Киваю, не отрывая взгляда от мужа. Сглатываю. Он разворачивается, чтобы уйти, и я окликаю.

— А... вы? Вы куда?

Андрей поворачивается обратно.

— Я снял номер в этом же отеле. Не бойся, Вивиана, я буду рядом, — он хмурит брови, замечая мое смятение. — Что-то не то?

— И вы просто так уйдете? — шепчу, не позволяя себе расплакаться.

— Я твой муж, ты можешь говорить мне «ты», — «разрешает» он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Вот именно, муж!

У меня начинают дрожать руки.

— Моя мама не поверит, — стараюсь, чтоб хотя бы голос не дрожал. — Она скажет, что наш брак фикция. Что ночное венчание ненастоящее!

Сказать об остальном у меня не поворачивается язык. Еще подумает, что я навязываюсь! Я не навязываюсь, просто... просто...

Муж отступает от двери, механически поправляя манжету, на которой нет запонки. Она у меня на пальце вместо помолвочного кольца.

— Падре Себастьяно оформлен как должностное лицо. Все документы с самого утра уже поступят в муниципалитет. Этот брак будет признан самым настоящим, Вивиана. И законным. Если хочешь, я сам съезжу к твоей матери. Или мы можем оставить это на синьора Ди Стефано. Он лично поставит в известность синьору Моретти.

— Но она отправит меня к гинекологу! — выпаливаю я ему в лицо. — Ты просто не знаешь мою мать!

Андрей подходит ближе. На его лице появляется незнакомое мне хищное выражение.

— А ты не знаешь меня, Вивиана. Пусть только попробует. Я твой муж. И все общение с Сереной Моретти теперь будет осуществляться только через меня. Я отдельно оговорю это с доном Феликсом.

— Зачем ты на мне женился? — смотрю исподлобья. — Я попросила тебя переспать со мной. Зачем тебе это было нужно жениться, еще и венчаться?

— Просто я так захотел, — он наклоняется надо мной, берет мое лицо в ладонь, сжимает подбородок. Я зажмуриваюсь.

Он ведь хочет меня поцеловать, правда? И я хочу, чтобы он меня поцеловал. Мне понравилось в часовне...

Жду секунду, две, три... Но ничего не происходит. Приподнимаю ресницы и натыкаюсь на буравящий меня взгляд.

Пробирающий до самых косточек. Будоражащий и заставляющий встать до единого волоска по всей спине и затылке.

— Не бойся меня, Вивиана, — говорит медленно мой муж. — Я останусь твоим мужем только на бумаге. На самом деле ты свободна. Хочешь, я сниму тебе жилье в другом городе. Помогу с учебой. Ты можешь распоряжаться своей жизнью как пожелаешь. Соблюдая внешние приличия, конечно же. Пользуйся своим статусом столько, сколько нужно. А когда попросишь, я тебя отпущу.

— Что значит, отпустишь? — шепчу недоумевающе. — Зачем? Зачем же мы тогда венчались... Мы ведь клятвы дали, что будем любить и уважать... И что будем вместе и в горе, и в радости...

Замолкаю, договорить мешает перегородивший горло ком. Андрей смотрит в упор, заложив руки в карманы.

— Я хотел защитить тебя. Чтобы больше никто не посмел выдать тебя замуж против воли ни за Риццо, ни за кого другого. Спокойной ночи, Вивиана, — делает шаг к двери. И останавливается.

Внутри меня все горит.

Вот значит как? Значит клятвы для него пустой звук?

Значит можно вот так при свидетелях назвать женой, пообещать любить всю жизнь, а потом «отпущу»?

Ну и проваливай! Stupido...

Только он не уходит. Так и стоит, руки в карманах...

Поднимает голову.

— Ты была когда-нибудь влюблена, Вивиана?

Хоть я и удивлена этим вопросом, но не собираюсь этого показывать. Гордо встряхиваю головой. Хочу ответить, что это не его дело, жаль, некстати вспоминаю, что он мой муж.

— Нет. Никогда. Даже не знаю, как это.

Он обходит меня вокруг, становится напротив. Ловит взгляд, смотрит со странным прищуром.

— А целовалась?

Возмущенно вскидываюсь, моментально покрываясь румянцем. И снова вспоминаю, что передо мной мой муж. И он имеет право спрашивать, даже если мне эти вопросы очень не нравятся.

— Целовалась. Один раз. Мне не понравилось, — зачем-то уточняю. Хотя его это никак не должно волновать, если он все равно собирается остаться мужем только на бумажке.

Андрей делает шаг ближе. Еще ближе.

Медленно наклоняется, берет за подбородок. Говорит хриплым голосом, от звука которого у меня по спине врассыпную бросается сотня мурашек. А колени внезапно слабеют.

— Я хочу, чтобы ты знала, как целует мужчина, когда любит по-настоящему, Вивиана.

И накрывает мои губы своими. Не просто прижимается, как в часовне, а захватывает, берет в плен.

Я не сразу понимаю, что происходит.

Он захватил меня врасплох, я ошеломлена, растеряна. Приоткрываю губы навстречу и шокировано ощущаю, как между моих губ проталкивается твердый горячий язык.

Пробую не впустить, запрокидываю голову назад. Но на затылок давят стальные пальцы, и я покорно раздвигаю губы.

А дальше я плохо помню, потому что начинается какое-то сумасшествие.

Меня обволакивает. Затягивает в невидимую воронку.

Внутри становится горячо-горячо, особенно внизу живота. Ноги подгибаются, и чтобы не упасть, приходится схватиться за мужские плечи. Даже через ткань пиджака ощущаю, как напряжены под ладонями мышцы. И какие они твердые.

Не успеваю подумать, какие они наощупь, как где-то внутри меня, внутри головы слышу хриплый шепот:

— Обними меня, Вивиана. Обними, девочка...

Он мне прямо в рот говорит?

И я ему так же отвечаю. Хотя губы еле шевелятся.

— Не могу, — и для верности головой мотаю, — пальцы не слушаются...

Он коротко улыбается уголками губ, забрасывает мои руки себе за шею. Хватаюсь за его затылок и негромко стону от ощущений покалывания в ладонях.

А мой рот снова занимает нетерпеливый горячий язык.

И я начинаю отвечать. Мы сплетаемся. Танцуем. Бьем и снова разлетаемся.

Руки торопливо гладят колючие короткие волосы на затылке. Веки дрожат. И внутри все дрожит. Воздух в легких давно закончился, я дышу кожей, всей поверхностью, потому что гортань перекрыта. Я бы и хотела остановиться, глотнуть воздуха, и...

Не хотела. Пусть бы он не останавливался.

Его руки блуждают по моему телу, и оно кажется мне невесомым. Сдавливают талию, скользят выше к груди, очерчивают, поднимаются вверх по шее. Потом по спине вниз.

А еще между ног очень влажно. И я не знаю, чего больше хочется — сильнее сжать их или раздвинуть. Чтобы может он туда тоже рукой... Он же муж...

И еще я чувствую в том месте, где Андрей ко мне прижимается, он очень твердый.

Так почему мы не можем...

Он резко отрывается от меня, держа на вытянутых руках. Рвано дышит.

— Прости, Вивиана, похоже, я увлекся. Спокойной ночи.

Разворачивается и быстрым шагом выходит из номера. А я остаюсь стоять посреди номера с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами.

Глава 7

Вивиана

Просыпаюсь слишком рано. В номере темно, шторы плотно задернуты, но в щели между ними просачивается робкий утренний свет.

За окнами уже рассвело. Моя брачная ночь прошла в одиночестве, и если завтра об этом будет болтать все Палермо, кто закроет сплетникам рты?

Андрей сказал, что придет за мной утром. У него есть ключ-карта? Или он постучится в дверь?

Тогда точно весь Палермо будет в курсе.

Здесь одна большая деревня — все всё про всех знают.

Да что там говорить, вся Сицилия одна большая деревня!

Если бы он догадался прийти хотя бы под утро. Надо было его попросить, но я постеснялась

Странно, попросить переспать со мной чужого мужчину стыдно не было, а попросить провести вместе ночь в одном номере постеснялась.

Это все из-за поцелуя. Это потому что Андрей меня поцеловал. Если бы не поцеловал, ничего бы не было.

Лежу, затаив дыхание, и жду, что дверь откроется. Что он зайдет. Но время тянется, и никого нет.

Я прижимаюсь щекой к подушке и мне чудится его запах. Он остался на волосах, на коже — там, где он меня держал за затылок, когда целовал. И теперь этим запахом пропитана подушка.

Немного табаком, немного свежестью, немного древесным ароматом.

Закрываю глаза и снова заново проживаю вчерашнюю ночь по минутам. По секундам.

Как Андрей надевал мне на палец кольцо. Как держал меня за руку. Потом за затылок. Что он делал с моими губами и ртом. Как очень явно меня хотел.

Почему тогда ушел?

Может, я все это придумала? Может, мне приснилось?

Нет. На пальце все еще надето кольцо. И одно, и второе.

Одно серебряное, выставочный образец. Настоящее венчальное.

Второе помолвочное. Сделанное из запонки моего мужа.

Глажу его подушечкой пальца и не понимаю, как все так повернулось.

Я ведь просто хотела, чтобы от меня отстали. Чтобы не выдали замуж за лежачего парализованного инвалида. А в итоге...

Теперь у меня есть муж, который, кажется, меня волнует. И которого, к сожалению, не очень волную я.

Он меня просто пожалел. Потому и женился.

И от того на душе становится особенно горько.

* * *

Андрей приходит, когда я уже приняла душ и переоделась. Сначала слышу легкий стук, потом громче. Открываю и чуть не падаю в обморок, такой красивый у меня муж.

— Доброе утро, Вивиана, — говорит он. — Я могу войти?

Он в том же костюме, что и вчера, с галстуком. Только на одной манжете рубашки нет запонки, и она подвернута внутрь. Костюм идеально отутюжен и выгляди безупречно.

— Доброе утро, — отвечаю сипло.

Он кивает на дверь.

— Пойдем позавтракаем. И потом у нас много дел.

Спускаемся в ресторан. Я ничего не спрашиваю, он тоже молчит. Андрей набирает гору еды, у меня совсем нет аппетита.

Муж смотрит на мой пустой поднос и хмутрится.

— Надо поесть, Вивиана, тебе предстоит трудный день. После завтрака мы пойдем в бутик, потом в салон делать тебе прическу, — говорит он. — А потом поедем в офис.

— Зачем нам в бутик? И зачем мне прическа?

— Ты выберешь себе платье, подходящее для аудиенции у дона Феликсу. Мы пойдем ему сдаваться.

Мне есть хочется еще меньше.

Святая Розалия! Зачем наряжаться к дону в офис? Еще и прическу делать?

Но у нас не принято перечить мужу, и я заставляю себя проглотить несколько ложек овсянки, сыр и выпить латте.

Бутик при отеле небольшой, но вещи в нем очень красивые. Продавцы-консультанты меня если и узнали, то виду не подают. Вежливо улыбаются, спрашивают, что именно я ищу.

Пожимаю плечами. Я не знаю. Просто что-то приличное.

Андрей видит мою растерянность и вмешивается.

— Все, что выберет синьора, отпарьте и принесите в номер.

Мне нужно некоторое время, чтобы сообразить, что я больше не синьорина, а синьора. Все правильно, я замужем.

Надо спросить, какая теперь у меня фамилия. Если я не Моретти, то кто?

А пока примеряю несколько платьев. Останавливаюсь на нежно-кремовом, с узкими рукавами и прямой юбкой. Оно хорошо подчеркивает талию, и очень мне идет.

Краем глаза замечаю, как одна из девушек кидает заинтересованный взгляд на Андрея. Поворачивается к напарнице, что-то шепчет ей на ухо. Теперь они вместе пялятся на моего мужа.

Зато он не обращает на них внимания, отвернулся и разглядывает витрину с аксессуарами.

Правда, и на меня он не смотрит. Не говорит, как я выгляжу. Только спрашивает, когда я выхожу из примерочной.

— Тебе нравится, Вивиана? — и когда я подтверждаю, указывает продавцам. — Мы его берем.

Потом переходим в салон.

Меня усаживают в кресло, предлагают бокал вина. Я конечно отказываюсь.

Мне красиво укладывают волосы, делают легкий макияж. С удовольствием поглядываю в зеркало. Жаль, что вчера на свадьбе я была без прически и без макияжа. Пусть меня никто не видел кроме падре, монахов и Андрея, но все же...

Поднимаюсь в номер, там меня уже ждет платье из бутика. Быстро одеваюсь и окидываю себя в зеркало оценивающим взглядом.

Мне нравится, как я выгляжу. Не как перепуганная малолетка, которую надо спасать, а как взрослая женщина. Как жена.

Мне хочется, чтобы мой муж это увидел. Чтобы заметил, оценил.

Выхожу из номера, спускаюсь вниз. Он ждет в холле, встает с дивана. Его глаза вспыхивают, но только на миг.

Этот чурбан все такой же сдержанный и непробиваемый. Лишь на скулах желваки ходят ходуном, когда я иду к нему навстречу, вскинув голову.

Мне хочется спросить, нравится ему или нет, но в последний момент передумываю.

Не буду выпрашивать комплименты. Если бы нравилось, то сказал бы. Из других они сыплются как из дырявого ведра, а из собственного мужа их надо трясти-вытряхивать?

Не дождется!

В машине едем молча. Я делаю вид, что на него не смотрю, а сама поглядываю искоса. И еще в зеркало смотрю, которое в салон смотрит.

У Андрея очень длинные густые ресницы. Когда он моргает, они словно порхают, и мне нравится на это смотреть.

Если бы у нас была дочка, и у нее были такие ресницы, это была бы самая милая девочка на свете...

— Ты красивая, Вивиана, — вдруг говорит муж, и я вздрагиваю от неожиданности. — Очень.

И он снова замолкает.

Автомобиль паркуется у ювелирного салона. Не понимаю, зачем. Вопросительно смотрю на мужа.

— Нам нужны кольца, — объясняет Андрей. — Я обещал отцу Себастьяно, что сегодня куплю нам новые, а эти верну в хранилище.

Он подает мне руку, помогает выйти из машины. И не отпускает, так и ведет в салон за руку. Я не отдергиваю, покорно следую за ним.

В салоне у нас спрашивают, какие мы хотим обручальные кольца. Андрей спрашивает, какие хочу я. Пожимаю плечами:

— Не все ли равно? Выбирай сам.

Я хотела бы оставить себе наши венчальные, но ведь это экспонаты. А раз так, то какая разница? Тем более, если муж планирует меня вскоре отпустить...

Нам приносят разные бархатные коробочки. Парные кольца. Коллекционные, дорогие. Украдкой смотрю на цену, перевожу шокированный взгляд на мужа.

Сколько он зарабатывает, если может позволить себе такие покупки? Я не знаю, какое место он занимает в фамилье, и не хочется ставить его в неловкое положение, спрашивая, может ли он себе позволить таки дорогие покупки.