East is East, and West is West, and never the twain shall meet… («Запад есть Запад, Восток есть Восток, им не сойтись никогда…») – написал в 1889 году Редьярд Киплинг, «отец» Маугли. Фраза стала крылатой и к разделенному Иерусалиму она пока что подходит как нельзя лучше. «Пока что», потому что хочется верить в лучшее – в истинное и искреннее объединение Города Мира… [229]
Солнце восходит на востоке, так что рассказ о разделенном городе мы начнем с Восточного Иерусалима. Присоединенный Западный берег резко контрастировал со «старыми» иорданскими землями, лежавшими к востоку от Иордана, которые были малонаселены и слаборазвиты. Единственным развитым городом Трансиордании был столичный Амман, а прочие города, по сути, являлись большими деревнями, которые не шли ни в какое сравнение с городами Западного берега, такими как Рамалла или Вифлеем. Мало того, что на Западном берегу проживало две трети населения Иордании, так оно вдобавок было гораздо образованнее своих восточных собратьев. «Старые» иорданцы претендовали на главенствующее положение над «новыми», а те считали себя гораздо выше «старых» и не собирались им подчиняться. Конфликт интересов привел к тому, что жители Западного берега продолжали считать себя палестинцами, а не иорданцами, и своей столицей считали Иерусалим, а не Амман. Но при этом центр власти находился в Аммане, и вместо того чтобы «подтягивать» Восточный берег к уровню Западного, иорданские власти предпочли обратное – дискриминацию присоединенных территорий. Промышленные предприятия активно переводились с запада на восток, а новые строились только на востоке. В результате такой политики к 1965 году три четверти иорданской промышленности находилось на Восточном берегу, и это при том, что семнадцать лет назад здесь были только кустарные мастерские. То же самое происходило и с важными учреждениями вроде университетов и главных офисов банков – все они сосредоточивались на Востоке, а Западу отводилась роль сырьевого придатка. При таком раскладе все образованные и амбициозные люди стремились в Амман, а не в Иерусалим, так что одновременно с развитием Восточного берега повышался уровень образованности его населения.
Жители Восточного Иерусалима были недовольны не только общей политикой иорданских властей, но и их отношением к городу, требовавшему восстановления после войны 1947–1949 годов. Если что-то и благоустраивалось, то по инициативе и за счет самих иерусалимцев, правительство в благоустройство города не вкладывалось.
Амин аль-Хусейни. 1930-е
20 июля 1951 года король Абдалла I был застрелен членом палестинской националистической организации «аль-Джихад аль-Мукаддас» Мустафой аль-Ашу на пороге мечети Аль-Акса, где Абдалла совершил последний в своей жизни намаз. Также Мустафа выстрелил во внука Аблаллы Хусейна, сопровождавшего своего деда, но пуля попала в висевшую на груди медаль и расплющилась. Мустафа аль-Ашу действовал по приказу Амина аль-Хусейни, бывшего муфтия Иерусалима, который тогда жил в Каире. Конечно же, у аль-Хусейни были к Абдалле личные счеты, но сам факт убийства иорданского правителя палестинским арабом был весьма показательным. А еще более показательной стала череда антиправительственных демонстраций в Иерусалиме. «Одно зернышко зиры не изменит вкус риса» – говорят арабы, когда речь заходит о недостаточных мерах или малом старании. Но внук Абдаллы Хусейн, ставший королем в августе 1952 года, предпочел отделаться «одним зернышком» – в 1953 году он провозгласил Иерусалим второй столицей государства, но этот символический жест не мог успокоить палестинских арабов. К месту можно вспомнить и другую арабскую мудрость: «Дерево, которое сосед решил объявить своим, дороже целого сада». В мае 1964 года Лига арабских государств[230], с целью освобождения Палестины и предоставления законных прав ее арабскому населению, основала Организацию освобождения Палестины (ООП). Этот акт вынудил иорданские власти уделять больше внимания Восточному Иерусалиму, чтобы удержать его от попадания под полное влияние ООП. Но поскольку уже в июне 1967 года Восточный Иерусалим перешел под контроль Израиля, ничего существенного Иордания сделать здесь не успела.
На перекрестке улиц Шмуэль а Нави (Пророка Самуила) и Сент-Джордж (Святого Георгия) в 1927 году торговец текстилем Симха Мандельбаум начал строить трехэтажный семейный дом на купленном для этой цели у арабов земельном участке. В 1929 году, когда строительство было завершено, арабам запретили продажу земли евреям, и потому дом Мандельбаума стоял в окружении арабских домов. 12 января 1950 года в укрепленном бетоном здании с заложенными окнами открылся единственный контрольно-пропускной пункт между западной и восточной частями Иерусалима, получивший название Ворот Мандельбаума. Он был предназначен для сотрудников ООН, дипломатов, туристов и паломников, посещавших святыни, находившиеся в Восточном Иерусалиме.
Туристов с паломниками было много – до пятисот тысяч в год, и, согласно установленному иорданскими властями «правилу одного направления», им разрешался переход из Западного Иерусалима в Восточный, в обратном направлении они передвигаться не могли. В результате этого бо`льшую часть своих денег путешественники оставляли в Иордании, для чего, собственно, правило и было придумано. Также через Ворота Мандельбаума дважды в месяц мог проехать еврейский конвой, привозивший все необходимое в анклавы на горе Скопус, в иных случаях евреи в Восточный Иерусалим не пропускались и, соответственно, не могли пройти к Стене Плача или посетить Еврейский квартал Старого города, разрушенный и безлюдный.
Израильские полицейские и иорданский легионер возле Ворот Мандельбаума.
Живые не давали покоя не только друг другу, но и мертвым. Власти Восточного Иерусалима разрешили использовать для строительства надгробия с еврейского кладбища на Масличной горе, а евреи в отместку разорили мусульманское кладбище Мамилла, существовавшее с VII века… Комментарии тут излишни, лучше давайте перейдем в Западный Иерусалим и посмотрим, как жила эта часть города после войны 1947–1949 годов[231].
Положение Западного Иерусалима в чем-то было схожим с положением Восточного Иерусалима – умные, энергичные и амбициозные уезжали отсюда в Тель-Авив, центр еврейского бытия, в надежде достичь там исполнения своих желаний. Дошло до того, что власти Западного Иерусалима запретили покидать город без официального разрешения, но, как известно, запреты действуют хуже преимуществ. Статус Западного Иерусалима немного возрос после обретения им столичного статуса, но депутаты кнессета и чиновники правительственных учреждений, переехавших сюда из Тель-Авива, не могли оживить город в силу своей малочисленности и того, что многие из них рассматривали Иерусалим только в качестве места работы, но не обитания. Ситуация изменилась в лучшую сторону после принятия кнессетом 5 июля 1950 года Закона о возвращении, согласно которому каждый еврей, точнее – иудей, поскольку вероисповедование в данном случае имеет определяющее значение (вероотступники в счет не идут и вообще за людей не считаются) обладает правом репатриации[232] в Израиль. К 1952 году еврейское население Западного Иерусалима возросло от восьмидесяти (показатель 1949 года) до ста тридцати восьми тысяч человек, а через пятнадцать лет приблизилось к двумстам тысячам.
Оно бы и хорошо, только жили репатрианты не в самых лучших условиях. Поначалу они занимали пустовавшие жилища арабов, а затем для них стали строить «минималистические» жилые кварталы, примером которых может служить квартал Шмуэль ха-Нави, выросший вдоль уже упоминавшейся пограничной улицы, на которой стоял дом Мандельбаума. Внимание уделялось толщине стен и расположению домов, которые были похожи на крепости и выстраивались зигзагом. Удобствам и развитию инфраструктуры внимания совершенно не уделялось. Опасный и неудобный для жизни квартал Шмуэль ха-Нави очень скоро стал неблагополучным районом, поскольку все, имевшие возможность переехать в более благоустроенные места, покинули этот «форпост».
Церемония открытия резиденции кнессета. 1966
Значимым событием того периода стало строительство постоянной резиденции кнессета в районе Гиват-Рам. Церемония открытия резиденции состоялась 30 августа 1966 года и ознаменовала окончательное утверждение столичного статуса Иерусалима. Не Западного Иерусалима, а Иерусалима, поскольку отторжение восточной части столицы израильское правительство и вообще весь еврейский мир рассматривали только лишь как временное явление.
Заслуживает внимания и другое здание – Международный центр конгрессов Биньяней Ха-Ума (Дворец нации), стоящий близ Центральной автобусной станции Иерусалима. Строительство дворца было задумано в 1949 году, началось двумя годами позже и завершилось в 1963 году. Архитектор Зеэв Рехтер изначально планировал облицевать здание иерусалимским камнем, но в конечном итоге отдал предпочтение стеклянным панелям лазурного цвета, благодаря которым под лучами солнца дворец сияет подобно драгоценному камню.
В середине пятидесятых годов прошлого столетия возникла идея объединения двух иерусалимских музеев – Национального музея Бецалель и Центрального музея древностей Израиля в Израильский музей. 11 мая 1965 года в квартале Гиват-Рам состоялось открытие нового музейного комплекса, который в наши дни ежегодно посещают более восьмисот тысяч человек. Комплекс занимает отдельный холм и прекрасно вписывается в окружающее пространство. При первом взгляде на примыкающие друг к другу кубические строения может показаться, что перед вами древний восточный город, но по мере созерцания обнаруживаются современные черты. За проект Израильского музея архитектор Альфред Мансфельд и дизайнер интерьеров Дора Гад в 1966 году получили Государственную премию Израиля.
В западной части Иерусалима есть холм, называемый Горой Герцля или Хар-ха-Зикарон (Горой Памяти). На вершине холма похоронен Теодор Герцль[233], а рядом с его могилой находятся главное национальное кладбище Израиля и главное военное кладбище. На западном склоне горы в 1957 году открылся национальный мемориальный комплекс истории Холокоста Яд ва-Шем («Память и имя»). Название комплекса является отсылкой к словам пророка Исаии: «И дам Я им в доме Моем и в стенах Моих память и имя лучшее, нежели сыновьям и дочерям; дам ему вечное имя, которое не истребится»[234]. 15 марта 2005 года состоялось торжественное открытие нового здания комплекса. Осмотр музейной экспозиции завершается выходом на балкон, с которого открывается вид на Иерусалим, который как бы говорит: «Тьма осталась позади, впереди – Свет».
Церемония на военном кладбище на горе Герцля. 2010