COVID-19 – это пандемия, а в некоторых странах она превратилась в катастрофу, поскольку система здравоохранения оказалась под угрозой полного краха. Во всем мире также возникли потенциально катастрофические последствия для глобальной экономики; последствия, которые на момент подготовки данного материала все еще до конца не ясны. Данная катастрофа представляет собой риск, который нельзя свести к вирусу SARS-coV-2 как таковому, но она является следствием применения мер управления рисками, таких как изоляция и закрытие границ, введенных для того, чтобы избежать коллапса систем здравоохранения и сгладить кривую пандемии.

Страны, перенесшие удар пандемии первыми, такие как Китай, а теперь и некоторые государства Европы, постепенно отменяют меры сдерживания эпидемии, что, в свою очередь, позволит оживить экономику. Как отмечалось выше, это предполагает компромисс между управлением тремя видами риска, которые характеризовали пандемию. Как будет выработан этот компромисс – это вопрос политический, который будет решаться в каждом конкретном случае по-разному. В случае пандемии испанского гриппа 1918–1921 годов города, которые быстрее вводили более жесткие меры контроля, вышли из карантина не только с меньшим числом смертельных случаев, но также более быстро восстановили экономику.

В конечном счете любая стратегия управления рисками подразумевает определение приемлемого уровня риска, а также определение, для кого этот риск представляет опасность. Никакой риск не может быть сведен к нулю, хотя с учетом вышеописанного компромисса это весьма желательно. Даже при повсеместной вакцинации вполне возможно, что вирус SARS-coV-2 станет эндемическим, то есть еще одной угрозой, с которой придется всем нам жить.

Если риски, выявленные COVID-19, социально сконструированы, как это предлагается в нашей статье, уместно также спросить, должна ли цель государственной политики состоять в том, чтобы восстановить ту же самую экономическую модель, которая изначально сформировала риск, или скорее использовать эти ресурсы для трансформации модели таким образом, чтобы снизить будущий риск и устранить подчеркнутое пандемией социальное неравенство.

В текущее время мало что свидетельствует в пользу того, что пандемия COVID-19 приведет не только к поверхностным изменениям в политическом дискурсе, экономической модели, индивидуальной или коллективной практике. Возможно, что, как и в случае других стихийных бедствий, окно политических и социальных возможностей, открывающееся для трансформации лежащих в их основе факторов риска, захлопнется столь же быстро.

Пандемия COVID-19 продемонстрировала то же самое, что и другие стихийные бедствия. Если не принимать мер по сокращению неравенства, борьбе с бедностью и практиками социального исключения, то для наиболее пострадавших риски будут только расти, а не уменьшаться. Разница между нынешней пандемией и обычным стихийным бедствием заключается в том, что оно носит глобальный характер. Это означает, что трансформация основных факторов риска является глобальной проблемой, а не проблемой для отдельных государств. Однако пандемия также резко выявила слабость, если не отсутствие эффективных механизмов глобального управления рисками. С момента начала пандемии ООН в значительной степени вела себя пассивно, в то же время ни одна другая международная структура не оказалась в состоянии справиться с данной проблемой. Без подобных механизмов не может быть даже речи о том, чтобы обсуждать уровень приемлемых рисков в будущем.

Как указывалось во введении, пандемия все еще продолжается. Со временем появится возможность более четкого определения каждого из основополагающих факторов риска и анализа эффективности применяемых мер управления риском. Станет также ясно, в какой степени пандемия изменила мир: к лучшему, если больше внимания будет уделяться устранению основных факторов риска, или к худшему, если она станет катализатором авторитаризмов, подавления индивидуальных прав и свобод, обострения неравенства и укрепления закоренелых, не принимающих в расчет безопасность человека экономических и финансовых интересов.

Будем надеяться, что пандемия, помимо поиска вакцины от вируса, стимулирует политические дебаты по поводу этих вариантов будущего. Дебатов, которые необходимы, чтобы избежать еще более серьезных рисков, связанных с катастрофическим изменением климата, – рисков, которые только ждут своего часа.