕКОВ. Что это было?
ТРЮК. Маленькое предупреждение. Я пустила ток у вас под ногами.
ИЗВЕКОВ. Но зачем?!
ТРЮК. Расскажите без лишней болтовни, как вы стали учителем.
ИЗВЕКОВ. Я был на последнем курсе литературного факультета, когда провели перепись… Оказалось, что у нас больше образованных людей, чем предусмотрено квотами. Университет закрылся, но дипломы мы получили, и я устроился в школу на окраине города.
ТРЮК. Вам понравилось работать в школе?
ИЗВЕКОВ. Как вам сказать… Дети были избалованные. Мои уроки сводились к театру одного актёра. Я должен был удерживать внимание класса… В этом был вызов: смогу или нет? Однажды меня признали лучшим учителем года. Счастья мне это не принесло. Жена от меня ушла, моего жалованья едва хватало на продукты, а пенсия родителя целиком уходила на оплату электричества… Не подумайте, что я жалуюсь. Мы жили неплохо.
ТРЮК. Почему вы уволились?
ИЗВЕКОВ. Меня уволили. То есть я сам написал заявление, но меня заставили его написать. Тогда в нашем городе появились мигранты… Не все относились к ним толерантно, в городе начались драки… Возможно, они тоже вели себя вызывающе. Но меня возмутило отношение к ним. У меня был канал, и я выступил в защиту мигрантов.
ТРЮК. Вы поступили как настоящий планетянин.
ИЗВЕКОВ. Да, наверное.
ТРЮК. Вы мужественный человек.
ИЗВЕКОВ. Да, пожалуй.
ТРЮК. Но, по-видимому, порядочный лгун.
ИЗВЕКОВ. Почему?
ТРЮК. Молодой перспективный учитель призывает всех к толерантности, а его вынуждают уволиться! Вам самому не смешно?
ИЗВЕКОВ. Да, это кажется странным… Но тогда я плохо контролировал свою речь, допускал разные резкие высказывания…
ТРЮК. Удивительно! Такой талантливый молодой человек, учитель литературы – и плохо контролирует свою речь.
ИЗВЕКОВ. Не смейтесь! Я был молод, горяч…
ТРЮК. Настоящий джигит! А почему вы расстроились, когда я напомнила о ваших наградах?
ИЗВЕКОВ. Ах, это… Как-то резануло по сердцу, знаете.
ТРЮК. А вы хотите вернуться в общество? Хотите опять стать учителем?
ИЗВЕКОВ. Ну что вы! Какой я теперь учитель?! Но я могу мыть, убирать, распылять карболку… Лишь бы послужить обществу!
ТРЮК. Таких вакансий нет. Всё делают роботы или биопомощники.
ИЗВЕКОВ. Готов на всё, когда вы меня отпустите… Вы же меня отпустите?
ТРЮК. Конечно, конечно… Кстати, Сергей Леонидович, у вас делали обыск?
ИЗВЕКОВ. Не помню.
ТРЮК. А в вашем электронном досье об этом упоминается.
ИЗВЕКОВ. В каком досье?
ТРЮК. В обычном досье. В том, которое прикреплено к вашему номеру. Так, может быть, всё-таки вспомните?..
ИЗВЕКОВ. Да, что-то припоминаю.
ТРЮК. Вас подозревали в экстремизме?
ИЗВЕКОВ (не сразу). Да.
ТРЮК. Странно. Вы говорите, что пострадали за свою толерантность. И вдруг выясняется, что вас подозревали в экстремизме! И даже делали обыск.
ИЗВЕКОВ. Так получилось. В городе загорелся магазин, и в поджоге обвинили мигрантов. А я за них заступался… Вот у меня и сделали обыск.
ТРЮК. За компанию?
ИЗВЕКОВ. Да, за компанию.
ТРЮК. У вас что-нибудь нашли?
ИЗВЕКОВ (не сразу). Да.
ТРЮК. Что именно?
ИЗВЕКОВ. Запрещённую литературу.
ТРЮК. Какую?
ИЗВЕКОВ. Достоевского.
ТРЮК. Что именно?
ИЗВЕКОВ. «Братья Карамазовы», «Бесы», «Преступление и наказание».
ТРЮК (не сразу). Вы всё это читали?
ИЗВЕКОВ. Да. Я купил эти книги ещё студентом. В те времена ещё не запрещалось читать Достоевского. А когда его отменили, я как-то забыл, что эти книги могут быть у меня на полке… На уголовное дело это не тянуло, и всё-таки я стал неблагонадёжным. Учитель, хранящий дома экстремистскую литературу! Нет, это был скандал.
ТРЮК. А почему вы расстались с женой?
ИЗВЕКОВ. Мы прожили вместе только полгода. Она уехала не то с менеджером, который пристраивал компьютеры, не то с компьютерщиком, который пристраивал менеджеров… Не помню. Она сказала, что не хочет обслуживать неудачника.
ТРЮК. И вы потом виделись с женой?
ИЗВЕКОВ. Нет.
ТРЮК. А что вы делали в лесу?
ИЗВЕКОВ. Просто жил. Ловил рыбу. Готовил, стирал… Потом меня нашли эти щенки с беспилотником. Потом приехала бригада из вашего центра. Я заперся и не хотел выходить, но они разбили окно, всунули шланг и пустили усыпляющий газ. Очнулся я уже здесь.
ТРЮК. И вы никогда не были бродягой и алкоголиком?
ИЗВЕКОВ. Нет.
ТРЮК. Вы пытались меня обмануть? Хотели скрыться под клоунской маской?
ИЗВЕКОВ. Увы, это так.
ТРЮК. Вы разыгрывали дешёвый фарс! Отнимали у меня время!
ИЗВЕКОВ. Это так глупо! Я очень виноват… Я думал, если я притворюсь пьяницей, вы скорее меня отпустите.
Пауза.
ТРЮК (вручает ему сомбреро). Наденьте-ка эту шляпу. Мы будем танцевать.
ИЗВЕКОВ. Как? Здесь?
ТРЮК. Танцевально-двигательная терапия! Часть программы по вашей реабилитации! У мышц и сухожилий есть память, все переживания остаются в теле… Танец помогает освободить их, скинуть груз прошлого! Мы с вами будем танцевать «Кукарачу».
ИЗВЕКОВ. Какая ещё кукарача? Зачем?!
ТРЮК. Эту песню пели повстанцы в Мексике. Они сражались с режимом генерала Порфирио Диаса. Повстанцы уходили в леса и создавали там партизанские отряды. Своих противников они называли тараканами. Представьте, что вы – повстанец, а я – диктатор. Вы – революционер, а я – таракан, кукарача… И вы поёте мне: «Вы кукарача, вы кукарача»…
ИЗВЕКОВ. Но я совсем не революционер! И вы тоже совсем не похожи на таракана! Напротив, вы очень приятная…
ТРЮК. Ну-ну, хватит болтать… Начали!
Танцуют «Кукарачу». Поначалу Извеков отстаёт, но потом начинает танцевать в нужном темпе.
Извеков со шваброй в руках, он как будто кого-то высматривает. Входит Трюк в костюме врача-инфекциониста. Она тащит за собой сложное устройство с проводами, напоминающее ванну на колёсиках.
ТРЮК. Доброе утро!
ИЗВЕКОВ. Здравствуйте, здравствуйте…
ТРЮК. Сергей Леонидович, приблизилась минута «икс»!
ИЗВЕКОВ (наносит невидимому врагу удары шваброй). Попался! Вот тебе! Гадина такая! На! На!
Приглушённый визг, кто-то убегает по коридору.
ТРЮК. Сергей Леонидович! От результатов этого теста зависит всё! Решается ваша судьба!
ИЗВЕКОВ. А? Что вы сказали?
ТРЮК. Сейчас я измерю уровень вашего экстремизма! Если показатели в норме, я буду готовить вас к выписке!
ИЗВЕКОВ. Правда?
ТРЮК. Ну конечно! Если вы социально здоровы, зачем нам держать вас здесь?
ИЗВЕКОВ. А что будет, если он у меня высокий, этот ваш уровень экстремизма?
ТРЮК. Сергей Леонидович, давайте не будем загадывать… Сделаем тест, а там посмотрим… Надевайте ошейник! Теперь намордник! Забирайтесь в телоприемник! Ниже! Ещё ниже! Таз опустите! Опустите таз, я вам говорю! Упритесь ногами! Так, теперь зафиксируем руки… Подбородок выше! Сожмите зубами кляп! Думайте о чём-то приятном! И не выпучивайте глаза! Расслабьтесь, дышите ровно! Если вы будете напряжены, прибор покажет высокий уровень!
Извеков хрипит.
Замрите! Минуточку… так… ещё немного… Отлично! Ваш уровень экстремизма – два-тринадцать по Эйхману- Эйдельман!
ИЗВЕКОВ (выплёвывает кляп). Это много или мало?
ТРЮК. Это значительно… Да! Это значительно ниже нормы! Вы совершенно здоровы! Поздравляю вас! (Помогает ему встать.) Более того, вы совершенно неагрессивны!
ИЗВЕКОВ (снимает намордник). Какое счастье! Значит, теперь вы меня отпустите?..
ТРЮК (отстёгивает ошейник). Не сразу, конечно… Сначала сделаем прививки. Хотя бы основные сорок восемь… Восстановим страховку, приведём в порядок электронные документы…
ИЗВЕКОВ. А когда можно это сделать?
ТРЮК. Да хоть сейчас.
ИЗВЕКОВ. Доктор, а можно вопрос? Когда меня сюда привезли, я слышал какие-то голоса… очень странные… (Изображает голоса.)
ТРЮК. А-а-а, это… Анчутки.
ИЗВЕКОВ. Простите?
ТРЮК. Наши юные помощники из А-эн-че… Ну, из Академии нового человека.
ИЗВЕКОВ. Это люди или роботы?
ТРЮК. Служебные биосущества. Ма-а-аленькие такие… Я их обычно гоняю.
Пауза.
ИЗВЕКОВ. Простите, а если я откажусь от страховки?
ТРЮК. Нет, это невозможно. Вы же не хотите, чтобы вас опять сюда привезли?
ИЗВЕКОВ. Конечно, нет.
ТРЮК (поднимает голову). Вам у нас не понравилось?
ИЗВЕКОВ. Ну что вы! Очень понравилось.
ТРЮК. Почему вы всё время врёте?
ИЗВЕКОВ. Мне не всё здесь понравилось… Но кое-что мне очень понравилось… Скажите, Биота Альбертовна… Мы ещё увидимся с вами там, на свободе?..
Трюк молча смотрит на него. Затемнение.
Входит Трюк в форме капитана полиции, с дубинкой у пояса.
ИЗВЕКОВ (растерянно). Здравия желаю, Биота Альбертовна…
ТРЮК (садится, перебирает бумаги). Значит, так, Сергей Леонидович. У меня две новости: хорошая и плохая. Документы восстановлены, но страховку вы не получите. Сперва нужно пройти обследование. Кто знает, какую заразу вы могли подцепить в лесу!
ИЗВЕКОВ. А какая хорошая новость?
ТРЮК. Это и была хорошая.
ИЗВЕКОВ. Тогда какая плохая?
ТРЮК. Вы скрыли от меня правду о вашем увольнении. Я пробила в базе. Вы ничего не сказали о христианах! Эти мигранты, которых вы защищали, были христианами?
ИЗВЕКОВ. Да.
ТРЮК. Расскажите всё ещё раз. Но уже ничего не упускайте.
ИЗВЕКОВ. Христиане… Они прорвались в наш европейский сад откуда-то с востока… Это были последние дикари Европы… современные гунны… Однажды – это было неподалёку от старого города, на улице Свободы – я встретил одного мальчика… Он был голоден, и я привёл его домой.
ТРЮК. Вы привели домой мальчика-христианина?
ИЗВЕКОВ. Ну да.
ТРЮК. А вы не думали, что этот мальчик – переносчик опасных инфекций?
ИЗВЕКОВ. Нет, я об этом не думал. То есть почти не думал.
ТРЮК. Как звали мальчика?
ИЗВЕКОВ. Его звали Симон.
ТРЮК. Вы отдавали себе отчёт, что вот так обычно и начинается сотрудничество с экстремистами?
ИЗВЕКОВ. Нет.
ТРЮК. Что было дальше?
ИЗВЕКОВ. Я накормил его.
ТРЮК. Вы продезинфицировали помещение, когда мальчик ушёл?
ИЗВЕКОВ. Не помню. Кажется, нет.
ТРЮК. Он был у вас только один раз?
ИЗВЕКОВ. Нет, он потом ещё приходил.
ТРЮК. Невероятно! Немыслимо! И это взрослый человек! Учитель! Что же вы делали, когда он приходил к вам домой?
ИЗВЕКОВ. Ничего, совсем ничего… Я кормил его, и он уходил.
ТРЮК. И вы не брали у него экстремистскую литературу и предметы культа?
ИЗВЕКОВ. Нет.
ТРЮК. Не брали и не распространяли?
ИЗВЕКОВ. Нет, ничего подобного. Мы просто разговаривали. А потом сгорел магазин, у меня сделали обыск и нашли Достоевского.
ТРЮК. А орден «За сотрудничество»? За что вам его присудили?
ИЗВЕКОВ (не сразу). Ах, это… От мальчика я узнал о планах христиан. Не всех христиан, а только христиан-экстремистов. У них была сплочённая группа… группа боевиков.
ТРЮК. Они хотели устроить беспорядки?
ИЗВЕКОВ. К сожалению, да.
ТРЮК. Вот видите! Я же говорила!
ИЗВЕКОВ. Я сообщил обо всём в Министерство охраны.
ТРЮК. И что за беспорядки они готовили?
ИЗВЕКОВ. Нападение… на городской музей. Тот, что в замке. Там проходила выставка «Нет фанатизму!». Христиане решили, что это их оскорбляет… Они задумали взять себе все эти иконы, свечки, подсвечники… Они были вооружены дубинками, кастетами и ножами.
ТРЮК. И вам дали орден?
ИЗВЕКОВ. Обещали дать. На самом деле я так и не получил его.
ТРЮК. Почему же вы не вернулись обратно в школу?
ИЗВЕКОВ. Я не мог! У меня же нашли Достоевского. Все родители были против.
ТРЮК (не сразу). А знаете, Сергей Леонидович, у вас есть будущее.
ИЗВЕКОВ. Вы думаете?
ТРЮК. Да. Вы человек со странностями, но честный и добрый. И ещё я хочу сказать… Это только кажется, что честность и доброта в нашем мире ничего не значат. Ничего подобного! Они очень много значат! Очень! Скоро вы сами увидите… Когда вы отсюда выйдете, вам даже не придётся искать работу.
ИЗВЕКОВ. Неужели?
ТРЮК. Да. Все лауреаты ордена «За сотрудничество» имеют гарантированный базовый доход. Кроме того, вы получите право на две пятиминутки счастья.
ИЗВЕКОВ. Право на что?
ТРЮК. На счастье. В нашей стране каждому положено десять минут счастья в день.
ИЗВЕКОВ. Вы научились быть счастливыми?
ТРЮК. Конечно. Счастье – это возбуждение мозговых центров. Вы будете счастливы дважды в день: утром и вечером. Также вам будет выделено социальное жильё второй категории. Конечно, не в собственность. Собственности сейчас ни у кого нет. Роскоши не обещаю, но по нашим временам это будет неплохо: санузел, кухня три с половиной метра, спальня… с окном. Соседи – видные пенсионеры: работники прокуратуры, полицейские… Условия достойные. Сможете даже жениться.
ИЗВЕКОВ. Жениться? Я? Да что вы такое говорите, Биота Альбертовна!
ТРЮК. А что? С вашим рейтингом многое можно себе позволить…
ИЗВЕКОВ. В таком случае разрешите пригласить вас на танец.
Извеков и Трюк танцуют аргентинское танго Пьяццоллы.