Две главные книги о капитализме: «Капитал» и «Мертвые души». – Трехчастная структура и незавершенность этих книг. – Экономика, диалектика и тринитарное богословие. – Значение трилогии о Незнайке Николая Носова на фоне этих книг.

Среди величайших книг о капитализме первая – это, безусловно, «Капитал» Карла Маркса. Здесь, как все вы знаете, «капиталистический способ производства» становится предметом политико-экономического (и шире – социально-философского) анализа. Вторая, возможно – это «Мертвые души» Николая Гоголя. Здесь капитализм, отраженный в сознании (и преломленный в экзистенции) отдельно взятого персонажа, становится темой художественного изображения. Между «научностью» первой книги и «поэтичностью» второй грань вполне проницаемая, и они явно способны комментировать друг друга, выступая единым фронтом. К тому же их сближает два характерных момента – во-первых, аналогичность структуры: замысел обеих книг предполагает трехчастное строение, что указывает на явную связь с диалектической формой мышления (а это означает, что всякое отдельно взятое положение главных книг Маркса и Гоголя должно рассматриваться не само по себе и даже не просто в «контексте целого», но – в строгом соотнесении с трехчастной логикой этого «целого», выступая не более и не менее чем в трех своих ипостасях, каждая из которых представляет некий существенный момент в раскрытии содержания данного положения); во-вторых, налицо явное сходство судеб: оба произведения остались, пусть и в разной мере, но все-таки незавершенными – а значит, интерпретатор их смысла должен, помимо понимания «духа», еще и на свой страх и риск дописывать их «букву».

Возможно, впрочем, что диалектичность и незавершенность принципиально взаимосвязаны. Из истории мысли известно, что античная (платоническая) диалектика берется на вооружение христианским тринитарным богословием – а ведь в последнем именно «вторая ипостась» изначально мыслится как «экономика»[40], которая именно в капитализме найдет высшую форму своей реализации. И Маркс, и Гоголь мыслят изнутри капитализма. Первый, пусть и прогнозируя коммунизм (Царство Духа), тем не менее говорит о потенциально бесконечном характере желания капиталиста производить прибавочную стоимость, которая в отношении стоимости первоначальной выступает как бог-сын в отношении бога-отца [57, c. 165] (так что в рамках капиталистической формации никакого «завершения» нет и быть не может). Второй, как известно, мечтает о превращении Чичикова в «честного предпринимателя» (чей частный интерес в итоге совпадет с интересом всеобщим), но «убогость» (по выражению Андрея Белого) данной тенденции не позволит завершить поэму, что опять-таки будет свидетельствовать о сущностной неспособности капиталистического предприятия прийти к завершению.

История этой незавершенности сама, таким образом, оказывается незавершенной. И представляется, что совершенно особое место в ней принадлежит циклу о Незнайке Николая Носова. То, что тема капитализма (и, соответственно, социализма и коммунизма) является для этого цикла центральной, доказывать вряд ли необходимо – это знает каждый, кто хотя бы понаслышке знаком с его содержанием. Но, помимо этого, здесь налицо не только та же форма трилогии, но и полностью завершенный авторский текст! Последнее, конечно, можно объяснить не только субъективными, но и объективными обстоятельствами – ведь, в отличие от Маркса с Гоголем, Носов пишет свой текст изнутри победившего социализма и побеждающего коммунизма – и именно потому его объективно (вслед за самой историей) дописывает.

Но только вот что любопытно: завершающая часть трилогии оказывается почему-то посвященной капитализму! Как если бы путешествие в Солнечный город (место, где построен «развитый социализм») приводило к обнаружению таких противоречий, разрешить которые было возможно лишь погрузившись в «сердце тьмы», в дебри дикого «внутрилунного» капитализма[41]!

И все-таки, скажут, если Маркса с Гоголем еще хоть как-то можно рассматривать как одно-порядковые величины, то уж Носов – это автор явно другой (очевидно, несравненно более низкой) весовой категории! С этим, конечно, можно согласиться, но аргумент «неравноценности» здесь точно не должен быть определяющим. Потому что гораздо важнее тот факт, что именно трилогии Носова было предназначено сформировать первое представление о политической и социально-экономической картине мира у того поколения наших соотечественников (жителей тогда еще социалистического отечества), которому как раз и выпало на долю совершить выход в открытый космос капитализма. Вот почему сегодня интересно перечитывать Носова не только как утописта («Незнайка в Солнечном городе») или сатирика («Незнайка на Луне»), но прежде всего как необычайно точного картографа того будущего путешествия, которое сегодня давно уже стало неотъемлемой частью истории настоящего: маршруты, дистанции, техники их преодоления и стратегии покорения, концептуальные персонажи и векторы сил – как если бы тексты Носова служили нам путеводителем в нашем реальном путешествии по «Внутренней Луне» (месту, где «земная жизнь» с ее «гигантскими растениями» теперь нам кажется или наивной фантазией о некоем «неземном бытии», или, напротив, злокозненной выдумкой тех, кто хочет околпачить нас, «честных коротышек»[42]).