1935 год, советский ученый Борис Греков пишет историческое исследование. Ему 53 года, и он очень боится. У него еще свежи воспоминания о тюрьме — он отсидел всего месяц, но успел попрощаться с жизнью. Грекова обвиняли в том, что в Гражданскую войну он служил у Врангеля. На самом деле Греков, конечно, не воевал: когда Врангель контролировал Крым, Греков был профессором в университете Симферополя и преподавал историю. Но главное — он произнес на приеме в честь Деникина тост о «светлых рыцарях, борющихся против черной рати большевиков». Этого достаточно, чтобы оказаться в списках «врагов народа».
Греков далеко не единственный репрессированный в те годы историк. В 1930-е в СССР расследуется так называемое академическое дело: судят историков, которые якобы создали тайную организацию «Всенародный союз борьбы за возрождение свободной России» с намерением свергнуть советское правительство. Организация полностью придумана следователями — но некоторые ученые под пытками сознаются в том, что она существовала.
Кампания против историков-вредителей распространяется по стране. В Украине она дополняется поиском националистов. В 1931 году 65-летний Михаил Грушевский, бывший председатель украинской Центральной рады, а теперь просто член советской Академии наук, понимает, что он неизбежно окажется жертвой. Уже организованы публичные слушания, на которых его клеймят как мелкобуржуазного ученого, контрреволюционера, извращающего советскую историческую науку. В марте 1931 года его отстраняют от преподавания — он прощается со студентами и уезжает из Киева в Москву. Его вызывают на допрос, в орган, который тогда называется ОГПУ, позже он будет переименован в НКВД, а потом в КГБ. И вскоре арестовывают по обвинению в создании тайной украинской националистической организации. Правда, уже через несколько дней обвинение снимают — по одной из версий, за ученого заступается Лазарь Каганович, правая рука Иосифа Сталина, бывший глава Советской Украины, недавно переведенный в Москву. Но Грушевский продолжает регулярно ходить на допросы в ОГПУ.
«Историческое дело» в конце концов спускают на тормозах — несмотря на всю тяжесть обвинений и на якобы вскрытые следствием ужасающие подробности деятельности подпольных организаций, ученых, которые будто бы их возглавляли, в большинстве случаев приговаривают максимум к ссылке. Правда, некоторые из них в этой ссылке умирают. Грушевскому, арестованному на несколько дней по «делу украинских националистов», и Грекову, просидевшему месяц по «делу историков», везет больше других.
Грушевскому тем не менее не разрешают вернуться в Киев, он остается в ссылке, в Москве, но раз в год за счет государства ездит в санаторий в Кисловодск. Именно там в октябре 1934 года он тяжело заболевает. Умирая, он говорит жене: «Когда меня не будет, не оставайся с большевиками, уезжай в Галицию».
Греков, конечно, знает о гибели в ссылке своих коллег-историков из-за ложных обвинений и о смерти Грушевского. И вот на таком фоне он работает над новой версией истории России и Украины, которая должна быть в рамках марксистской теории. Грекову поручено создать новый канон: как следует воспринимать древнюю историю через призму учений Маркса и Ленина; СССР — это идеологическое государство, там все должно соответствовать догмам марксизма.
Знает ли Греков о том, что происходит в это время в Украине? Он сам оттуда родом — историк появился на свет на родине Гоголя в Миргороде, под Полтавой. В начале 1930-х население Украины массово голодает, но ни одна советская газета об этом даже не упоминает. А чиновники из Москвы, приезжая, например, в Харьков или в Киев, выходят с вокзала и спокойно идут в свои служебные машины, не замечая трупов вдоль дорог. Ведь настоящие коммунисты умеют смотреть по сторонам так, чтобы мертвые не попадали в их поле зрения.
Скорее всего, Греков знает о том, что происходит, — вся страна полнится слухами о голодающих крестьянах, которые вымирают целыми деревнями. В 1935 году он заканчивает книгу под названием «Феодальные отношения в Киевском государстве». Он доказывает, что в IX–XII веках существовала некая «Киевская Русь» — и это вовсе не Украина, а общая колыбель русского, украинского и белорусского народов. Для Грекова Киевское княжество — это протоимперия, там зародилась «империя потомков Рюрика», то есть будущая Российская империя — что-то наподобие «империи Карла Великого» в Западной Европе. Умение уловить дух времени вознаграждается — в 1935-м Греков избирается членом Академии наук СССР.