Я пишу Виктории Чупахиной, координатору программ ассоциации «Благополучие животных», чтобы договориться о звонке и поговорить о том, как поживают собаки и работники приютов во время карантина. Вика пишет, что согласна поговорить, но сейчас она ловит собаку и не может думать. Во время всеобщей изоляции животные продолжают теряться и их не всегда ищут.

Собака в ошейнике мечется от остановки к дороге и не дает к себе подойти. Вика замечает, что животное не боится только проезжающих машин и настойчиво использует любую возможность, чтобы заглянуть в приоткрытое окно очередного остановившегося на светофоре автомобиля. Собака ищет путь домой и, судя по ее действиям, понимает, в какой стороне он находится. С этим знанием Вике удается перехитрить животное: она аккуратно подъезжает к нему на машине, включает аварийку и открывает дверцы. Подманивает его едой. Через какое-то время собака совершает прыжок веры – забирается внутрь. Шок – здесь чужой человек, однако готовый оказать помощь.

«В нашей работе практически ничего не изменилось», – говорит Вика. По сути, весь ее карантин прошел за рулем. Чтобы поддержать приютских собак, ассоциация запустила адресную помощь «Гречкашеринг»[159], и кашу, собранную у всех желающих, нужно было как-то распределять и развозить между нуждающимися животными. Вика рассказывает, что самым тяжелым моментом на карантине был запрет волонтерам приезжать в приюты, а в остальном – повседневность: собаки и кошки требуют заботы, внимания, еды и ветеринарной помощи, вне зависимости от внешних условий они продолжают теряться и оказываться на улице.

Наш разговор напоминает мне, что забота – это повседневность и конкретная работа, которая не означает эмоционального и физического слияния с теми, о ком мы заботимся. Речь о правильной дистанции, не о моральном, но политическом обязательстве во всех практиках, ситуациях и решениях. Соответственно, забота – это выбор, который может быть сделан, а может быть – и нет.