Konstantin Gaaze. Sociologist, Lecturer at Moscow School of Social and Economics Sciences (MSSES); 3/5, Gazetny Lane, Moscow, 125009, Russian Federation;

e-mail: kgaaze@gmail.com

In this sketch, I place the changes within temporal structures of social time happening due to the COVID-19 pandemic, in a broader context of the genealogy of leisure and idleness. After 500 years of struggle for the right to be idle, we may lose this right again: remote work and the transformation of forms of living into tele-jobs destroy both the gains of the consumer revolution and the winnings of the Welfare State. Thanks to the pandemic, capitalism is once again, experiencing its XVI century, using colonizing power to appropriate free time and autonomous living spaces. Neoliberal capitalism was a failure. But pandemic reassembled its components, including unconditional basic income, and gave it a new chance. It becomes clear that the political agenda of the next several decades will be built around decolonization of idleness, decolonization of a diversity of forms of living, and decolonization of private and community spaces.

Keywords: temporality, social time, leisure, idleness, financialization, colonization of private, forms of life

DOI: 10.22394/978-5-93255-592-7_16

* * *

Кризис повседневности[212] – лишь один из примеров воздействия пандемии COVID-19 на темпоральные структуры человечества. Повседневность состоит из присоединений, синтагм: стрелки часов и чашка кофе, утренний гудок и бутерброды в ланчбоксе, конец рабочего дня и паб за углом от офиса. Присоединения восстанавливаются. Есть и другие темпоральные структуры, эффект пандемии будет сказываться на них еще десятки лет, некоторые в своем прежнем виде не восстановятся никогда. Обобщая, можно сказать, что пандемия снесла последние перегородки между рабочим и свободным временем, временем досуга и праздности, оставшиеся в наследство от индустриальной эпохи, и уничтожила обеспечивающую безусловность этой границы автономию частного пространства.

До пандемии казалось, что на планете просто нет места для новой волны экстенсивного роста капитализма. Спасибо пандемии, это место теперь есть – это наши места проживания, наши хабитаты, дома и квартиры, которые постепенно колонизируют государственные и корпоративные дисциплинарные практики, практики исчислимой эффективности времени, и так далее. Вчера можно было не иметь дома «рабочего» угла. Сегодня положено иметь приличное рабочее место, чтобы гордиться им перед коллегами по зуму или скайпу. Завтра работодатели также дистанционно оптимизируют наши хлопоты по хозяйству и занятия с детьми, встроив дополнительные часы рабочего времени в скольжение между мытьем посуды и бокалом шардоне. Послезавтра квартира, дом или жилой угол превратятся в телеработу (tele-job), дистанционно управляемое рабочее место.

История про чипы Билла Гейтса, поощряющие за физическую активность, потрясла воображение консервативной аудитории в России. Как бы эту аудиторию удивила новость, что учителям в некоторых штатах США скоро могут не дать медицинскую страховку[213], если они откажутся носить выдаваемый нанимателем браслет, который меряет, прошел ли пользователь за день положенное для его возрастной группы количество шагов. Контроль за кинетикой и перемещениями тела давно был здесь[214], да и биополитика давно хотела стать аретаической. Но возможным все это стало только теперь, когда биополитика перешла порог нашего дома, где 2000 лет назад остановилось римское право, а сегодня должны останавливаться любопытные полицейские и спецслужбы без разрешения суда.

Чтобы понять масштаб изменений, происходящих со структурами социального времени в связи с пандемией COVID-19, нужна карта, помещающая последствия пандемии в контекст генеалогии свободного времени. Предлагаемое эссе[215] содержит в себе что-то вроде наброска такой карты длительного, около 500 лет, процесса отчуждения, реабилитации и повторного отчуждения праздности.