На краю нашего посёлка есть озеро. Дед говорит, его наполнил тот самый родник, откуда мы берём воду. Ха-ха! Как же. Из того родника и бутылка так долго набирается, что Тон и Кит успевают надавать друг другу подзатыльников, поругаться и помириться. А озеро? Нет, конечно же, озеро наплакал Лаур-Балаур. Он огромный, и если плачет, то по-крупному.

Сегодня так жарко, что все мы хотим купаться.

– Идите побарахтайтесь в озере! – говорит дед.

– Нет! – хмурится мама.

– Хм! И чего?

– Озеро ваше скоро квакнет! Вы хоть представляете, как в нём опасно купаться?

Дед пожимает плечами. Тон и Кит собираются на озеро и дразнят меня. Они уходят, жу́ркая щебёнкой, а я остаюсь. Грустно и жарко. Смотрю на киснущие в тазу сливы. Вот такая сейчас я. Мама скрывается в домике подремать. А если?.. Да!

Я бегу мимо оврага, где ивы укрывают родник. Дальше – озеро. Интересно, что значит «квакнет»? Как озеро может издать такой звук? Мне представляется кастрюля на огне, а в ней мамалыга булькает, пукает и плюётся. Может, и озеро так… только квакает?

С одного бока оно поросло камышами, поэтому Тона и Кита мне видно не сразу. Бегу по каменным плитам. У самой воды стоят кроссовки. Их, наверное, Тон оставил. Кит обычно босиком бегает. Я пробую воду ногой. Ничего, тёплая. Головы Тона и Кита торчат из воды на середине озера. Стягиваю с себя сарафан и плюхаюсь в воду. Ох! Глубоко! А на дне что-то склизкое, противное. Бррр… Я выбрасываюсь на берег, как рыба, заползаю на горячие бетонные плиты сохнуть.

Тон с Китом долго сидят посреди озера неподвижно. Чего это с ними? Головы на том же месте торчат. Может, они попали в ловушку для рыб и выбраться не могут?

– То-он! – ору я. – Ки-ит!

Но мальчики не отзываются. Нужно проверить, что там с ними. Плыть вроде недалеко. Вот только не хочу наступать на склизкое дно. Жаль, у меня кеды. Они тряпичные, тонкие, не помогут. Я смотрю на кроссовки Тона. Кожаные, крепкие. Если Тон рассердится, скажу – сам виноват, нечего было делать вид, что в ловушку попал. Надеваю. Теперь стоять в озере не так противно. Я иду, потом плыву. Плавать я раньше, чем ходить, научилась, но не в озере, а в бассейне.

Вода темнеет, и всё вокруг темнеет. Солнце закрыла туча. Озеро шевелится подо мной, будто хочет вспучиться и квакнуть. Думаю о воронках в кукурузной каше после того, как лопается пузырь. Усиленно загребаю воду. Тон и Кит уже рядом.

– Тон! Кит!

Но их головы продолжают неподвижно торчать из воды. Я подплываю ближе и понимаю, что это не Тон и Кит, а две коряги. Озеро хлюпает и хрюкает. Я разворачиваюсь. Как далеко берег! Озеро чернющее, на его дне живёт чудо-юдо. Чудо-юдо вытянет огромные серые губы, квакнет и засосёт меня в воронку рта, как макаронину. Маленькие иголки покалывают в кончиках пальцев и подмышках, а ещё в одном очень неудобном месте, я почти тону, но в это мгновение слышу: рядом кто-то барахтается. Это… это моя Овечка плывёт ко мне и постанывает от напряжения.

– Овечка, держись! Мы доплывём!

Я так волнуюсь за Овечку, что даже тонуть перестаю. Наконец-то мои ноги в кроссовках Тона достают дно. С берега грозит моей кединой мама. Она вытаскивает меня и Овечку из воды.

– Мама! – всхлипываю я. – Тон и Кит превратились в коряги. Или утонули, а коряги там случайно оказались.

– Что за глупости! Они давно дома, тёти-Лидины плацынды уминают. Лучше скажи, почему ты непослушная такая? Хорошо, Овечка твой след взяла. Ты могла утонуть!

– Нет! – возмущаюсь я и тут же сомневаюсь: – А ты уверена, что это настоящие Кит и Тон?

– Что?

– Вот что!

Я показываю на свои ноги в кроссовках Тона.

– Чьи это кроссовки? – недоумевает мама.

– Тона, конечно!

– У Тона нет кроссовок! У него кеды.

А ведь да… Я очень ярко представляю худые загорелые ноги Тона в кедах. Чьи же тогда кроссовки? Мы с мамой оглядываемся. Но вокруг никого.

– А если хозяин кроссовок утонул? – Я торопливо стягиваю кроссовки.

– Так. Иди домой, а я позову…

Мамины слова тонут в оглушительном треске. Мы оборачиваемся. Из зарослей камыша выбирается босой мужичок с удочкой. Пошатываясь, он направляется прямиком… к мокрым кроссовкам. Мама шагает ему наперерез. Ой, что сейчас будет…

– Простите, я искупалась в ваших кроссовках! – бесстрашно кричу я из-за маминой спины и сжимаю в объятиях дрожащую Овечку.

– Квак! – икает от испуга мужичок, кидает на нас ошалелый взгляд, торопливо натягивает мокрые кроссовки и топает восвояси.

– Квак-квак! – хлюпает в кроссовках вода.

Мы с мамой тоже уходим. С берега в воду шлёпаются лягушки. Как только мы отдаляемся, озеро с облегчением начинает квакать.

Вечером мама купает меня в огромном тазу. В «квакнувшем» озере много всяких нехороших микробов, потому что вода там грязная. Я сижу в тазу, и микробы сбегают с меня, как крысы с тонущего корабля. Только я не тону, а смотрю на звёзды и квакаю, чтобы посмешить Тона и Кита.