Пожар в дубовом лесу разгорелся и потух вчера вечером. И стар и млад разошлись по домам отсыпаться, а многие, включая меня, ещё долго в смятении бродили по поляне после наступления темноты. У многих актёров на щеках остались следы ягодного сока, а на шеях висели ожерелья из цветов. Наши дома были спасены, но пожар всё ещё полыхал в наших мыслях так, как будто бы мы посмотрели на яркое солнце, а затем закрыли глаза и всё равно видели его свет. Предательство индюков тоже оставило после себя жгучую рану. Монти и остальные как по щелчку превратились из наших закадычных друзей в заклятых врагов.

Ко мне подошла Люцерна. С ушей у неё свисали цветы, она выглядела усталой.

– Тыковка, прости, что не поверила тебе.

– Не извиняйся. Как можно было мне верить, когда меня уличили во лжи? Это я должна просить у тебя прощения. Я врала, потому что мне казалось, будто всем стало плевать на мои истории, и я перестала чувствовать себя особенной. В этом ты была абсолютно права. – Говорить правду было стыдно, но в то же время я почувствовала, как огромный груз свалился у меня с плеч.

Я ощутила прикосновение крылышка Лира.

– Мы все совершали ошибки этим летом, – проговорил он.

– Эти индюки использовали нас! – нахмурилась Люцерна. – Никогда в жизни больше не доверюсь ни одному индюку.

Франклин, стоявший рядом, прочистил горло.

– Надеюсь, ты не станешь судить обо всём моём виде по четырём паршивым овцам. Им нет прощения, но многие из нас вполне приятные личности. Если узнать нас поближе.

– Тоже верно, – согласилась Люцерна. – Не то чтобы раньше тебя можно было назвать приятным. Но теперь я понимаю, почему ты отговаривал нас от участия в концерте. Спасибо, Франклин.

– Нет такого концерта, который не выиграл бы от твоего участия, – ответил Франклин, чуть склонив голову. – Даже если он опасен для жизни.

Она улыбнулась.

– Мне так грустно, что мы не доиграли до конца. Я знаю, глупо сейчас думать о выступлениях, но всё же ужасно хочется ещё разок постоять на сцене.

– Вовсе это не глупо, – возразила я.

– Франклин, – сказал Лир. – Мы надеемся, что ты останешься здесь, на Молочайном лугу. Всем существам нужны друзья, тем более, мы не имели удовольствия познакомиться поближе с твоей светлой стороной. В общем, мы приглашаем тебя жить с нами.

Франклин усмехнулся.

– Сомневаюсь, что все согласятся закрыть глаза на то, как неприветливо я себя вел.

– Ещё как согласятся! И ты можешь рассказать нам обо всём, что видел, – напомнила я ему. – Не обязательно держать эти ужасные воспоминания в себе. Возможно, во время твоих историй мне придётся пару раз заткнуть уши, но я обещаю, что выслушаю.

Лир кивнул.

– Мы облегчим твою ношу.

– И я буду очень вам благодарен, – сказал Франклин. – Могу начать с признания. – Лапой он подобрал с земли дубовый лист и смял его. – У меня… у меня давно не было настоящих друзей.

– Мы будем твоими друзьями, – тут же сказала Люцерна.

Франклин наградил нас серьёзным взглядом, точно таким же, каким он следил за особенно удачными номерами представления.

– Тогда я останусь до тех пор, пока не найду себе новую стаю. Мне нравится ваш луг и существа, которые его населяют. – Он понизил голос. – У вас даже люди невероятные. Никогда не думал, что увижу людей, помогающих живым существам так же самоотверженно, как эти двое.

– Люди и есть существа, – напомнила я.

Мы посмотрели на Талию и Тедди, которые сидели на пеньке на краю поляны. Франклин, позволив Инке оседлать себя, уже вернул в родное гнездо яйца Василька и Трикси, одно за одним. Он рассказал, что Василёк не находил себе места и без конца просил прощения у своей подруги:

– Как я мог довериться этим убийцам! Дурак я, таково моё мнение! – причитал он, пока она не приобняла его, позволив ему выплакаться у себя на груди.

– Наши детки в безопасности, и они не остались сиротами, – успокаивала его она. – Вот что главное.

Люди были поглощены разговором друг с другом. Мы понизили голоса, чтобы лучше их слышать.

– Почему ты не сказал мне, что тоже их слышишь? – шептала Талия.

– Потому что я думал, что схожу с ума! – отвечал Тедди. – Кролики, белки и птицы, которые болтали о каких-то прослушиваниях, о пухе и перьях, да мало ли ещё о чём? Кто бы мне поверил?

– Я бы поверила, – сказала Талия. – Ты же знаешь, что я бы поверила.

– Да, – не стал спорить Тедди. – Но если бы я сказал, это стало бы правдой. Нет, то есть, это и есть правда, но я не хотел, чтобы это было правдой. Я хотел прокачаться в баскетболе, играть в видеоигры и просто жить нормальной жизнью.

– Теперь ты будешь делать всё это, зная, что и луговые животные тоже живут какой-то своей жизнью, совсем рядом с тобой. – Талия выглядела довольной. – Только это секрет. Его никому нельзя рассказывать.

– Думаешь, мы единственные, кто знает?

– Да. Их очень трудно услышать. Нужно прислушаться. И не бояться поверить в это. – Она улыбнулась. – Я рада, что ты смог.

Голос Тедди потеплел.

– Каждый вечер я смотрел из окна своей комнаты на то, как они стекаются в дубовый лес. Иногда я слышал, как они обсуждают концерт. Сегодня вечером я увидел огонь в лесу, потом он разгорелся сильнее. Я должен был что-то сделать.

– Ты вовремя принёс ведра с водой.

– Интересно, как начался пожар, – протянул Тедди. – Любой здравомыслящий человек должен понимать, с какой скоростью распространяется пламя в такую погоду.

Талия сцепила пальцы в замок.

– Ага, – прошептала она. – Интересно.

Я понимала, что она молчит, боясь насмешек брата. Она и без того ужасно переживала, что пожар не удалось сдержать. Но в этом не было её вины. Я тоже хотела, чтобы она это сделала – сожгла смертельную ловушку индюков дотла. Мы не были бы существами, если бы никогда не совершали ошибок.

Талия тоже думала об ошибках.

– Ты не должен был рвать мою тетрадь, – сказала она.

– Согласен. Я виноват. Но я начал читать все эти рассказы с разговорами животных. Это доказывало существование всего, что я пытался не замечать. А в тетради всё было записано чёрным по белому. Я запаниковал.

– Нужно было подумать обо мне. А не только о себе.

– Ты права. Нельзя было уничтожать вещь, которой ты так дорожила.

– Я всё равно буду писать свои рассказы.

– И правильно. – Тедди вздохнул и откинул волосы со лба. – Нам ведь повезло с этими животными, правда? Они классные. Нет, прикинь, у них есть свой театр!

– А я о чём!

– Хотел бы я знать всю историю целиком, – задумчиво протянул Тедди. – Как думаешь… – Он понизил голос. – Как думаешь, мы могли бы спросить у них об этом?

Талия посмотрела на нас через поляну, и мы все отвернулись в разные стороны, всем своим видом показывая, что мы ничего не подслушивали.

– Лучше завтра, – сказала Талия. – Только представь, что им сегодня пришлось пережить. Пойдём домой. – Она встала, и Тедди последовал за ней. – Спать.

Я попрощалась с Лиром, и мы с братьями и сёстрами тоже наконец поплелись домой. Мама встретила нас на пороге. Убедившись, что пожар окончательно потух, они с бабушкой вернулись домой. Мы улеглись спать в нашем гнёздышке, мама по очереди прижималась к нам, нашёптывая коротенькие истории, от которых на душе становилось спокойно.

– Жили-были добрые люди, которые потушили пожар и спасли Молочайный луг, – прошептала она мне на ушко, когда легла рядом. – Их позвал другой добрый человек, который знал, что нам грозила опасность. А опасность грозила нам потому, что ещё один хороший человек устроил этот пожар, чтобы разоблачить заговор индюков, которым доверяли все до единого, даже я. И только один маленький крольчонок знал, что этот человек сможет нас спасти, когда спасать нас было уже некому. И снова она оказалась права. И пусть она иногда заставляет свою маму рвать на себе шерсть от страха за неё, но, слава небесам, этот крольчонок, самая замечательная маленькая девочка, которая умеет слушать собственное сердце.

– Спасибо, мама…

– Тебе спасибо, доченька. А теперь спи.

Мамины слова угомонили все колючки, которые могли бы помешать мне уснуть. Я провалилась в сон, дыша запахом гари, осевшим на шёрстках моих братьев и сестёр.

На следующее утро Лир встретил меня прямо у выхода из норы.

– Тыковка, – объявил он, – я поразмыслил над словами Талии и Тедди. И придумал отличный план.

Я взглянула на луг, на только что распустившиеся астры, которые, как говорила мама, были одними из самых поздних летних цветов. За последние дни я слишком устала от планов, и для разнообразия мне хотелось просто проспать целый день с перерывами на еду. Но когда Лир изложил мне свой план, естественно, совершенно гениальный, я, конечно, поняла, что он стоит потраченных на него сил. В конце концов, лето ещё не закончилось.

Лир и птицы разослали приглашения по всему Молочайному лугу.

«Приходите на закате к руинам летнего театра на наш последний концерт».

Тем вечером – то есть, сегодня вечером, перед тем, как я вышла на эту сцену, – Лир отвёл меня в сторонку.

– Тыковка, дорогой мой друг, я хочу просить у тебя прощения за мою самую большую ошибку, – начал он.

– Я больше не обижаюсь на тебя за то стихотворение, – сказала я. – Тем более, ты уже извинился. Я знаю, что ты просто пытался поднять мой боевой дух перед прослушиванием…

– Я не об этом, – остановил меня Лир. – Я должен был довериться твоему мнению о Талии. Но из-за этих сладкоречивых индюков я перестал доверять собственным наблюдениям. Тогда как у меня сложилось стойкое предубеждение против людей, ты нашла время познакомиться с одной из них. И маленький человеческий самец тоже оказался героем. Мне стоило сразу к тебе прислушаться.

Я уткнулась носом Лиру в шею.

– Главное, что ты это сделал. Ты привёл ее, и мы спасли луг. Прости, что наврала про свою лапу. Меня мучили колючие мысли о том, что никто больше не хочет слушать мои истории.

– Как раз сегодня мы очень хотим их услышать, – сказал Лир.

Обитатели Молочайного луга расселись на выжженной лесной подстилке, а Тедди и Талия робко вышли на поляну и встали возле пенька. Я запрыгнула на сгоревшую платформу летнего театра. Все уставились на меня в ожидании.

И я рассказала историю, которую вы только что услышали.

Спасибо всем за внимание. Меня всё ещё зовут Тыковка, и мне искренне жаль, что этим летом я не всегда была честна с вами. Я открыла наш сегодняшний концерт правдивой историей. В ней не было ни песен, ни танцев, но я надеюсь, она показалась вам увлекательной – забавной, грустной и временами леденящей кровь.

Среди нас два человека. Иган, можешь быть уверен, никто из них не потревожит твой покой в доме, который ты с ними делишь. Одна из них – моя дорогая и любимая подруга Талия. А молодой человек, который половину моего рассказа простоял с открытым ртом, – это, конечно, Тедди. И хотя я рада, что эту историю смогли услышать вы все, Тедди, я рассказала её для тебя. У тебя были вопросы, и я надеюсь, у меня получилось на них ответить.

О, это очень мило с твоей стороны, мой новый друг, но пока не стоит аплодировать! Мы ещё даже толком не начали.

Идея сегодняшнего концерта принадлежит моему смышлёному другу Лиру – он будет ведущим до конца этого вечера. Моя талантливая сестра Люцерна споёт волшебную песню, а остальные участники нашего летнего драмкружка разыграют несколько миниатюр. Под руководством моего брата Кейла они целый день переписывали предыдущий сценарий. С разрешения Франклина, который присоединился к актёрскому составу, злодеями теперь станут не люди, а индюки. А ещё еноты, совы и змеи. Сегодня у нас почти не будет костюмов и реквизита, но они и не нужны, если актеры хороши.

А на Молочайном лугу актёры только самые лучшие.

Приятного просмотра.