Каждое четвёртое воскресенье месяца наша мама обязательно совершает шестой подвиг Геракла.

На самом деле мама всего лишь устраивает дома генеральную уборку, но называет она её разгребанием авгиевых конюшен – в честь конюшен древнегреческого царя Авгия. Эти конюшни не знали ни совка, ни лопаты, пока не пришёл Геракл и не очистил их, совершив свой шестой подвиг. Кстати, мама утверждает, что параллель с Гераклом тут полная, потому что она, как и Геракл, тоже не получает никакой награды за свой героический труд. Мы же с сестрой уборке только мешаем, поэтому мама вызывает дедушку и просит отвести нас погулять часа на четыре, пока они с папой проводят в квартире археологические раскопки при помощи пылесоса, тряпки и «Пемолюкса».

Мы с Ташей всегда сопротивляемся, особенно с октября по апрель. Кому в дождь, снег и слякоть охота тащиться в парк Горького или на Красную площадь? И тогда дедушка предлагает навестить мумию в Пушкинском музее. Потому что знает, что на мумию мы пойдём смотреть в любую погоду.

Мумия безмятежно лежит в саркофаге четвёртую тысячу лет, из которых сто – в нашем музее. А мы каждый раз стоим над ней затаив дыхание и ждём, что она вот-вот проснётся. И что мумия кошки, выставленная перед ней, выгнет спинку и скажет «мяу». Между прочим, не все ребята из нашей школы видели мумию вживую. А Таша уже так привыкла приходить к мумии, что рассказывает ей обо всех своих школьных делах, как подружке. Хотя я устал повторять, что наша мумия болтовни не любит, потому что она – древнеегипетский жрец. И что жрец – это не тот, кто обжирается, а посредник между миром людей и миром богов. Впрочем, Таше простительно не знать, кто такой жрец, ей же всего восемь, а вот мне одиннадцать, и я уже проходил по истории Древний мир.

Так ничего и не дождавшись от мумии, мы каждый раз на цыпочках уходим и идём в Итальянский дворик музея, где едим принесённое из дома печенье под пятиметровой копией статуи Давида (который из Библии) работы Микеланджело. С ним, кстати, Таша тоже разговаривает. С Давидом, я имею в виду, не с Микеланджело. Странно было бы говорить с тем, кого нет рядом, а этот Микеланджело умер давным-давно, от него даже мумии не осталось.

Однажды, когда мы с Ташей уже вернулись из школы, а родители ещё не пришли с работы, в нашу дверь позвонили.

За дверью стояла… наша знакомая мумия. В одной руке она держала кошку, в другой – синий зонтик в зелёный горошек. С зонтика стекали капли дождя. Древние бинты, которыми была спелёнута мумия, намокли, местами раскрутились и, грязные, волочились за ней по полу.

– Зд-д…равствуйте! – как можно вежливее постарался сказать я. Хотя и не был уверен, что мумию можно поприветствовать таким образом. Ведь «здравствуйте» – это пожелание здоровья, а мумии оно вроде как уже и ни к чему. К тому же я не был убеждён, что мумия понимает по-русски, а древнеегипетским я совсем не владею. Куда мне, у меня даже по английскому три с минусом. На всякий случай я добавил «хэллоу».

Мумия кивнула и протянула мне кота, потом сложила зонтик, стряхнув с него воду.

– Простите, ради Осириса, что мы без приглашения, – глухо проговорила она на чистейшем русском языке, по-московски растягивая «а». Нахваталась, видно, за сто лет в нашем музее. – Но вы всегда приходите к нам в гости, когда у вас дома генеральная уборка. А сегодня в нашем музее санитарный день – проветривают и моют помещение. Мы подумали: почему бы не зайти к вам? А то давно уже лежим, надо бы и кости размять.

– Проходите, – радостно сказала Таша, притаившаяся у меня за спиной. – Чай будете? Вам чёрный? С сахаром? Лимон класть?

Мы просушили мумию обычную и мумию кота феном и посадили их в кресло-качалку. Таша подумала-подумала и принесла из родительской спальни комнатную пальму юкку. К чаю мы предложили мумии финики – на упаковке как раз было написано «Made in Egypt». Коту налили молока и дали сосисок.

– Чем бы вы хотели заняться? – поинтересовался я. – Можно поиграть в шахматы.

– В Древнем Египте не было шахмат, – толкнула меня в бок Таша. – Не путай с Древним Китаем!

Таша ходит в шахматную секцию и думает, что очень умная.

– Есть у меня одно желание, – мечтательно протянула мумия, подоткнув между делом размотавшиеся бинты и отправив финик туда, где предположительно должен быть рот. – Дома, в Египте, мы играли в мяч. Я знаю, что у вас есть похожая игра. Однажды ты, стоя надо мной, рассказывал Таше, как забил гол.

Вот оно что! Мумия любит футбол!

Я включил телевизор, где как раз «Барселона» играла с «Реалом». Пока Таша, которая футбол не любит, но любит кошек, тискала мумию кота, Ямаль успел забить целых три гола – два с игры и один с пенальти. Мы с мумией от души кричали «Гоооол!» и «Уррра!», и я даже дал ей поносить фирменную майку «Барселоны» с номером Ямаля.

Через полтора часа, выпив ещё две чашки чая с чабрецом и уяснив, что такое пенальти и офсайд, мумия засобиралась домой.

– Тяжело, знаете, – объясняла она, – долго находиться в сидячем положении, мы с котиком уже давненько никуда не выбирались. Почти четыре тысячи лет лежмя лежим.

Мы собрали гостям с собой фиников и сосисок и, провожая у двери, подали высохший зонтик, синий в зелёный горошек.

– Простите, – застенчиво проговорила мумия, – а можно попросить у вас билет на метро? По дороге к вам мне долго пришлось доказывать сотруднице метрополитена, что я уже на пенсии.

Мы дали мумии денег на билет в один конец и посадили новых друзей в лифт, убедившись, что он пустой. Не хватало нам ещё проблем с соседями. Они у нас не такие стойкие, как контролёры в метро.

– Кстати, – сказала на прощание мумия, – Давид просил вам передать, чтобы в следующий раз вы угостили его печеньем. Он давно обижен – вы ни разу ему и крошки не предложили.

Таша пообещала, что в следующий раз обязательно захватит для Давида «Юбилейное» в шоколаде.

– А мне ещё фиников тогда принесите, – смущённо попросила мумия. – Будем считать, что в жертву богам.

Закрыв за ней дверь, сестра в раздумьях облокотилась о стену.

– А если в следующий раз вместо мумии к нам нагрянет Давид? Мы не сможем пригласить его в дом, он же в дверь не пройдёт! Надо будет его предупредить – пусть лучше приезжает летом на дачу. Устрою для него чаепитие в саду!