– Чертова железка! – Я смачно шлепнул ладонью по столу рядом с ноутбуком. – Да скорее бы ты сдохла уже! – Через мгновение представил возможные последствия и мигом одумался, даже тихонько постучал снизу по дереву столешницы костяшками пальцев. – Тьфу, тьфу, тьфу!

Давно миновала очередная, четвертая по счету годовщина практически непрерывной круглосуточной работы провалившегося из будущего компьютера. Время оставило свои метки – была снята, разобрана на части и отправлена на исследование специалистам батарея. Сгоревший блок питания заменили на коробку, внешний вид которой сам за себя говорил «сделано в СССР». Вместо почившего в бозе кулера процессора через полуразобранный корпус тянулись трубочки водяного охлаждения, бесколлекторный двигатель постоянного тока на переключаемых катушках с регулируемой частотой оборотов и встроенным тахометром пока оказался не по зубам советским ученым. Вдобавок отказала одна из планок ОЗУ и очень заметно потускнел монитор, CCFL-лампы подсветки оказались далеко не вечными. К этому добавились странные глюки, редкий день проходил без перезагрузки. Но в общем и целом Dell держался, в отличие от смартфона Legend, который пару месяцев назад «склеил ласты», лишив товарища Шелепина полюбившейся игры в Tetter.

Когда-то меня успокаивали несколько часов, проведенные за плоским цветным монитором. Легко можно было представить, что произошедший провал в прошлое лишь дурной сон, краткий разрыв коннективити, еще минута, и оживет Скайп, придет почта, Фейсбук загрузит новые фотографии друзей и котят. Но теперь общение с частичкой будущего начало откровенно бесить. Более того, мне смертельно надоело выступать бесплатным приложением к суперЭВМ. Местные товарищи совсем потеряли совесть, фельдъегерь каждый день тащил бумаги с данными, которые нужно было считать, считать, считать. Лопатки турбин, шифры, атомные взрывы, нелинейные эффекты, формы пластин магнитных сердечников, профили крыльев, горение пороха, режимы химических процессов и куча прочего, не поддающегося опознанию…

Даже форму кулачков распредвала долгожданного ВАЗ-2101! Кто мог подумать, что итальянцы нарисовали профиль железки «на отвали», специально «для тупых русских»?[1424] Еще издеваются, паразиты, потому как с «их» сплавами, термичкой и маслами этот узел хоть и с трудом, но положенное по контракту ходит. Но стоит удешевить процесс парой-тройкой советских «рационализаций», и распредвал на «жигулях» нужно будет менять без вариантов после тридцати – сорока тысяч километров пробега.

Отогнав невеселые мысли, я выставил новые числа в скрипт и со словами «кушай вкусные циферки» нажал старт. Затем откинулся на спинку кресла, привычно потянулся к пиктограммке чата. Жалкая пародия на ICQ и e-mail, но это единственное приложение, которое я сумел заставить работать на ноутбуке. «Орионы» уже умеют намного больше, и это понятно, для них «Сеть 100К» родная. Мне же пришлось заводить ее через специальный шлюз и старый добрый com-порт. Одно хорошо, написанное на Visual Basic приложение работало параллельно со всеми остальными задачами, ничто не мешает спокойно посидеть под музыку будущего часок-другой в засекреченном боксе, лениво переписываясь с инженерами через самый главный результат последнего года работы НИИ – локалку.

Сложно поверить, но история прогресса сетевых технологий в отдельно взятом НИИ началась, по сути, от безделья. Нельзя сказать, чтоб ЭВМ серии «Орион» были совсем никому не нужны, но… Близко к тому. Для начала оказалось, что столичные ученые действуют «на острие советской науки». То есть мало интересуются реальными потребностями промышленности и много – рекордными результатами S/360, матричными конвейерными умножителями, вещественными блоками и прочими изысками высокой компьютеростроительной моды. Соответственно ЭВМ из непрофильного министерства, серьезно отстающая от передовых образцов типа БЭСМ-6, еще более от зарубежных IBM, DEC и прочих Data General с ILLIAC, в картину десятков и сотен миллионов операций в секунду укладывалась чуть более чем никак.

С «Орионами» даже никто не боролся специально, «большие люди» в лучшем случае их просто не замечали. В худшем говорили со смехом прямо в лицо: «Пусть американцы балуются, им, наверное, нужен компьютер для домохозяек, который хранил бы в памяти всяческие кулинарные рецепты»[1425].

Отношения с конечными потребителями тоже складывались не слишком гладко. Разумеется, кого-то удавалось убедить, других продавить, но большинство в наши миниатюрные компьютеры просто не верили, воспетый в отраслевых легендах образ «универсальной» IBM-S/360 давил на мозги директоров ВЦ почище марксизма. Поэтому они предпочитали вместо калькулятора-переростка выбить настоящую ЭВМ типа «Минска-32»[1426], чтобы все как в Америке, перфокарты, перфоленты, АЦПУ, большой зал с кучей сотрудников и сотня киловатт электрической мощности. КБ Староса, разросшееся на производстве «Денди» до размера крупного производственного объединения, отгрузило в первом квартале всего полтысячи «Орионов». По местным меркам этот результат достоин как минимум почетной грамоты, но в моих планах он пробивал огромную брешь – надеяться на реальную компьютерную революцию при таких смешных объемах явно не стоило.

Не оправдали надежд и любимые товарищем Шокиным подводники. Нет, они отнюдь не были узко мыслящими солдафонами, наоборот, компактные и надежные ЭВМ им нравились чрезвычайно. Вот только много ли подводных лодок в стране? Сотня, две или даже три? В любом случае погоды для «родного» Министерства электронной промышленности они не делали, и тектонические пертурбации в отдельных работающих на флот НИИ не задевали ни «Интел», ни КБ Староса. Практически то же самое можно сказать про кагэбешников. Обещание сделать переносную шифровальную машинку, данное товарищу Семичастному несколько лет назад, я исполнил сполна. А вот дальнейший процесс доводки «Ориона» до размеров компактного чемоданчика с софтом, необходимым в хозяйстве рыцарей плаща и кинжала, лежал вне моей компетенции.

Единственное, что лишало меня повода для депрессии, – так это развитие линии промышленных контроллеров. На общем унылом фоне они выглядели как реальный прорыв в будущее. После нескольких полурекламных публикаций в журналах «Радио» и «Техника – молодежи» объем заказов на ПК-0010 превысил количество заказов на «Орионы» более чем на порядок и рос далее угрожающими темпами. Пока выручал лишь огромный задел производственных мощностей, запущенных в строительство еще в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. Куда хуже обстояло с квалифицированными кадрами, студентов правдами и неправдами расхватывали по заводам начиная с третьего курса. Курируемый мной «Советский программист» теперь выходил два раза в месяц и состоял процентов на девяносто из «Протофорума» – по сути, переписки читателей. Спрос на него был колоссальный, ведь иной информации о приемах использования новой техники в природе не существовало.

На первый взгляд впору радоваться – именно с моей подачи микропроцессоры наконец-то нашли в СССР дельное применение. По крайней мере, в коридорах МЭПа уже давно никто не пенял Старосу и мне за «напрасную трату ресурсов». Более того, в стране не было человека, заинтересованного в ПК-0010 более, чем товарищ Шокин. Объяснение, впрочем, лежало далеко за гранью тяги к новому и прогрессивному. Просто спущенный из ЦК КПСС чрезвычайный план учитывал ЭВМ по процессорам из расчета шестнадцать килобайт сверхдефицитной памяти, тогда как ПК-0010 легко обходился двумя-четырьмя. Ну а сэкономленные таким образом чипы без труда можно было реализовать за границей, а потом потратить целых пять процентов от суммы выручки на закупки желанного импорта для трудового коллектива.

Тем обиднее было наблюдать, как идея первой в мире массовой ЭВМ буксует из-за инерции человеческого сознания и тривиальной корысти. Ведь я-то наверняка знал: великий компьютерный прорыв будущего сделали десятки миллионов «персоналок»[1427] типа Apple и Commodore[1428], тогда как промконтроллеры быстро застопорились навсегда в важной, но более чем узкой профессиональной нише. Оставалось надеяться только на время да новую, куда более мощную версию процессора, которую ребята Староса обещали поставить в серию в начале тысяча девятьсот семидесятого года.

А пока светлое будущее шагало из далекой дали, изрядно разросшийся НИИ «Интел» оказался не слишком обременен интеграторскими задачами. И с этим досадным просчетом пришлось срочно бороться, ведь давно известно: сотрудник без работы – худший враг директора. Благо мне не пришлось долго придумывать, что поручить страшной силе в лице трех десятков молодых инженеров, прячущих под подушкой «Понедельник начинается в субботу». Локальная сеть как первый и главный шажок к Internet стала естественным выбором. Пара десятков приказов и распоряжений, полдюжины собраний коллектива, больше похожих на непартийные митинги, и тема рванула, как Porsche 997 по петлям Нюрбургринга.

Главное вовремя обламывать тягу сотрудников к самому лучшему и правильному. Пришлось даже давить на их партийно-комсомольскую совесть, иначе говоря, повесить перед входом плакат на красном кумаче «Долой махровый перфекционизм, да здравствует социалистический реализм». Чуть не уследишь, и вместо простого и дешевого протокола в сети начинает появляться нечто куда более качественное, полностью детерминированное, с передачей метки от компьютера к компьютеру. Или того хуже, особо одаренный в иностранных языках специалист начитался умных штатовских журналов, и месяц весь коллектив спорил с горящими глазами, хотели, понимаешь, сразу научиться передавать данные небольшими пакетами, чтобы потом, в светлом будущем, в одной сети без задержек уживались голос и данные[1429].

Самое плохое, что без нормальной денежной мотивации нипочем не поймешь, в пионерах парня научили вкалывать как негра на плантации или приспособленец в науку пролезть мылится, орден получить, а может, только грамоту с выдавленным бронзовой краской портретом вождя партии и народа. Да и не все ли равно – что те, что другие одинаково не дают жить ни себе, ни мне. Ведь отшивать их в грубой форме не вариант, с точки зрения теории ребята кругом правы, они на самом деле предлагают лучшие варианты. Вот только мое послезнание упорно бубнит, что все научно обоснованные стандарты сетей благопристойно вымерли под прессом Ethernet, самого дешевого решения, прообраз которого лепили буквально сейчас где-то на Гавайях[1430] в качестве развития системы низкобюджетной УКВ-радиосвязи. Так что хочешь не хочешь, приходилось учитывать богатые традиции советского кляузничества, поэтому действовать аккуратно, постоянно лавировать, объяснять, убеждать, часто в самой сложной материи для советского инженера – экономике.

Зато таким «близким к народу» способом за год можно сделать кучу полезных вещей. Для начала, как принято в приличных офисах будущего, мы устроили СКС, или, говоря проще, протянули в НИИ кабельную сеть, к подготовке которой я тщательно подходил еще с момента обшивки стен панелями ракушечника. Жаль только, под давлением коллектива пришлось отказаться от привычной мне четырехпарки. Два Ивана были так убедительны в своей заботе об экономике страны, что я не выдержал и махнул рукой: если на ближайшую пятилетку достаточно двух пар для связи между ЭВМ и одной для телефонии, значит, так и будет, резерв – удел «тупых американцев»[1431]. Хорошо хоть Шелепин не слишком глубоко разбирался в деталях, и мне удалась страшная диверсия в виде проталкивания в производство волновых характеристик от образцов «категории 5Е» из двадцать первого века, явно избыточных до скоростей в сотни мегабит. Полностью, разумеется, повторить творение китайских мастеров две тысячи десятого года в Подмосковье тысяча девятьсот шестьдесят девятого не смогли, но задела хватит минимум на десяток лет, поэтому данная реальность явно будет лишена извращений типа 100base-Т4[1432]. Как частенько шутил мой отец – «спасибо партии за это».

С кроссами для коммутации дела обстояли не столь радужно. «Нам хорошо подойдут телефонные», – как-то очень не вовремя заявили инженеры. Потом они же, ведь инициатива в СССР наказуема по всей строгости, долго крутили винтики зажимов, собирая в сеть растянутые по всем комнатам кабели. А ведь могли бы промолчать и чуть позже аккуратно «патчевать» проводки на аналоге «110-го кросса»[1433], образчик которого давно пылился в секретном боксе. Похожая ситуация вышла с разъемами, оказывается, привычные мне RJ45, как и их младшие братья RJ11/12, в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году не существуют в принципе[1434]. Напрягать из-за такой малости руководство не хотелось, тем более что практика показала: мэнээсов-непрограммистов в стране навалом, и обращаться с отверткой они обучены вполне сносно.

Не многим сложнее оказалось изготовить разветвители-хабы, они хоть и занимали целых три вершка-юнита в стойке, но примитивные, только и могли, что восстановить форму и уровень входящего сигнала да выпихнуть его в семь оставшихся портов. Экономные специалисты и тут пытались предложить замену в виде всем известного коаксиального кабеля, ссылались на примеры отечественной и зарубежной практики, но были в грубой форме посланы… дальше крутить винтики.

Фактически всерьез пришлось потрудиться только над интерфейсами «Сети 100К». Задача оказалась намного серьезнее, чем думалось первоначально, и виноватым можно было смело признавать все тот же перфекционизм, только на сей раз мой собственный. Ни на что проще, чем максимально облегченный, но все же реальный стек протоколов TCP/IP[1435], я согласиться не мог. Документации и книг по этой теме в архиве навалом, так что вытащил IPv6 из RFC 2460, почистил от артефактов и получил… маленькое восстание. Зачем, спрашивается, Петр Юрьевич накрутил странные Next Header и Flow Label? А на кой черт, простите великодушно, вводить безумные триста миллионов адресов на каждого жителя Земли? И вообще, понимает ли уважаемый директор, что только на заголовок пакета без данных требуется сорок байт или десятая часть микросхемы оперативной памяти[1436]. Под огнем критики пришлось урезать длину адреса вдвое, до шестидесяти четырех бит, все равно это лучше, чем тридцать два бита IPv4 моей истории, и долго распинаться о великих перспективах нашего решения в стиле «у любого здания должен быть крепкий фундамент».

На этом мучения не кончились. Спецификации TCP породили едва ли не большее негодование. Обструкции подверглись «сложнейший» механизм установки скорости передачи, необходимость первоначальной установки соединения, выделенные «как с похмелья» шестьдесят пять тысяч портов и прочие интересные вещи. Самое плохое, что моей квалификации явно не хватало для аргументации в среде специалистов, и чуть ли не впервые меня вынудили на откровенно силовой путь, буквально: «Выбирайте, или будет, как я сказал, или ищите другую работу». Посчитав, что «не свои тратят», а директоров «посамодуристее видали», мэнээсы отступились, но расплата не заставила себя ждать.

Даже до реализации таких необходимых протоколов как ICMP, OSPF, UDP, HTTP, FTP, DNS, требования к системе превысили предельные, «Орионы» с полной памятью в 16к ПЗУ и 48к ОЗУ работали скорее теоретически, чем практически[1437]. Пришлось забыть про установку на использование везде, где только можно, универсальных параллельных портов УИ-8 и сгрузить большую часть управления протоколами на специальную сетевую карту. Название не должно вводить в заблуждение, конструктив являл собой второй компьютер аж на четырех платах, втыкаемых в слоты основного. Громоздко, но могло быть хуже, если бы «Пульсар» не освоил наконец выпуск микросхем памяти на целых два килобита или 256 байт по военно-экспериментальной технологии 6 мкм. Соответственно, планы по оснащению сетевыми функциями всех советских «персоналок» с треском провалились. Однако в пределах одного НИИ, не имевшего ограничений на средства и новейшие комплектующие, система работала на удивление прилично.

Заслуга эта в основном на совести программистов, ребята реально работали днями и ночами. Кроме хорошего макроассемблера и библиотеки инженерных Багол-подпрограмм они смогли сделать минимальный комплект сетевого пользовательского софта. Причем принципы при этом использовались фантастически нелепые для людей шестидесятых, но очевидные для заоблачного будущего. Не вдаваясь глубоко в детали, можно сказать, что программы на рабочей станции ничего самостоятельно делать не умеют, они лишь отправляют запросы и данные на нужный узел-сервер и при необходимости получают оттуда ответ.

К примеру, для высокоскоростной печати нужно было послать документ на специальный «Орион», который сам разбирался, как правильно двигать молоточками и электроприводами страшного и ужасного АЦПУ. Если же похожий сервис требовался секретарше в виде пары листов типа «приказ №..», то в ход шел… опять «Орион», но уже в комплекте с «Consul». Смешно со стороны, безумно дорого, но такие мелочи не должны волновать коллектив советского НИИ, по крайней мере до тех пор, пока на складе достаточно «персоналок». А так как в «Интеле» этого добра до черта, то мэнээсы «лепили» ЭВМ везде, можно сказать, бездумно: для ввода перфолент и перфокарт, управления модемом под задачи маршрутизации пакетов между сетями «Интел» и БЭСМ-4 с ВЦ ТЭЦ с нужным уровнем секретности и, конечно, создавая жуткий гибрид а-ля irc, e-mail и ICQ для обмена текстовыми сообщениями, отдаленно похожий на BBS моей истории[1438].

Пожалуй, единственным устройством, которое не удалось вынести «в сеть», оказалась «Спираль». Слишком дешевой и на поверку всегда необходимой была эта неуклюжая крутилка магнитных дисков. Зато «настоящий» семимегабайтный НЖМД, рожденный в муках сумрачного гения пензенского завода ЭВМ, он же копия анонсированной в далеком тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году модели IBM 2311, перекочевал на отдельный узел сразу после поставки. Сомнительное чудо часто капризничало, требовало чуть ли не ежедневной спиртовой профилактики для снятия налета осыпающегося с блинов ферромагнитного лака, но все же работало. Однако получить «много места» хотели все, и мне наконец-то удалось продавить идею обмена документами-файлами, а не безликими областями памяти или не к ночи помянутыми блоками данных. Конечно, на Windows работа походила слабо, ход «не дошел» даже до директорий и древовидной структуры, но привычные мне понятия наконец-то обрели смысл, а команды типа «показать 1.0.0.0.10.0.1.232 нжмд0 диск3» и «редактор прик01.тхт» были в совершенстве освоены секретаршами.

В общем, все шло хорошо, за исключением пустяка: стремительно разрастающаяся система требовала документирования и багфиксинга. Отдел техподдержки Федора пришлось срочно расширять дюжиной программистов… из которых только два что-то представляли собой как специалисты. Остальным требовался не начальник, а учитель, а то и нянька…

«Ребята, где Петр Юрьевич?! – неожиданно ворвался в ленивую переписку на общем канале НИИ ник Иван-II. – Помогите найти, срочно нужно!»

«Тут я, тут, – проворчал, лениво нажимая соответствующие клавиши. – Зачем раскричался на всю контору?»

«Петр Юрьевич, мы тут одну задумку опробовали», – высветилась на экране удлинняющаяся строчка текста.

«Выходи в личку на мой сто пятый адрес, – отозвался я, машинально приглушая музыку в наушниках. – Сколько раз…»

Надо сказать, по логинам и паролям наш узел распознавать пользователей еще не умел, все личное общение было жестко привязано к логическим адресам интерфейсов, как тут приходилось именовать хорошо знакомые мне IP. Неудобно, небезопасно, но зато очень просто. Тем временем монитор опять ожил.

«Ага!!! – Казалось, даже курсор обрадовался обилию восклицательных знаков. – Так я уже несколько раз вам писал!!!»

«Небось опять систему уведомлений на сервере разрушили очередной правкой?» – ответил я и лишь потом набрал команду «#личное». Продолжил уже вслух, сам для себя:

– О! Так и есть, биллы гейтсы доморощенные…

«Может быть, вы подойдете, посмотрите сейчас?» – в общем чате добавилась строчка от «Иван-I».

«В личку! – снова напомнил я текстом, разглядывая список из десятка свежих писем. – Прямо сейчас прочитаю».

«Пожалуйста! Печатать долго получится!» – взмолился начальник разработчиков.

«Читайте ответ!» – зло отрезал я и поглумился злым смайликом: «: – Е».

Сколько раз учил аккуратности в публичном канале, но ребята неисправимы. Развели, понимаешь, электронное панибратство и сетевую демократию! Хотя теперь все равно не отстанут, да и мне интересно: чего же они там придумали? Поэтому я быстро отписался в личку: «Иду» – и аккуратно прикрыл крышку ноутбука.

…Собрание креативной группы было в полном разгаре. Даром что время обеда еще не пришло, над новым, но уже прожженным в куче мест лаком письменного стола плавали тяжелые клубы дыма. Отдельно на ватмане лежало три вкладыша от сигаретных пачек – красочно отпечатанные фото легких безвременно почивших курильщиков наглядно показывали, что ребята обосновались тут с самого утра, но до «Беломора» и «Астры», которые могли похвастаться только броской надписью «Курение убивает», еще не дошли.

– Хорошо сидите, – приветствовал я коллектив, сразу проходя к окну. – Специально для вас товарищ Микоян старается, ракурсы прокуренных легких посимпатичнее выбирает в морге, а вы даже шпингалет отворить не можете, так и давитесь табаком по три круга!

– Петр Юрьевич, мы запустили бухгалтерскую программу соседей на «Орионе»! – отчитался Иван-I.

– Это каких? – без особого интереса уточнил я, плюхаясь на привычное место во главе стола. – ТЭЦ, что ли? Так там же на БЭСМ-4 считали всегда? Или вы про «Белочку», решили наконец-то М-градских швей осчастливить со всех сторон?

– Энергетики опять… – как-то грустно-обреченно подтвердил из-за спин начальников недавно принятый на работу паренек, судя по всему, исполнитель проекта. Не иначе, работа в молодом и резвом коллективе местного ПШО ему понравилась бы куда больше. – Вот, – он вытащил откуда-то из-за спины листинг распечатки АЦПУ и тяжело хлопнул его на стол, – вечером передали через модем данные с их перфокарт и записали на новый диск. А сегодня прогнали на эмуляторе и распечатали результат.

– Молодцы! – машинально похвалил я, пытаясь предугадать неизбежный подвох. – Но зачем вы меня так настойчиво искали?

– Так ведь эмулирование основных типов советских ЭВМ открывает перед нами самые широкие перспективы по внедрению нашей техники в стране! – отбарабанил явно заученную фразу все тот же молодой человек.

– Мы тут прикинули, что можно заменить без катастрофической потери производительности, – веско добавил Иван-II, – и выходит, что сложности возникают только с некоторыми новыми моделями.

– Вот думаем, как тридцать второй «Минск» эмулировать, – как обычно, встрял в речь приятеля Иван-I. – Но там все не так просто выходит…

И старший научный сотрудник пустился в объяснения проблемы, которые чем дальше, тем глубже уходили в тонкости архитектуры настоящих ЭВМ, а также перспективы их перевода на полупроводниковую память. «Д'Артаньян почувствовал, что тупеет!» – вспомнил я шикарную иллюстрацию к недавно выпущенной книге «Три мушкетера», поэтому, честно продержав минуты три заинтересованное выражение на лице, перебил Ивана сакраментальным:

– А зачем?

Собрав недоуменные взгляды коллектива, я демонстративно поднял со стола самый страшный вкладыш от сигарет и покрутил его в руках.

– Вы это видели, правильно? – и продолжил после мхатовской паузы: – Но ведь все равно курите, паразиты эдакие!

– Так привыкли, – с обидой отозвался один из самых завзятых потребителей дурмана. – И батя мой такой самосад тянул, но прожил…

– Вот! – Я не стал дослушивать, просто поднял фото над головой как мандат на голосовании. – Положим, выкроите вы свой эмулятор, и он даже будет работать без глюков, но… никто хлам в виде БЭСМ-4 не выкинет на свалку.

– Почему?! – искренне удивился Иван-II. – Мы специально уточняли в министерстве, многие выставляют в требованиях совместимость со старым ПО…

– Гхм… – отодвинув подальше в сторонку забитую окурками пепельницу, я облокотился на стол и демонстративно перешел на грозный шепот: – Заткните уши, товарищи! Плотнее, плотнее, я сказал! Если что – будет удобнее писать в протоколе, что ничего подобного не слышали! Вы что, на самом деле полагаете, что директор ТЭЦ враг своему предприятию? Он сам, по своей доброй воле, откажется от дополнительных двадцати штатных ставок? А лишние площади отдаст на нужды народного хозяйства? Поищите другого короля Лира М-градского разлива! Потому как любой директор в этой стране знает о прямой и нерушимой связи между количеством сотрудников и доступными лично ему деньгами и ресурсами!

– Еще канистра спирта раз в квартал, – повернувшись от монитора, из дальнего угла комнаты неожиданно добавил Федор. – Предупреждал ведь, надо обязательно прописать нормы расхода це-два-аш-пять-о-аш на каждый блок.

Деликатный, зараза, не стал при всех напоминать, что именно бестолковый директор НИИ «Интел» горой встал против этого, по его мнению, вредительства. Будь на моем месте кто иной – вразумили бы в министерстве, а тут просто побоялись ляпнуть лишнее по столь деликатному вопросу перед креатурой всесильного Председателя Президиума Верховного Совета. И вот результат, не положена жидкая валюта для обслуживания наших ЭВМ.

– Да… – протянул я. – На «Орион» теперь черта с два спирт добавить получится.

– А на комплекс? – неожиданно робко вылез разработчик эмуляторов.

– На комплекс, наверное, можно попробовать, – пожал я плечами. – Только… – Тут до меня дошло страшное. «Так ведь мы… Шит!!! Такой маркетинговый зашибон… – завопил я про себя. – Кретин!» И уже вслух: – Мы неправильно их готовим! – вскочив со стула, я схватил за руку ничего не понимающего молодого мэнээса и буквально выдернул из-за стола. – Спасибо за идею!

– Какую, товарищ директор?! – смущенно пролепетал специалист, краснея, как девушка.

– Обе, на самом деле, – отмахнулся я небрежно. Меня уже несла мощная волна понимания ситуации. – Во-первых, возню с БЭСМ отставить, этот диплодок сам сдохнет. У нас есть мамонт, которого надо забить, имя ему «Голубой гигант».

– IBM, – с придыханием произнес мэнээс и начал заваливаться в обморок.

– Страшно? – Я умудрился приземлить парня на вовремя кем-то подставленный стул. – Ничего, со Старосом, верю, справимся. В конце концов, младшие модели типа S360/30 совсем не быстрые. И состоят из большого набора практически автономных устройств, один «Орион» пойдет как центральный процессор, второй на ввод-вывод, третий вместо шкафа МОЗУ, ну и так далее. Сделают что-нибудь полезное по аппаратной части, чтобы проще с софтом согласовывать, глядишь, что-то и выйдет. Тему открою, ресурсы под нее выбью неограниченные. Понятно?

– Не-э-эт, – потряс головой успевший очнуться разработчик эмуляторов.

– Поздно! – Я широко развел руками. – Сам напросился.

– А вторая идея? – поинтересовался Иван-I, нервно теребя сигарету.

Явно хотел использовать заразу по назначению, но в присутствии некурящего директора пытался удержаться от вредной привычки.

– Далее совсем просто. – Я постарался изобразить улыбку чеширского кота. – Мы более не предлагаем советскому народному хозяйству «Орионы». У нас есть новый товар – «Орион-12М».

– Это как? – хором удивились Иваны.

– Точно! – Федор с размаху ударил кулаком в ладонь. – Двенадцать сразу!

– Да, двенадцать. – Я уселся на край стола, попутно вытащив из руки Ивана-I злосчастную сигарету. – Или даже больше, чтобы сравняться в цене, занимаемой площади и штатном расписании с комплектным «Минском-32».

– Но не все задачи потянет, – скептически протянул Иван-II. – Быстродействие маленькое, ОЗУ недостаточное…

– Решаемо, – отмахнулся я. – Старос обещал в новой версии расширить оперативку до двести пятидесяти шести килобайт, страшно дорого, но вполне реально, только к памяти придется обращаться через отдельные окна. Да и не важно, сами знаете, в стране дефицит настоящих ЭВМ! Что ни выпусти, возьмут…

– Если не в ущерб канистре спирта, – припечатал Федор.

– Можно к одной низковольтной шине все «Орионы» подключить, экономия! – немедленно выдал рацпредложение по своей теме главный авторитет по блокам питания.

– Да за такую инициативу сразу премии лишать! – немедленно отреагировал я. – И отпуск в январе.

– Почему?! – откровенно, даже как-то по-детски распахнул глаза далеко не молодой специалист. – Процентов десять рацуха потянет!

– А как пользователи наш «Орион-12М» по отдельным кабинетам растаскивать будут?! – подмигнул я в ответ. – Надо заботиться о благе простых сотрудников совучреждений! И тогда они нас отблагодарят в полной мере, закажут не только второй комплект, но даже третий и четвертый! А потом и за общей сетью придут! О! – Я ударил себя ладонью по лбу. – Хорошо, что напомнил, монтажников увольнять не будем, наоборот, надо набрать еще несколько бригад. Где бы только начальника к ним хорошего?! – обвел взглядом примолкший от нежданных откровений коллектив.

– Первые секретаршам пойдут, как у нас было, – задумчиво констатировал Федор. – Ребята, как у нас с новым текстовым редактором дела идут?

– И это правильно! – резюмировол я. – Результат через пятилетку будет, закачаешься, через задницу-то до мозгов начальников быстрее докатит.

– «Консулов» на всех не хватит, – хохотнул Иван-I.

– А вот этим-то вопросом тебе придется заняться! – Я шутливо направил на сотрудника палец. – И к черту шутки! Вот теперь-то нам точно нужен нормальный принтер!

– Ну и подарочек, – Иван-I все же не выдержал и закурил. – Да в этой теме еще конь не валялся!

– Тоже мне сложность, девять иголок заставить работать, – шутливо пихнул в плечо друга Иван-II. – Хочешь, я тебе микрометр подарю немецкий? Удобный…

– Непременно подари, – устало завершил я импровизированную речь. – Потому что уже завтра тебе придется думать о распределенных ночных вычислениях в сети НИИ. Зря простаивает почти сотня «Орионов», это ж как десяток БЭСМ-6, их еще столько вся промышленность СССР не изготовила! И, кстати, – пересиливая нервный откат, я выдавил из себя широкую улыбку. – Кто из вас два часа назад мечтал оторвать меня от чрезвычайно важных и страшно секретных исследований, тщета всего сущего? Нет таковых? Значит, за работу, товарищи, солнце еще высоко!