Gleb Kuznetsov. Head of the Scientific Council of the Expert Institute for Social Research (EISR); 12, Krasnopresnenskaya embankment, Moscow, 123610, Russian Federation;

e-mail: kuznetsov@eisr.ru

The immediate political implications of the pandemic are obvious. Political leaders did not want to take responsibility for a full state of emergency and delegated power to the medical and media expertocracy. Since reliable knowledge of COVID-19 is only just beginning to accumulate, this has led to “schizophrenia of measures”, a special kind of evidence-based policy, which, pretending to be a consistent model of public safety, is in fact a chaos of conflicting undertakings and recommendations. The pandemic not only for the first time in modern history subjugated power to knowledge, not vice versa, but also created two global classes: COVID-beneficiaries and COVID-outsiders. The political coalitions of the latter will form the face of the new global politics of the first half of our century.

Keywords: power and knowledge, medicalization of politics, expertocracy, evidence-based policy, pandemic

DOI: 10.22394/978-5-93255-592-7_11

* * *

23 июня 2020 года Португалия хоронила своего любимца, 49-летнего актера Педро Лима. Он покончил жизнь самоубийством из-за карантина, оставив жену с пятью детьми, недостроенный дом, карьеру в мыльных операх и перспективы съемок в большом кино. На церемонии прощания среди множества поклонников присутствовал президент страны Марселу Ребелу да Соуза, который ввел карантин, убивший Лима. А сами похороны стали одним из самых масштабных нарушений карантинных мер в Португалии с момента их введения. Жизнь Лимы разрушил карантин, но из уважения к его смерти все санитарные требования были символически проигнорированы теми же, кто их и ввел. История Лимы – яркая иллюстрация государственной «шизофрении мер» вокруг пандемии COVID-19, которая в той или иной степени поразила большинство развитых и развивающихся стран.

Социально-политическая субъектность вируса состоит не в том, что он есть как физический или информационный объект, а в том, что он заставляет государственные институты действовать. Предпринимать ответные шаги, убеждать народы, что «ситуация контролируется», а «власти предпринимают необходимые усилия». Но в мерах, предпринимаемых «в ответ на угрозу», нет логики, за ними не стоит устойчивая и консистентная объяснительная модель, нет никаких фундаментальных и неоспариваемых научных знаний, которые могли бы объяснить и оправдать смысл и целесообразность этих действий в такой последовательности и именно такой интенсивности. Сами меры, как будто оправданные наукой, в реальности являются плодом компромиссов разного рода «интересов» – от санитарных до политических и коррупционных.