8 декабря 2004 года после долгих дебатов Верховная Рада Украины принимает несколько компромиссных законов. Во-первых, по предложению Ющенко скорректирован закон о выборах: внесены нормы, существенно затрудняющие фальсификацию. Во-вторых, изменен состав Центризбиркома — и это явная победа Майдана. В-третьих, по предложению Кучмы внесены изменения в конституцию: президент теряет значительную часть полномочий — они переходят к правительству, а его теперь будет формировать парламентское большинство. То есть даже в этот момент Кучма все еще уверен, что он вместе с Медведчуком контролирует депутатов, а значит, у него остается возможность сохранить власть, пересев в кресло премьера.

В ходе третьего тура 26 декабря 2004 года Ющенко уверенно выигрывает. И это не рождественское чудо, а результат готовности большого числа чиновников пойти против власти и встать на сторону протестующего народа. Киев поет и танцует всю ночь.

И я тоже в ту ночь нахожусь на Майдане. Атмосфера праздника там непередаваемая. Такой я не ощущал нигде: ни на одном рок-концерте, ни на чемпионате мира по футболу. Люди вокруг меня обнимаются, плачут от счастья и спрашивают: «Когда же у вас в Москве будет такая революция?» И я в тот момент совершенно уверен, что скоро.

Итог голосования — шок для Кремля. До дня выборов в Киеве работал десант политологов, политтехнологов и депутатов, которые посылали в Кремль депеши, что ситуация под контролем, народ «не приемлет оранжевую чуму», «у прозападного кандидата почти нет шансов». Объяснить теперь провал собственной неэффективностью они не могут. Признаться в том, что заплаченные им деньги разворованы, — равносильно самоубийству. Все, что им остается, — обвинить Запад: «Мы сделали все, что могли, но американцы заплатили больше». Да и сам Владимир Путин не готов осознать, что действовал слишком топорно, что ошибся в истинных намерениях Кучмы и Януковича и что слишком положился на своего друга Медведчука.

С Кучмой я встречусь в Киеве, уже после окончания его президентского срока. Мы заранее договоримся об интервью. Но в начале разговора он огорошит меня фразой: «Только интервью я вам не дам. Это никакое не интервью. Вообще, мне кажется, мы с вами не встречались». И после этого пару часов будет очень эмоционально со мной общаться.

«Оранжевая революция» — переломный момент для Владимира Путина, время зарождения его паранойи. Он начинает верить в то, что американцы нацелились любой ценой оторвать Украину от России. «Надо что-то делать с Украиной, не то мы ее потеряем», — говорил он раньше. Теперь, потеряв ее на Майдане-2004, он приходит к выводу, что Украину надо отвоевывать.