[17]

Казалось бы, просто: люди ходят в кино, чтобы посмотреть кино-картину.

На самом деле это не так.

Значительное большинство ходит в кино вовсе не для того, чтобы посмотреть данную картину, а для того, чтобы вообще пойти в кинематограф.

«Сходим в киношку!» Вот лозунг кино-посещений.

Есть люди, которые помнят, с кем, когда и в каком кино они были, но совершенно не помнят, какую видели картину.

Есть завсегдатаи, которые постоянно ходят в одно и то же кино, какую бы там картину не ставили.

Уплачивая за билет, кино-посетитель платит не столько за право посмотреть картину, сколько за право походить по фойэ, присесть в буфете, поглядеть на публику, послушать музыку, пофлиртовать и, в результате, посидеть с кем надо в темноте.

Причем ценность этих «внефильмовых» благ может оказаться настолько значительной, что посетителю станет совершенно безразлично, какую смотреть картину. Так же, как в пивной безразлично, какую вещь играет оркестр, – было бы шумно и звонко.

Кинематографы стали гуляньем, в котором показ кино-фильмы только один из аттракционов, и не всегда главный.

Во многих кинематографах в фойэ люди сидят и слушают оркестр, а другие в это время в зале смотрят фильму.

Во многих кинематографах кино-демонстрации перемежаются с эстрадными выступлениями.

Можно представить себе случай, когда показ ленты будет заменен выступлением цыганского хора, и публика не обидится. Только попросят потушить в зале свет.

Борясь за свое существование, кино-лента старается не отставать от прочих кино-аттракционов, старается угодить публике, старается не нарушать общего тона. Вот почему даже у нас, на советском экране, 100 % заграничной продукции или под заграничную.

Флиртовать под «Сюзанну» можно; под «Броненосца Потемкина» – трудновато, под «Медвежью свадьбу» – замечательно; под «Шагай, Совет» – никак.

Кинематограф убивает кино. Огромная культурная сила, фиксация и показ реальной действительности обращается в игрушку, в потеху для шкодливых мещан.

Наша советская кинематография по инерции продолжает равняться на городской мещанский спрос. Это грубая ошибка. Это гибель для нашего кино. Надо решительно переменить равнение. Надо понять, что будущее нашей, а, следовательно, и мировой кинематографии в культурных запросах рабоче-крестьянской интеллигенции, а не в зрелищной похоти мещанской публики.

«Броненосец Потемкин» побил западную ленту не темой, не режиссером, не актером, а серьезным подходом к делу.

«Потемкин», «Шагай, Совет», «Стачка», «Кино-правда» – это фильмы другого порядка, несоизмеримые с западной продукцией. Они отличаются от западных и наших подзаграничных лент, как маузер от пугача, как снаряд от шоколадной бомбы. Пугачи и шоколад – это мещанам. А настоящим людям нужна культурная фильма.

Но кинематографы ее не принимают. Значит надо строить кино-дело не на кинематографах, а на чем-то другом, хотя бы на кино-передвижках и клубных кино.

Да здравствует кино и долой киношки!