По случаю коронации Александра II в 1856 году готовится амнистия. Шевченко, Костомаров и Достоевский через знакомых начинают хлопотать об освобождении. Достоевский даже сочиняет стихотворение, прославляющее вдову Николая I — ту самую «убогую царицу» из поэмы Шевченко «Сон».

Новый император оказывается злопамятным: он освобождает Костомарова и Достоевского, а вот фамилию Шевченко из списков подпадающих под амнистию вычеркивает с комментарием: «Он оскорбил мою мать».

Костомарову позволяют вернуться из ссылки, он снова может публиковаться и даже выезжать за границу. В Петербурге тем временем разворачивается кампания в поддержку освобождения Шевченко: Академия художеств инициирует петиции на имя императора и собирает деньги в пользу ссыльного поэта. Наконец в 1857 году, через десять лет после приговора, Шевченко выходит на свободу.

Следующие годы он живет в Петербурге. Его произведения снова печатают — и все рецензии исключительно восторженные, он живой признанный классик и литературная звезда. Его сравнивают с Пушкиным и Мицкевичем. Правда, сам Шевченко всюду подчеркивает, что Пушкина не любит — из-за его поэмы «Полтава».

В 1858 году Шевченко снова сходится с Костомаровым — они останутся ближайшими друзьями на всю жизнь. В 1859 году Костомарова, несмотря на его сомнительное прошлое, приглашают возглавить кафедру истории Петербургского университета.

Новый император ставит перед собой цель реформировать всю страну, чтобы преодолеть ставшее очевидным отставание от Запада, которое и привело к унизительному поражению в Крымской войне. 19 февраля 1861 года Александр II подписывает манифест об отмене крепостного права. Через неделю после этой новости Тарас Шевченко умирает.

Через два месяца, в апреле 1861 года, в США начинается Гражданская война, которая приведет к отмене рабства.

Поражение России в Крымской войне — не только удар по имперским амбициям, оно оборачивается катастрофой для экономики страны. Одно из последствий Крымской войны — решение Александра II продать Америке российскую колонию на Аляске: в Петербурге понимают, что не в состоянии содержать огромную территорию на другом континенте. Российская империя получит за Аляску чуть больше 7 миллионов долларов.

Однако общее стремление к расширению территорий не исчезает: Россия устанавливает полный контроль над Кавказом и завершает завоевание Центральной Азии: берет крупные исторические центры Бухару, Коканд, Самарканд, Ташкент и Хиву. Одновременно Россия присоединяет земли на Дальнем Востоке: забирает у Японии остров Сахалин, а у Китая — современное Приморье и основывает город Владивосток. Именно во второй половине XIX века в России появляется мощнейшее идеологическое течение, обосновывающее имперскую миссию русского народа. Один из самых печально знаменитых публицистов того времени Михаил Катков доказывает в своих трудах, что «народам, неспособным создавать государство, придется подчиняться государственной нации», то есть русскому народу.

Но, наверное, наиболее известный русский имперец той поры — Федор Достоевский. После возвращения из ссылки он становится одним из самых популярных писателей и журналистов в стране. Достоевский утверждает, что историческая миссия России — защитить славян от турок. Это значит, что все славянские земли надо завоевать — для их же блага. В целом его образ мыслей удивительно похож на риторику российских пропагандистов XХI века, которые призывают защищать население Украины от нацистов.

В романе «Бесы» Достоевский формулирует в дальнейшем один из самых печально известных постулатов русского национализма: русский народ — «народ-богоносец». Так говорит один из персонажей романа, Иван Шатов. Достоевский относится к Шатову с некоторой долей иронии, однако, по словам современников, именно в его уста он вкладывал свои мысли.

Еще Достоевский, как и Вольтер за сто лет до этого, мечтает покорить Турцию, превратить Константинополь в христианский город, а Святую Софию — в православный храм. И даже турок не пришлось бы выселять, рассуждает Достоевский, — они бы спокойно жили под властью русского царя. Наконец, по его мнению, народ России обладает огромным преимуществом перед любыми европейцами: у русских «такое духовное единение, какого, конечно, в Европе нет нигде и не может быть».

Очень похожие имперские мысли продвигают в то же самое время и британские ученые и писатели. Историк Джон Сили пишет труд «Экспансия Англии», который получит огромную известность. Он доказывает, что Британия захватила Индию для ее же блага. А Редьярд Киплинг разовьет эту мысль в своем стихотворении-манифесте 1899 года «Бремя белого человека».

Похожее расистское отношение к якобы «освобожденным» Россией народам — общепринятое явление и в XIX веке, и в Советском Союзе, и даже в XХI веке.

Но в России далеко не все популярные литераторы XIX века — имперцы. Есть и такие, кто идею русской исключительности жестко высмеивает. Самый известный из них — сатирик Михаил Салтыков-Щедрин. Он пишет целый сборник рассказов «Господа ташкентцы», в котором опровергает пропагандистскую идею о том, что Россия несет захватываемым ею народам цивилизацию. По его мнению, главная цель российских колонизаторов — «жрать».

Важный символ этого колониального периода в истории Российской империи — памятник Богдану Хмельницкому, который в 1888 году ставят напротив собора Святой Софии в центре Киева — в честь 900-летия Крещения Руси. Памятник должен символизировать единение русского, белорусского и малороссийского народов под властью Москвы. Первоначальный проект выглядел так: Богдан на коне на высоком утесе, конь копытами сбрасывает с обрыва польского дворянина, еврея и иезуита. У подножия русский, украинец и белорус слушают пение слепого кобзаря. Но потом из-за разразившегося скандала лишние фигуры исключили из проекта. Осталась только конная статуя Богдана. Она стоит в центре Киева до сих пор.