Придя домой, Гарри первым делом проверил Аврору. Увы, лиса лежала, свернувшись клубочком, на полу возле камина, её дыхание было ровным, глаза оставались закрытыми. Со дня запуска сиятеля прошла неделя, а Аврора по-прежнему пребывала в состоянии странного сна, как и говорила Марьятта. Гарри тяжело вздохнул. День за днём таяла надежда пробудить лису. Любимое пение и то не приносило ему облегчения. Кому теперь нужны эти арии? Да и старый дом не просил больше песен: окна плакали, а деревянные ступеньки вздыхали вместе с хозяином. Чуда не происходило, лиса спала крепким сном.

В сауне Гарри, напротив, бурлила жизнь. Сияние, которое Титта случайно запустила с помощью клочка шерсти из хвоста Авроры, разбудило множество существ, которых никогда не встречали даже лиескинские старожилы. Истории про саунного гнома, обитающего, как можно догадаться, в сауне, лось когда-то слышал от бабушки. Капризные и своевольные гномы поселялись в бревенчатых домах, где сохранились дровяные печи. Обычно с хозяевами дома они жили в мире, однако иногда позволяли себе разные шалости. Например, разжечь сауну среди ночи или сразу после завтрака, чтобы в одиночку понежиться в тепле. Или, наоборот, погасить печку как раз в тот момент, когда семейство собиралось в парилку на третий за вечер круг. У Гарри обосновался чрезвычайно изобретательный саунный гном по имени Пекка. Каждую банную процедуру гном «украшал» душистыми коктейлями из сосновых смол и разнообразных масел. Уже который день во всём доме стоял совершенно невыносимый запах.

– Пекка, ну пожалуйста, можно хоть сегодня без этого обойтись? – прокричал Гарри со второго этажа вниз. В ответ раздалось шипение – строптивый гном подбросил воды на горячие камни в сауне. – Можешь ты просто, как нормальные гномы, использовать воду, а не дикую смесь хвои, шишечной трухи и… святые угодники, что там у тебя? Расплавленный битум? – Гарри в ужасе потянул носом воздух и закашлялся.

– Пши-и-ип! Пши-ипи-и-пши-и-ипи-пчхи! – Кто-то рядом был того же мнения и отфыркивался от едких смол. Гарри посмотрел на неподвижную Аврору, огляделся вокруг и снова прислушался.

– А-апа-а-ап… А-а-а-ап… А-а-а-а-апчхи! – сказал камин. Из пламени на Гарри смотрели сразу пять, нет, семь… да нет же, восемь Аврор!

– Неужели бессовестный гном плеснул для аромата строительного клея и я галлюцинирую? – застонал лось и попытался дотянуться до ближайшей лисы. Копыто прошло сквозь неё. – Вам там, случайно, не жарко? – В ответ все восемь лис покачали головами и развернули пушистые хвосты, указывая на спящую Аврору.

– А-а-а, я понял! Вы – Ирья, Инкери, Ирма, Импи, Ирмели, Иирис, Инари, Иида! Прабабки… то есть, простите, прабабушки нашей Авроры. – Лось улыбнулся и подошёл ближе, чтобы рассмотреть волшебных лис рода Бореалис.

Лисы приветственно закивали хвостами. Седой хвост Авроры тоже задрожал и засветился, но глаза её были закрыты. Лось погладил лису и тихо спросил:

– А вы не поможете мне её разбудить?

Лисы застыли. Вдруг одна начала менять форму, затем другая, третья. Восемь хвостов и восемь лис сплелись в кольцо, в котором Гарри увидел Укко в поварском колпаке и длинном, до пят, фартуке. Один из пушистых хвостов превратился в… пальму? Наконец кольцо распалось, лисы выгнули спины, взмахнули хвостами и выбили столб зелёных искр в камине. Гарри в изумлении отшатнулся.

– Я понял – ей нужен Укко! Но он пропал, вместо него теперь какая-то маска! Или это и есть наш Укко? – Гарри вопросительно посмотрел в камин, где лисы снова расселись в ряд.

– Хс-с-с… далеко ваш Укко… хс-с-с… – раздалось откуда-то снизу. У самых копыт Гарри с ковра приподнялась змея в ливрее с галунами. – Позвольте представиться: Танга, дворецкий Его Деревянного Величества Непревзойдённого-Повелителя-Грома-и-Молнии-Нгаи-Первого-и-Единственного, Замаскированного! – Змей кивнул лосю и отвесил поклон каждой лисе.

– Да это не дом, а проходной двор какой-то! Мало мне гнома-ароматизатора, так теперь ещё дворецкий замаскированный… А от меня-то вам что нужно? – устало спросил лось.

– Мо-рош-ка, – отчеканил Танга.

– В декабре? В Остроботнии? Морошка? Да откуда же она возьмётся, когда кругом сугробы? Это же я-го-да! Летняя, болотная… Ради всего святого, может, хоть вы ему объясните, что такое морошка? – Гарри чуть не плача повернулся к камину.

Лисы снова засовещались. Танга подполз ближе и прищурился. В огне опять образовалось кольцо из лис, в котором возник кустик с оранжевыми ягодами. Сверху над ним появилось слово «морошка» с мигающей вниз стрелкой. Змей замер и впился взглядом в надпись, словно старался запомнить каждую буковку.

Быды-ы-ыщ! В камин обрушилось ведро воды, затушив пламя и поглотив лис вместе с волшебными хвостами и рекламой морошки.

– Ой, душно мне, дурно, кислороду не хватает! Даже для меня слишком много печек. – В гостиной стоял раскрасневшийся Пекка в белоснежном банном халате и с пустым ведром в руках. – Да и притомился я, с утра-то сауну топить! А это ещё что такое в моём доме? Батюшки, змея? – Уронив ведро, гном бросился вон из гостиной. Лось безучастно посмотрел ему вслед. Камин опустел и потух, Аврора спала, как и прежде, Танга исчез.

– Замки, что ли, поменять в дверях? – вздохнул Гарри и задумчиво оглядел мерцающий хвост Авроры. – И в самом деле жарко, как в Африке. Неудивительно, что у меня змеи развелись… в ливреях.

Лось распахнул окно и выглянул во двор. Во дворе стоял жираф.

– Да-да, конечно, проходите, не стесняйтесь. Слева в ванной на крючке полотенчико для гостей, голубенькое такое. Что я, жирафов не видел, в самом деле?.. – забормотал Гарри.

Жираф ничего не ответил, лишь сочувственно кивнул и протянул Гарри пожёванную ромашку. До Рождества оставалось два дня.