Мои колючие страхи были тут как тут. Видел ли он, как уходила Талия? Слышал ли он наш разговор?

– Доброе утро, – ответила я Игану, стараясь сохранять непринуждённый тон. – Мне просто захотелось размяться.

– Неужели.

– Ну… да. – Я знала, что мой голос звучит виновато, поэтому попыталась сменить тему. – Ещё раз спасибо за вчерашнюю лекцию.

– Очень надеюсь, что матушка Крапива организует нам ещё одно занятие, – оживился Иган. – Я прочитал только половину подготовленного материала. Мы даже не успели поговорить о способах коммуникации у рыжих белок. Или о размножении. Или о социальном устройстве. О нашей непоколебимой силе духа! – Меня обнадёжило, что, как только речь зашла о нём самом, Игана тут же перестала волновать моя утренняя прогулка. Я вежливо выслушала его и сказала, что ещё одно занятие точно будет кстати.

– Но не в ближайшее время. Сейчас нам всем нужно думать о предстоящем представлении на Молочайном лугу. Вот уж и вправду событие?

Вряд ли Игану было интересно моё мнение, поэтому я решила просто с ним согласиться.

– Весь прошлый вечер я провёл, корпя над своим этюдом для прослушивания – я назвал его «Ода рыжей белке». Вышло, не скрою, довольно складно – уверен, что такая опытная рассказчица, как ты, оценит его по достоинству. Только не сейчас! Мне нужно репетировать, так что беги своей дорогой!

Меня не пришлось долго уговаривать.

Я присоединилась к своим братьям и сёстрам на лужайке. Все старались побыстрее расправиться с завтраком, сгорая от нетерпения услышать вердикт наших старших насчёт прослушивания для летнего концерта индюков. Не успела я съесть и трёх пучков клевера, как Морковка заявила, что сыта, и поторопила нас всех вернуться в нору.

Ослабшими, в силу её преклонного возраста, подернутыми мутной поволокой глазами бабушка Мята неотрывно следила за тем, как мы нетерпеливо набиваемся в корневую комнату – просторное помещение для семейных сборищ, где проходили наши уроки, когда мы не хотели выползать на свежий воздух – в «природную классную комнату», как называла это мама. По потолку разбегались кривые корни близрастущего дерева, а сквозь небольшое отверстие проникал солнечный свет. Украшением служила синяя ленточка Лира, которую мы повязали на корни под потолком. Земляной пол был плотно утоптан тремя поколениями прыгавших по нему кроликов.

Бабушка и мама сидели на лекционном холмике и обсуждали концерт.

– Звучит любопытно, – призналась бабушка Мята. – Вопрос в том, можно ли доверять этим индюкам. Я в своё время знавала очень приятных кур, – продолжала она. – Надёжных и дружелюбных. Индюшек тоже. Эти птицы бывают агрессивны в период токования, но сейчас лето, и токование давно позади. Крапива, что ты думаешь об этом?

Крольчата расселись по своим обычным местам и внимательно слушали.

– Они галантны. Крайне профессиональны. Думаю, никто не станет спорить, что все они, вместе и по отдельности, весьма талантливые артисты. Неизвестно, конечно, откуда они пришли, но мы же не собираемся отправлять крольчат с ними на гастроли. Они останутся на Молочайном лугу.

– Простите, что перебиваю, – Кейл прочистил горло. – Я не планирую проходить прослушивание на роль. Но хотел бы попросить мистера Монтекки взять меня помощником режиссёра. Если он согласится, я смогу приглядывать за крольчатами.

Люцерна счастливо взвизгнула.

– Спасибо, Кейл!

– Не опережай события, – осадила её мама. – Мы ещё не приняли решения. Но предложение Кейла внушает оптимизм.

– Если на этих индюков можно положиться, то участие в подобном концерте может стать бесценным жизненным опытом для младшего поколения наших кроликов, – высказалась бабушка Мята. – В доме, где меня держали в клетке, театральные представления были в большом почёте. Люди тщательно вылизывались и причёсывали свои гривы перед их посещением и подолгу обсуждали по возвращении. Как мне удалось понять, это тоже своего рода искусство рассказывать истории, только другим языком. Не так ли?

Могу ошибаться, но, кажется, в этот момент бабушка посмотрела в мою сторону и… подмигнула. Возможно, она решила, что мне понравится выступать на сцене именно из-за моего таланта рассказчицы? От этого подмигивания у меня под кожей снова выросли колючки: всё-таки в глубине души я надеялась, что она скажет «нет» и нас попросту не отпустят на прослушивание. Как я и говорила Талии, я сильно сомневалась, что рождена для сцены.

Пожалуй, бабушка была права: истории ценны в любой форме. Мы с братьями и сёстрами рассказывали свои истории вслух – порой правдивые, порой полностью выдуманные. Талия в своей коричневой тетради фиксировала реальность, вылепливая из неё художественные рассказы. А «Пилигримы» умели оживлять истории прямо у нас на глазах.

Уголёк, не дававший мне покоя со вчерашнего дня, разгорелся с новой силой, меня мучил вопрос, который я боялась себе задавать. Что скромная рассказчица вроде меня, да и любого из нас, могла противопоставить магии игрового исполнения? Вдруг некоторые способы рассказывать истории были объективно лучше других… и вдруг таким способом был именно театр?

Кроме того, как верно отметил Лир, театр требовал товарищеского единства. Все звери, вовлечённые в постановку, становились одной командой, доверяли и полагались друг на друга. Может, мне не понравится создавать истории, если для этого придётся делить бразды правления с другими?

Не знаю, задавались ли бабушка и мама этими вопросами.

– Я открыта переменам на Молочайном лугу, – подытожила мама. – В конце концов, мы тоже внесли изменения в наш образовательный процесс. Я не вижу причин не давать крольчатам возможности проявить себя. Под бдительным присмотром старших, естественно.

Властный бабушкин голос перекрыл ликующие писки и визг моих братьев и сестёр:

– Поскольку на прослушивании вам придётся исполнять песню, я разучу с вами одну, которую узнала, живя у людей. – В её глазах мелькнул озорной огонёк. – Это леденящая душу баллада о несчастном зайчике, которого застрелил охотник. Вы сможете во всей красе продемонстрировать вокальное мастерство. Режиссёр оценит это по достоинству!

– Не забудьте, что вам нужно ещё подготовить по коротенькой истории для монолога, – напомнила мама. – Это утро мы посвятим репетициям.

❧

Вы когда-нибудь играли в игру, в которую, как вам кажется, все играют лучше вас, так, словно рождены для неё, и вы больше всего на свете хотите их обыграть, хотя сама игра даже не приносит вам удовольствия?

Вы киваете. А теперь представьте, что в эту игру вместе с вами играют все ваши соседи – и стар и млад, и новички, и матёрые мастера.

Теперь вы понимаете, как я себя ощущала во время прослушиваний для летнего концерта.

На ужине мне кусок не лез в горло, хотя я почти ничего не ела с утра. Я всё прокручивала в голове свой монолог. Я редко прибегала к юмору в своих историях, но в этот раз решила попытаться насмешить Монти и других индюков простеньким анекдотом о говорящих овощах. Заканчивался он шуткой: «А стручковая фасоль так и не поняла, почему её ученикам не удалось выучить и двух нот». Когда я рассказала эту историю в корневой комнате, бабушка улыбнулась и отметила, что вышло «комично». Оставалось только надеяться, что индюки тоже найдут её забавной.

Неподалёку Люцерна невозмутимо жевала длинные пучки травы, словно этот вечер ничем не отличался от любого другого.

– Как тебе удаётся оставаться такой спокойной? – удивилась я.

– Я немного нервничаю, – призналась она. – Наверняка я забуду свой текст. Но даже если мы провалим прослушивание, то всё равно сможем хотя бы раз выступить перед всеми! И в любом случае увидим отличное представление!

Я позавидовала её оптимизму. Чуть поодаль моя сестра Лаванда, позабыв о траве на лужайке, тревожно дёргала носиком и смотрела в сторону дубового леса. Меня утешало, что не я одна потеряла аппетит.

Наконец, осторожно озираясь по сторонам, мама повела нас через луг в лес. Там, почти на самой границе рощи, рядом с мёртвым дуплистым деревом, индюки расчистили место для выступлений. Из палок и толстых веток они возвели платформу длиной примерно в пять и шириной в четыре прыжка. Ветки уложили слоями, крест-накрест, слой – в одном направлении, слой – в перпендикулярном, так, что поверхность находилась на уровне моих глаз. Для надёжности всю конструкцию облепили грязью. Индюк Боско, по всей видимости, и соорудивший этот помост, прыгал по нему, разглаживая шероховатости лапами, а клювом подколачивая торчащие ветки. Надо признать, выглядело достаточно прочно. Площадка перед сценой была усыпана сухими листьями. Это, несомненно, впечатляло.

А сколько там было разных животных! Я и понятия не имела, что на Молочайном лугу столько творческих личностей. Древесные, лиственные и норные обитатели всех мастей переговаривались друг с другом, шёпотом повторяли свои реплики, сосредоточенно хмурились, вглядываясь в кроны деревьев… От этого шума и царящей вокруг кипучей энергии у меня поджилки задрожали.

Расторопша тут же припрыгала к Боско и начала засыпать его вопросами. Моя деятельная сестрёнка решила, что заниматься декорациями интереснее, чем играть в пьесе. Боско, похоже, сразу оценил её инженерный склад ума, и вдвоём они принялись обсуждать конструкцию сцены и планы по её расширению.

Лир описал надо мной плавный круг.

– Ты хорошо подготовилась, Тыковка? Я весь трепещу от предвкушения. Если ты не против, я бы хотел выйти на сцену до тебя. Отчасти потому, что у меня для тебя есть сюрприз, но отчасти и потому, что мне бы не хотелось выступать в тени самой знаменитой сказительницы Молочайного луга!

– Пожалуйста, не заставляй меня ещё больше нервничать, – взмолилась я. – Конечно, ты можешь выступить передо мной, но давай сегодня обойдёмся без сюрпризов? Хотя спасибо, конечно.

Глаза Лира заблестели.

– Но тебе понравится! Я уверен!

Краем глаза я увидела своего старшего брата – Кейл разговаривал с Монти, всем своим видом показывая индюку, что он серьёзно относится к делу. Взрослый индюк, глядя на него, едва не сиял от восторга. Запрыгнув на сцену, он громогласно объявил:

– Внимание всем претендентам! Мы начинаем. Сейчас вы по очереди будете подниматься на сцену. Выйдя на середину, не забудьте представиться, после чего можете начинать петь. Затем приступайте к монологу. Когда все желающие проявят себя, Хьюберт разучит с вами несколько танцевальных па, а мы понаблюдаем, как быстро вы их схватите и насколько грациозно исполните. Итоговый состав исполнителей будет объявлен завтра вечером. Сейчас члены моей труппы расставят вас в очередь, а поможет им в этом сей юный отрок, коего я только что назначил помощником режиссёра – мастер Кейл!

Кейл выглядел счастливым, и я была за него рада. Вместе с индюками он помог нам выстроиться в длинную очередь, которая тянулась от края сцены, огибая её сзади.

– Пора блистать, Тыковка, – шепнул мне Кейл, втискивая меня за Лиром.

Блистать? Стоя в этой очереди, я чувствовала себя такой же никчёмной, как бабушкин краденый гребешок, давно растерявший все зубья и непригодный для вычёсывания паразитов из нашей шёрстки.

Индюки, Кейл, моя мама и все остальные, кто предпочёл остаться в роли зрителя, расселись перед сценой. В сгущающихся сумерках начались прослушивания.