Ноябрь

МАЛО КТО НАЗЫВАЛ Василия Андренова по имени. Почти все обращались к нему «Полковник» — это было высшее звание, которого он достиг до развала Советского Союза. В разведывательных службах, знавших о его существовании, он был известен как Кукольник. Это меткое прозвище стало итогом долгих лет его службы в ГРУ — Главном разведывательном управлении России. Если в 70-х или 80-х где-то происходила поддержанная Советами революция, восстание, убийство или переворот, велика вероятность, что за ниточки дергал именно Кукольник. Никарагуа, Афганистан, Ангола и Мозамбик — везде остались отпечатки его пальцев и следы его команды «советников».

К несчастью для Андренова, он впал в немилость у нынешнего российского режима и был вынужден жить в эмиграции из-за недоказанных подозрений в причастности к убийству бывшего министра обороны. Последние десять лет домом Андренова был Базель — идеальное место, обеспечивающее максимальный доступ к центрам власти Западной Европы, при этом позволяющее пользоваться швейцарской приватностью и практикой отказа в экстрадиции.

Андренов также любил держаться поближе к своему значительному состоянию, надежно укрытому в самой безопасной банковской системе мира, буквально по соседству. Род деятельности оставил ему кучу врагов, как государственных, так и частных, поэтому он свел путешествия к абсолютному минимуму. Когда человеку с состоянием Полковника требовались врач, банкир или проститутка, они сами приезжали к нему.

Однако, несмотря на жизнь, полную греха, разврата и безжалостного насилия, Андренов считал себя истовым православным христианином, а традиции его веры не предусматривали вызовов на дом. Если он и покидал свою похожую на посольство огороженную резиденцию в районе Дальбе, то только ради посещения церкви Святого Николая на Амербахштрассе, что и делал как по часам раз в месяц, по воскресеньям, когда там проводились службы.

Преданность церкви не помешала Полковнику спланировать убийство католического архиепископа Оскара Ромеро в 1980 году или последовавшую за этим бойню на его похоронах; эти события служили высшему благу — делегитимизации правительства Сальвадора, что, в свою очередь, служило Матушке-России. Религиозное рвение Андренова носило скорее националистический, чем духовный характер. Он видел в Русской православной церкви стержень русской культуры, без которого нация осталась бы разрозненными фракциями враждующих племен, кочующих по степи. Кто еще мог победить восточный сброд, нацистов на западе, японцев на морях и могущественные Соединенные Штаты на полях сражений холодной войны в третьем мире? Бездарное правительство, безудержная коррупция и демографическая спираль смерти с низкой рождаемостью и короткой продолжительностью жизни заставили волну российского величия отступить. Призванием Андренова было сделать так, чтобы это величие вновь вышло из берегов — от Стамбула до Парижа.

Андренов поднял воротник пальто, защищаясь от лютой стужи, и кивнул Юрию Ватутину, чтобы тот открыл дверь. Еще один человек из весьма компетентной охраны, состоящей из бывших бойцов спецгруппы ФСБ «Альфа», которой руководил Юрий, распахнул заднюю дверь бронированного «Мерседеса S600 Гард». 530-сильный V-12 тихо урчал на холостых оборотах на огороженной подъездной дорожке. Андренов опустился на подогреваемое кожаное сиденье, и дверь за ним захлопнулась. Юрий занял пассажирское кресло, зажав между колен АК-9 с глушителем, и произнес в микрофон на запястье команду людям в головной и замыкающей машинах: пора выдвигаться. Кованые ворота открылись, защитный барьер опустился, и хорошо вооруженный бронированный кортеж помчался на воскресную службу.

ГЛАВА 8

На борту «Биттер Харвест»

Атлантический океан

Ноябрь

БОЛЬШИНСТВО ГОРОДСКИХ ЖИТЕЛЕЙ НЕ ИМЕЮТ ни малейшего представления о том, как на самом деле выглядит ночное небо, поскольку океан звезд и планет над головой скрыт до полной невидимости огнями и суетой цивилизации. Безоблачной ночью посреди Атлантики световое шоу было захватывающим. Риса всегда зачаровывали небеса, особенно тот факт, что десятки тысяч лет назад люди смотрели вверх с тем же чувством благоговения. Сквозь столетия перемен и прогресса небо оставалось неизменным. Уезжая, он сказал своей дочери Люси смотреть на ночное небо и выбирать самую яркую звезду, пообещав, что будет смотреть на ту же самую, чтобы они всегда были вместе. Он поднял взгляд к Сириусу, ярчайшему в блестящей россыпи звезд, раскинувшейся от горизонта до горизонта. Папочка здесь, малышка.

Он думал о Лиз — воспользовалась ли она планом побега, который он для нее подготовил. Он надеялся, что да, но также знал, что она могла проявить упрямство и остаться в Штатах. Лиз была не из тех, кто бежит. Он знал, что Марко в порядке; такие парни, как Марко, находят способ пройти между струйками дождя. Он предполагал, что статус Кэти как журналиста вместе с железными доказательствами, которые он ей передал, уберегут ее от тюрьмы, хотя все равно беспокоился за нее. Она вошла в его жизнь, словно ангел-хранитель, посланный отцом. В другое время, при других обстоятельствах, он бы хотел узнать ее поближе. Жаль только, что он был скорбящим вдовцом, жаль, что был внутренним террористом, жаль, что был смертельно болен.

Мысли Риса прервали яркие огни на горизонте. Объект двигался под углом, который подводил его все ближе и ближе к лодке; чем бы это ни было, оно выглядело массивным и светилось, как нечто из фильма о космосе. В бинокль Рис разглядел круизный лайнер — сотни пассажиров наслаждались отдыхом от реальности. Интересно, куда они направляются?

Одиночное плавание в открытом океане было невероятно уединенным опытом, усугубляемым смятением и потерями последних нескольких месяцев. Несмотря на обстоятельства, Рис чувствовал неоспоримое ощущение свободы. В этот момент, движимый ветром и ведомый звездами, он мог сам вершить свою судьбу. Не было никаких расписаний, не было пункта назначения, у него не было ни перед кем обязательств. Впервые за все время, что он себя помнил, не было никакой миссии.

Хотя отсутствие какого-либо плана и дарило свободу, он не мог вечно болтаться в океане под призраком надвигающейся смерти. Даже когда конец жизни маячил на горизонте, он чувствовал необходимость двигаться вперед. Боевые пловцы не сдаются. Никогда не звони в колокол.

Ну и куда тогда, Рис?

Было одно место, хотя шансы добраться туда были ничтожны. Это, по крайней мере, дало бы ему занятие в ожидании перехода в Вальхаллу. Рис никогда не обращал особого внимания на шансы. Зачем начинать сейчас?

Это был пункт назначения, находящийся настолько далеко от цивилизации, насколько вообще может забраться человек — осколок культуры, капсула времени из эпохи и места, которые Запад давно оставил в прошлом. Неловкий реликт того, чем раньше была Европа, отлученный, словно родственник, совершивший невыразимое преступление. Никто не додумается искать его там.

Что может случиться в худшем случае? Ты можешь умереть. Ты уже мертв, Рис.

Он спустился вниз, к небольшой книжной полке в салоне яхты, и достал экземпляр книги Джимми Корнелла «Маршруты для кругосветных плаваний» (World Cruising Routes). Разложив на столе навигационные карты, он начал изучать возможные пути и усмехнулся про себя, прочитав, что лучшее время для этого путешествия — период с мая по июнь. Был ноябрь. Вот тебе и удачное время.

Судя по GPS, он находился на полпути между Бермудами и Азорскими островами, следуя маршрутом, обозначенным как AN125. При скорости пять узлов среднему моряку потребовалось бы чуть больше восемнадцати дней, чтобы добраться до Азорских островов. Профессионал мог бы разогнать «Бенето» при идеальном угле ветра до одиннадцати узлов. Рис считал себя скорее заблудшим странником, чем моряком, но учился быстро. Сколько он уже в море? Он потерял счет времени в штормах и эмоциях после отплытия с Фишерс-Айленд. Возможно ли, что он в море всего две недели? В зависимости от погоды и его постоянно улучшающихся навыков, он рассчитывал увидеть землю через десять-двенадцать дней. Азоры позволили бы ему отдохнуть, провести необходимый ремонт лодки и, в крайнем случае, даже пополнить запасы.

Дилемма заключалась в том, какой маршрут выбрать после Азорских островов. Он мог поймать ветер до Гибралтара, войти в Средиземное море и в конечном итоге направиться вниз по Суэцкому каналу в Индийский океан. Это был бы самый прямой путь, но он оставил бы его наиболее уязвимым для иммиграционных и таможенных служб законных правительств, многие из которых имели тесные связи с аппаратом безопасности Соединенных Штатов. Гибралтар был нашпигован агентурой британской разведки, а США поддерживали тесные отношения почти со всеми странами, имеющими выход к Средиземному морю, за исключением Ливии, которая на данный момент была страной только по названию. Рис понятия не имел, какая проверка проводится в устье Суэца, но он должен был исходить из того, что лодки через столь стратегически важную водную артерию просто так не пропускают.

Нет, прямой маршрут никуда не годился. Придется идти в обход континента, длинным путем. Ниже экватора было лето, а это значило, что ветры будут по большей части попутными. Судя по прочитанному, это было фактически идеальное время года для такого путешествия, но для одиночного плавания путь был неблизкий. Будет тяжело, но не невозможно. Кроме того, это даст ему цель, на которой можно сосредоточиться, что всегда помогало ему пережить трудные времена. Ключ был в том, чтобы не сводить глаз с мяча и принимать все поэтапно: одно событие, один день, один рывок за раз. Просто доживи до завтрака. Потом до обеда. Продолжай двигаться вперед.

Изучение книги «Маршруты» показало Рису, что он уже ошибся, взяв курс слишком далеко на юг. Хотя он упустил более благоприятные ветры, выбрав этот курс, погода была лучше. Температура оставалась относительно теплой, а область высокого давления обеспечивала чистое небо. Ему приходилось использовать мотор чаще, чем хотелось бы, из-за периодических встречных ветров и штиля, но он был уверен, что топлива хватит, чтобы преодолеть этот участок океана.

Не расслабляйся, Рис. Ты, скорее всего, все равно умрешь в пути.

ГЛАВА 9

Графство Эссекс

Южная Англия

Декабрь

СО ВТОРЫМ БАТАЛЬОНОМ Парашютного полка, вернувшимся из недавней командировки в Афганистан, почти весь личный состав 16-й десантно-штурмовой бригады собрался в гарнизоне Колчестер как раз к рождественским праздникам. Несколько бойцов 2-го батальона должны были получить награды за отвагу, и церемония, обставленная со всей торжественностью и пышностью, на которую только способна британская армия, широко освещалась в местных СМИ.

Гарнизон находился в состоянии повышенной боевой готовности из-за недавнего теракта в Лондоне. Заграждения замедляли приближающийся транспорт, давая камерам службы безопасности базы дополнительное время на оценку пассажиров. Весы определяли, не перегружен ли легковой или грузовой автомобиль и не начинен ли он взрывчаткой. Кинологические расчеты патрулировали между машинами, пока водители терпеливо ждали очереди предъявить охране удостоверения личности.

Весь батальон, вместе с многочисленными другими подразделениями бригады, выстроился на асфальтированном плацу у Роман-Уэй. Одетые в полевую форму «мультикам» и свои фирменные малиновые береты, парашютисты были гордостью британской армии. По этому особому случаю на церемонии должен был присутствовать и награждать бойцов шеф Парашютного полка, Его Королевское Высочество принц Уэльский.

Кортеж принца замедлился из-за нехарактерных для этого времени пробок, отсрочив время начала, поэтому солдаты стояли, дрожа в строю, пока оркестр играл все патриотические мелодии, которые только мог вспомнить, чтобы скрасить ожидание высоким гостям. Парашютисты, как один, жаждали поскорее покончить с церемонией. Их праздничный отпуск начинался сразу после завершения мероприятий, и после долгой зарубежной командировки они с нетерпением ждали возможности провести время с женами, подругами, приятелями или любимыми барменами.

Из-за близости оркестра к строю солдаты не слышали ничего, кроме музыки, коротая время до прибытия Его Высочества. По мере того как тикали минуты, даже старшие сержанты начинали терять терпение.

• • •

«Аль-Джалиль» — это иракская копия 82-мм миномета M69A югославского производства. Три таких орудия были расставлены треугольником на маленьком заднем дворе дома на Уикхем-роуд, к северу от гарнизона Колчестер. Расчет был очень опытным, они сотни раз стреляли из подобного оружия по обе стороны сирийского конфликта. Их лидер, которого они знали только как Хайяна, был артиллерийским офицером в армии Асада, прежде чем переметнулся на другую сторону и в итоге перебрался через Грецию в континентальную Европу. Его завербовали для этой работы несколькими месяцами ранее, и он провел долгие часы, тренируя свою команду, руководя ежедневными репетициями и проводя рекогносцировку цели после того, как она была утверждена.

Женщина с приятным английским выговором забронировала дом на неделю, не глядя, под предлогом гольф-тура для мужа и нескольких его лондонских друзей. Карты Google и доразведка цели на месте подтвердили, что это идеальная позиция. Они въехали в арендованный дом накануне вечером и тщательно разместили свои орудия внутри сарая на заднем дворе, чтобы скрыть их от любопытных соседей и наблюдения с воздуха. Если их сумки для гольфа и багаж и были тяжелее обычного, никто этого не заметил.

Теперь пришло время выполнить миссию, к которой они так тщательно готовились. Хлипкая крыша сарая из гофрированной жести, отвинченная еще прошлой ночью, была сдвинута в сторону, прицелы перепроверены дважды и трижды, а боеприпасы разложены для быстрого доступа. Хайян приказал людям занять позиции и следил за тем, как минутная стрелка на его часах приближается ко времени, указанному куратором.