Би́ты – утолщенные пластмассовые гравированные кружки, некоторые даже светились в темноте. Биты модернизировали наш купле-продажный мирок. Битами надо было целиться в сотки, бить в надежде на поворот. Что важнее – биты являли собой более емкий носитель ценности, нежели сотки.
За обычные биты давали по двадцать «картонок», за красивые и светящиеся в темноте – когда как, но часто больше. Набухала почва конфликтов, ибо не было в природе единого критерия качества и красоты. Мой одноклассник Вася Васильев, известный на местной коробке как Толстый, а в школе как Василек, предложил тезис о том, что для постоянного оборота бит следует принять твердые номиналы. Василек был зануда и сын учителя географии, к нему относились настороженно и обращались только если списать, и потому тезис был изначально провальным.
Один я углядел в тезисе смысл, и, хоть мы с Васильком за все десять классов перемолвились, может быть, трижды, я взял его в дело. Задержавшись после уроков, мы замыслили сравнительную таблицу мер и весов, а уже на следующий день прибили ее к двери мужского туалета с обратной стороны, загородив фаллообразный символ и объявление о том, что Наташа Бабина – шлюха. Там же презентовали схему узкому кругу лиц во главе с Александровым. Он сказал:
– Да, все ясно-понятно, я одобряю. Действуем.
Было видно, что он ничего толком не понял, просто любил, когда за ним последнее слово.
В таблице сопоставлялись материал, изношенность, уникальность и серия – все прибавляло или отнимало вес биты.
Я пустил в ход чемпионскую славу и с помощью Александрова сделал таблицу законом, а Василек стал школьным банкиром. За каждую экспертизу он получал фиксированную комиссию в сотках, от которой нам с Пулей отходила справедливая часть.
Кроме того, мы ввели схему займов и централизованного обмена валюты. Теперь я купался в сотках и битах, а Василек собирал очереди, примеряясь и щурясь:
– Эта хорошая, пойдет за двести. А вот эта – дерьмо, повезет, если треху дадут. Давай-давай, тут тебе не блошиный рынок!
В конце дня Василек нес выручку в общую кассу.
Я был доволен Васильком как бухгалтером, но как человек он меня раздражал. Слишком уж много нытья и зависимости – нет бы самому стать предпринимателем, так ведь цепляется за других. Ему, конечно, со мной повезло. Впрочем, мы не обсуждали с ним никогда ничего, кроме соток и экономики, ограничивались поддержанием идеальной экономической схемы.
Но, как говорил Ганнибал из «Команды “А”», ничто идеальное не держится дольше недели. Василька нагрели. Он пришел ко мне заплаканный, с почернелым глазом и разбитой губой. Он сказал:
– Эти сволочи, я пытался, но их было двое! Богом клянусь, я держался как мог!
За ограблением стояли подонки из одиннадцатого «Б» класса. Те заставили несчастного выдать им наш тайник, сломив робкое сопротивление Василька грубой физической силой. «Моральные выродки», «дворники-карьеристы», «ученики категории Б», «эти сволочи» – точно не помню, как тех двоих звали, но от всех, включая учителей, им доставались такие вот прозвища.
Сволочей неоднократно ловили курящими в женском, от них спозаранку несло ароматом «Отвертки», они, конечно, играли, занимали, не отдавали и шли обирать до трусов младшаков. Опасаясь рецидива, младшаки брели к нам, мы прятали их накопления, как нам казалось, надежно, выдавая взамен векселя. Векселя заверялись печатью, украденной Васильком из учительской, и служили гарантией, что средства будут возвращены.
Случай налета был беспрецедентным, атака на моего банкира била моей репутации в нос. Налет требовал незамедлительного ответа, два ока за око, челюсть за зуб.
На следующий день на спортивной площадке группа футбольных фанатов выдавала лещей стоявшим на коленях сволочам, пока те по очереди извинялись перед Васильком. И вот как у меня это получилось.
Сначала я назначил налетчикам стрелку. Пуля свел меня с Гешей Архиповым из одиннадцатого. Это был зверь-человек, метр девяносто с чем-то, свирепый, с выпиравшей вперед нижней челюстью, бритый под ноль. Никто не мог соперничать с Гешей в футболе, любая тактика разрушалась о его выход – даже самые смелые разбегались, как от бешено мчащейся фуры, опасаясь за целостность своих костей.
За пределами поля он тоже славился жестоким нравом, бесплатно раздавал тумаки, выкручивал руки случайно попавшимся по дороге из школы знакомым. Особенно Геша любил слушать, как орут кошки, когда им наступаешь на хвост. Но кто без греха?
У него был свой небольшой отряд футбольных фанатов, веселых гопников из разных районов, гонявших за одну и ту же команду. Я бы ни за что не стал связываться с этими людьми, ведь они готовы были выйти из-под контроля в любой момент и обратить свои кулаки против меня. Но мышцы были нужны позарез, поэтому я решился на риск. Поборов страх, подошел к Геше на коробке:
– Геша, как сам? Я сразу к делу: тут два мудозвона распространяют в школе слухи, типа, ты, это самое, слишком модный для пацана. И значит – ну, понял – не только по телкам, а может, и вообще не по ним.
Геша действительно хоть и был порождением улицы, но все же следил за собой. Не так давно вышел фильм «Хулиганы», и всем российским фанатам стало ясно, что аутентичные британские законодатели стиля одеваются не абы как. На Геше всегда была роза-шарф, синяя адидасовская олимпийка и черные мартинсы. Был и парфюм, достаточно резкий, но все же. Короче, у пацана определенно был вкус, и свои называли его мягко – «франт».
– Да я-то, конечно, знаю, что ты нормальный мужик. Но эти нехорошие люди чешут и чешут про тебя за спиной. Я тебе этих человечков приведу, они мне тоже кое-чем насолили. Если все срастется, предлагаю пообщаться, есть маза…
Он нахмурился. Я увидел в его мертвых глазах шевеление мысли и недоверие. Тогда я поспешил добавить, что, если он поможет мне с расправой над сволочами, я достану ему любые шмотки оригинального качества – «Лонсдейл», «Фред Перри», чего душа пожелает. Геша спросил:
– «Станисланд» есть?
Я замер. Было стыдно признаться, что я про такую контору впервые слышу, а значит, это будет сильно сложнее. Александров согласился достать только «Лонсдейл» и «Фред Перри», максимум «Бёрберри», чисто по дружбе, у него отец из Англии тоннами шмотки привозит. Но «Станисланд»? Видя мое замешательство, Геша взял палку и начертил на грунте площадки четырехконечную звезду в круге.
– А-а, Stone Island. Достанем.
Мы договорились. Он привел в оговоренное время троих из своей дружины, чего хватило с избытком. Сволочи были схвачены и избиты. В конце, нагрев рубль над зажигалкой щипцами, Геша заклеймил каждого из налетчиков в плечо раскаленной монетой. Это было жестоко, согласен, но необходимо для предотвращения рецидивов. Мои цели не требовали извинений.
Экзекуция окупилась сторицей. Мы с Пулей и Васильком стали довлеющей над школой силой. Геша Франт получил свой «Станисланд», а я предложил ему долгосрочные перспективы. У нас впереди было еще много препятствий, поэтому нам его силовой ресурс был необходим, как быстрое течение рыбе, которая хочет успеть за косяком других рыб. Теперь перед нами заискивали, приносили из гардероба куртки, расступались в буфетных очередях. Наши дела строем шагали в гору.
Дома все тоже казалось опрятным: мать с отцом заставали меня за вычислениями, удивлялись. Неужели за алгебру взялся? Я не объяснял, а они боялись спугнуть мою долгожданную погруженность в новое нечто. Даже стали давать карманные деньги – на всякий случай.
Карманные тут же шли в укрепление общего блага.
Надо признаться, что поначалу сотки слыли сугубо мужской игрой, женская половина нас игнорировала или принимала за любителей настольных игр (тех исторически презирали). Дабы наладить баланс, я находил в каждом классе самую влиятельную пару подружек и подкупал их косметикой и бижутерией.
Сложнее всего оказалось подкупить звездных подружек Кристину Ли и Ангелину. У этих хорошо обеспеченных цац было все, и им не нужны были ни косметика, ни билеты на концерт группы «Звери». Это значит, что им было очень сложно предложить что-либо из земных благ.
Чтобы казаться неразрывным тандемом и для пущего пафоса они заканчивали фразы друг за другом. Из-за этого создавался мистический эффект, будто я говорю с двухголовым созданием.
– Если ты правда хочешь…
– Чтобы мы играли в твою глупую игру…
– Мальчик…
– Тебе нужно что-то нам предложить.
– Что-то действительно ценное.
– Чего у тебя, скорее всего, нет.
Я невозмутимо кивнул, достал телефон, набрал номер, дождался, пока пройдут гудки. Сказал:
– Алло. Ксения Анатольевна? Да. Помните, я вам рассказывал, тут две молодые девушки, ваши фанатки, очень хотели бы с вами пообщаться. Конечно, очень быстро. Передаю трубку.
И протянул телефон. Подружки изменились в лице. Сначала недоверчиво, потом, сдерживая визг, взяли трубку. «Не может быть! Мы столько всего у вас хотели спросить!»
Я отошел в сторонку. Коля Вихрев из моего класса воистину был одним из самых талантливых пародистов.
Скоро все прочие воображалы тоже подсели на сотки.