— Я думал, в России сейчас у власти умеренные.

— Так и есть, Смитти. Но некоторые направления политики старого президента всё еще в силе, как и руководители мощных структур — и частных, и государственных, — которые не согласны с нынешним прогрессивным курсом.

— Вроде ФСБ и СВР?

— Именно. Российское перерождение КГБ и ГРУ.

— Как там с охраной на яхте, Пит? — спросил другой командир группы.

— Это 135-футовая суперъяхта под названием Shore Thing. Знаю, знаю, название дурацкое. Выглядит как гребаный звездолет, аренда стоит 175 тысяч долларов в неделю. По паспорту: восемь человек экипажа и десять гостей. ЦРУ оценивает охрану в четыре-шесть сирийских телохранителей, плюс на борту с генералом наверняка пара гостей. Видимо, генерал не любит тусоваться в одиночку. Своих глаз на борту у Управления нет, так что это лишь предположения. Он арендовал её и раньше. Иногда берет друзей. Обычный набор: девки, водка и наркота на любой вкус. В прошлом году Агентству удалось подсунуть туда проститутку, так что профиль его охраны они представляют неплохо.

— Шлюхи входят в эти 175 тысяч? — уточнил Смитти. — А то как-то дороговато.

Пит закатил глаза. — Думаю, они за отдельную плату. Давайте закругляться и в машину. Птички ждут нас в Оушене. Итак, повторим: плохой генерал поставляет сирийских военных спецов тем, кто готов платить и кто продвигает повестку Асада. Нам нужна информация об одном из таких спецов. В данном случае нам нужны данные на снайпера.

• • •

Через пятьдесят две минуты они уже были в воздухе на двух C-17, летящих над Вирджинией. С того момента, как запищали первые пейджеры, прошло девяносто семь минут.

ГЛАВА 74

Где-то над Атлантическим океаном

Октябрь

Смитти наблюдал за тем, как его чиф-петти-офицер совещался с командиром эскадрона. Командир эскадрона был в XXX человеком новым, но казался парнем вполне достойным. Смитти видел, как чиф натаскивал этого «любителя пирожных», помогая освоиться в новой роли. В этом подразделении офицеры были лишь временными жильцами; заправляли всем штурмовики из рядового и сержантского состава.

Как лидер одной из четырех штурмовых групп, распределенных между двумя самолетами и четырьмя катерами, которые должны были десантироваться для захвата судна Shore Thing и нейтрализации сирийского генерала Касима Йедида, Смитти глубоко вздохнул и прокрутил в голове варианты действий на следующих этапах операции. Он не раз участвовал в досмотрах судов в северной части Персидского залива, обеспечивая эмбарго ООН против Ирака перед американским вторжением 2003 года, но в составе нынешнего подразделения делал это впервые. Что если катер разобьется при сбросе? Помимо многомиллионных убытков, это не означало бы крах миссии. Они могли потерять два катера и всё равно выполнить задачу. А что если, не дай бог, разобьется оперативник? Два катера останутся с минимальным числом людей, чтобы забрать тело, а остальные двинутся к цели. Они всё равно доведут дело до конца. Они будут обязаны сделать это ради павшего брата. Его бойцы были вооружены карабинами HK 416 и пистолетами-пулеметами MP7. У специалистов по взлому были плазменные резаки и пилы, но этот тяжелый инструмент останется на катерах; разведданные подсказывали, что дробовиков Benelli в модификации для вышибания замков должно хватить для любых дверей на этой дорогущей яхте.

XXXXXXXXXXXX XXXXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXXXXXX XXXXXXXXXXX XXXXXXX XXXXXX X XXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXXXXX XXXXXX XXX XX XXXX XX XX XXXXXX XXXX XX XXX XXXX X XXXXXXXX.

XXXXXXXXXXXX XXXXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXXXXXX XXXXXXXXXXX XXXXXXX XXXXXX X XXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXX.

Морские операции по перехвату на ходу были ключевой специализацией этого элитного отряда. Если требовался силовой захват судна в интересах национальной безопасности США, вызывали Группу развития специальных средств войны на море. Воины в её рядах были самыми натренированными во всем американском арсенале. И хотя с момента падения башен-близнецов большинство их миссий проходило на суше, навыки абордажа они поддерживали в идеальном состоянии.

• • •

Прошло много лет с тех пор, как доктор Роб Беланже в последний раз держал в руках оружие, и сегодня у него не было даже пистолета. Он мало что смыслил в катерах и никогда не прыгал с парашютом, тем более — ночью в океан. Весящий чуть больше шестидесяти килограммов, с густой гривой седеющих непричесанных волос и улыбкой, заставлявшей окружающих гадать, что у него на уме, он утвердил себя в качестве одного из лучших допросчиков ЦРУ. ВВС США оплатили ему обучение в медицинской школе и последующую подготовку в области нейробиологии. Роб уже начал продвигаться по иерархической лестнице военно-медицинской службы, когда в одно солнечное вторничное утро мир изменился навсегда.

Когда жажда возмездия в стране достигла пика после дерзкого нападения на родину, юристы администрации выпустили секретный меморандум. Он давал ЦРУ полномочия исследовать, тестировать и оценивать методы допроса, выходящие за рамки тех, что называли «усиленными». Эти методы на долгие годы станут предметом критики в прессе, темой дискуссий и юридических споров. По рекомендации главы отделения нейрохирургии ВВС Роб оказался прикомандирован к секретному исследовательскому центру ЦРУ, зарытому на четыре этажа под землю в засушливых горах недалеко от Монтеррея в Мексике. Пока эксперты, политики и активисты спорили о лишении сна и стрессовых позах для задержанных в Гуантанамо, Роб и его команда врачей экспериментировали, изучали и документировали самые эффективные способы извлечения информации из самых высокопоставленных и матерых узников «Аль-Каиды».

Какие бы смешанные чувства ни вызывал у доктора Беланже этот союз политики и этики под мексиканской землей, он руководствовался преданностью стране. Он не хотел причинять пленникам излишнюю боль; ключевое слово — «излишнюю». Для Беланже это было вызовом, сложной головоломкой: как вытянуть необходимые сведения из религиозного фанатика, причинив ему минимум страданий и гарантировав при этом, что полученные данные будут точными и надежными? Он не мог взять автомат и ринуться в бой, защищая родину, но он мог помочь фронту иначе. И доктор намеревался это сделать.

Со сменой администрации и усталостью нации от того, что некоторые называли «Долгой войной», доктор Беланже был переведен в штат медицинского управления ЦРУ в Северной Вирджинии. Файлы с результатами экспериментов в Мексике существовали только в бумажном виде в недрах хранилища глубоко под зданием медицинской клиники, у которой не было заметных клиентов. Она существовала лишь на бумаге как подставная фирма для компании, которой не было в природе.

Как один из немногих врачей в США, обладавших знаниями и опытом по извлечению информации из не идущих на контакт субъектов, доктор Беланже был ценным кадром. В редчайших случаях он паковал жесткий кейс Pelican с инструментами своего ремесла и летел в другую страну делать свою работу. Но прыгать из исправного самолета ему предстояло впервые. Он понимал, что находится в надежных руках сидящего рядом мастер-чифа «тюленей», но всё равно нервничал. А кто бы не нервничал? Он даже плавал-то не очень хорошо.

Черный кейс доктора возьмет с собой другой спецназовец. Доктор получит его обратно, когда штурмовики возьмут под контроль то, что они называли VOI — подозрительное судно. Тогда настанет его очередь работать.

Беланже наблюдал, как «тюлени» совершали отточенные движения команды, знающей свое дело. Надели парашюты, закрепили оружие и снаряжение. Товарищи проверяли друг друга по два и три раза, чтобы несколько пар глаз осмотрели каждую деталь спасательного оборудования, которое должно было доставить их в воды Средиземного моря.

Доктор встал и повернулся спиной — его подвесную систему пристегнули к тандем-системе рослого спецназовца. Теперь его жизнь была в руках светлобородого «викинга», которого он встретил всего несколько часов назад. Оставалось только положиться на судьбу.

Рев был оглушительным даже сквозь пенопластовые беруши, когда рампа С-17 открылась навстречу стихии. Вместе с адреналином доктор Беланже почувствовал то, чего не ощущал с первых дней войны, когда оперативники ЦРУ доставили первого пленного из «Аль-Каиды»: чувство цели.

С поддона вылетел серый вытяжной парашют, с силой выдернув штурмовой катер из грузового отсека в ночную тьму. Едва первый катер исчез из виду, за ним последовал второй. Беланже знал, что второй С-17 проделывает то же самое прямо за ними, как ему и говорили на кратком инструктаже в ангаре перед вылетом. Когда его напарник двинулся ближе к открытой рампе, доктор едва заметил череду штурмовиков и водителей катеров, которые один за другим посыпались из самолета вслед за своими обтекаемыми скоростными судами.

Край рампы внезапно оказался под ногами, и они шагнули в бездну.

ГЛАВА 75

Средиземное море

Октябрь

Первым признаком беды для генерала Касима Йедида стала распахнувшаяся настежь дверь его каюты, с грохотом ударившая в переборку. Вторым — появление начальника его охраны, который ворвался внутрь, размахивая пистолетом Макарова, и отчаянно кричал ему убираться из постели, в которой он находился вместе с высокой рыжеволосой украинкой, питавшей пристрастие к кокаину.

Йедид успел приподняться как раз вовремя, чтобы увидеть, как начальника охраны скосила очередь в спину; тот рухнул на пол, не долетев до кровати.

В каюте был приглушен свет — для настроения, но так, чтобы освещать гибкое тело красавицы, чья голова находилась между ног генерала, пока два видения из иного мира не разрушили покой его владений. Он мгновенно понял, что это американцы. Четырехлинзовые приборы ночного видения на шлемах были верным признаком того, что его жизнь бесповоротно изменилась. Эти чудеса техники, ставшие популярными в фильмах и сериалах после ликвидации Усамы бен Ладена, были слегка приподняты, чтобы хищники могли использовать свет в комнате при поиске новых целей.

Йедид никогда не оказывался на месте жертвы штурма. Он отдавал приказы, но всегда оставлял грязную работу другим. Он был скорее стратегом. Сейчас его сковал парализующий ужас, какого он никогда не испытывал. Даже если бы рядом лежал пистолет, он бы к нему не притянулся.

Его бесцеремонно швырнул на пол более крупный из незваных гостей и затянул пластиковые наручники с эффективностью, которую он видел только у российских советников из Мухабарата — подразделения военной разведки под контролем Асада.

Его подругу тоже заковали в наручники, но дали простыню, чтобы сохранить остатки достоинства, и осторожно вывели из комнаты — её вопли уже утихли. Хотя на плечах захватчиков были неброские серо-черные нашивки, она узнала «Звезды и полосы» США и поняла, что её ночь не закончится на дне Средиземного моря. В отношении генерала она была не так уверена.

Йедида, всё еще лежавшего лицом в палубу, грубо повернули на бок. Кто-то схватил его за подбородок, поворачивая голову, чтобы лучше рассмотреть лицо и сравнить с тем, что, как правильно догадался генерал, было его свежим фото. Свет фонаря ослепил его. Подошел еще один боец, сравнивая его лицо с фото на наручном планшете. Кивнув напарнику, он нажал кнопку на груди и произнес слово, которое не сулило Йедиду ничего хорошего:

— Джекпот.

ГЛАВА 76

Над Атлантическим океаном

«Гольфстрим» поднялся в воздух меньше чем через час после звонка Родригеса. По крайней мере, Рис наконец-то оказался в частном самолете. G550 совершил короткую посадку на авиабазе морской пехоты Бофорт, чтобы забрать Фредди, после чего взял курс на восток через Атлантику. Рис видел по лицу напарника, как тому тяжело улетать в самый разгар дня рождения сына. К таким вещам никогда не привыкаешь, особенно когда речь идет о ребенке с особенностями развития, как Сэм.

Пока дежурный эскадрон из Дам-Нек наносил удар по цели, Рис и Фредди будут в воздухе, готовые выдвинуться в любую точку в зависимости от полученных разведданных. Их основное оружие хранилось на базе Управления в Курдистане, поэтому на борт погрузили базовый комплект из арсенала наземного отдела. Стрейн открыл черный кейс Pelican и осмотрел штурмовую винтовку HK416D.

— Только одна? — спросил Рис.

— Похоже на то, — ответил Стрейн. — Может, они тебе еще не доверяют.

— Потрясающе.

— Слушай, учитывая мой недолгий опыт в Лэнгли, нам повезло, что есть хоть это. Держи, — сказал Стрейн, — забирай два пистолета. Я возьму винтовку.

— Чудесно. А лишних магазинов нет? — прокомментировал Рис, осматривая девятимиллиметровые SIG P320 X-Carry и P365. — Что за контору вы там открыли?

— Зато они положили две отличные кобуры, — возразил Фредди, бросая Рису кобуру на щиколотку для 365-го и поясную BlackPoint Tactical Mini WING для пистолета покрупнее.

— А мне нравятся эти «Элканы», — заметил Фредди, имея в виду дорогой оптический прицел на своей HK. Он разобрал оружие на верхний и нижний ресиверы и уложил в неприметный рюкзак.

— А брони нет? — спросил Рис.

— Похоже, нет. Значит, лучше не планировать попадание под пули.

Пока они снаряжали магазины, пискнул бортовой спутниковый телефон. Разговор был в основном односторонним; Фредди сделал несколько пометок и повесил трубку.

— XXX только что взяли Йедида на его яхте. Жив. Сейчас с ним работает допросчик Агентства. Говорят, генерал едва не наложил в штаны, когда парни прервали его вечеринку. Скоро узнаем больше.

— Есть версии, Фредди?

— Пестрая компания подобралась. Бывший полковник ГРУ, который явно не в ладах с нынешним режимом и имеет связи в Вашингтоне; беглый аналитик ЦРУ по России; сирийский генерал, завязанный на Асада и торгующий наемниками из Сирии и Ирака... И всё это завязано на садиста из наземного отдела ЦРУ, который использовал твоего бывшего друга, уверенного, что он работает на правительство США. Вряд ли они делают всё это просто от скуки.