Полное обоснование тезиса о реальности «прошедшего неопределенного» может быть осуществлено лишь с точки зрения спекулятивной интервенции, осуществляемой коинсдиентальной философией и утверждающей субстанциальность совпадения как чистого удерживания-вместе-разделенного. Коррелятом этого утверждения является положение о том, что все события, входящие в траекторию того удерживания вместе, которое является мной, реальны именно постольку и именно в той степени, в какой они входят в горизонт моего существования; соответственно, если что-то дано мне как уже совершившееся, но еще не определившееся, таково оно и есть. Эти зоны «прошедшего неопределенного» обладают особой важностью для находящегося в центре коинсидентального метода процесса «ти-джеинга», или перенарезания временных рядов. Районы «прошедшего неопределенного» – это именно те участки прошлого, где оно приобретает особого рода мягкость и податливость и поэтому поддается воздействию (другие же зоны прошлого могут быть изменены путем особого рода операции «разопределения» и «перетаскивания» в область «прошедшего неопределенного». Коинсидентальный метод разрабатывает для этого «перетаскивания» особые процедуры «подцепления»).

Здесь, однако, мы ставим перед собой задачу скорее не спекулятивно-онтологического обоснования реальности «прошедшего неопределенного», но очерчивания форм его присутствия в нашем повседневном опыте. Потому что с внимания к этим очагам неустойчивости все и начинается. Всем нам известны эти моменты на грани сна и бодрствования, когда мы как будто бы помним, что только что что-то забыли или, точнее, что только что помнили что-то совсем другое. Но мы предпочитаем их не замечать. Еще совсем недавно наилучшим способом приостановить это наше отворачивание была бы, возможно, способность отослать к художественным произведениям, где фиксируются те моменты, когда нам удается ухватить реальность именно в ее нестабильности, а прошлое – в готовности измениться. Например, к рассказу Борхеса «Другая смерть» или стихотворению Дмитрия Пригова:

Однако первая половина 2020 года делает эту задачу существенно проще. Поскольку, пожалуй, главной особенностью всемирной пандемии COVID-19 является именно то, что весь мир одновременно оказался не только направленным не в том направлении, но и осознающим это. «Прошедшее неопределенное» теперь и есть наше настоящее время, время COVID-19 (любопытно, что в самом названии явления, практически полностью определяющего настоящее 2020-го, присутствует указание на прошлое – 2019-й).