В Немецком литературном архиве в Марбахе хранится конверт с надписью «Curriculum Vitae / в фотографиях (Фридель)». Это часть фонда Зигфрида Кракауэра. Почерк принадлежит его жене Элизабет [89], известной как «Лили», – Кракауэра близкие называли «Фридель» [90]. Этот конверт, однако, не содержит сведений о биографии Кракауэра в визуальной форме – он пуст. Надпись вызывает желание эту биографию реконструировать, что едва ли возможно. Единственное упоминание о «curriculum vitae в фотографиях» – пустой конверт. Трудно установить, были ли в нем когда-либо фотографии [91], и не исключено, что конверт – единственное свидетельство о замысле, который так и не был реализован или же остался незавершенным. Несомненно одно: выражение «curriculum vitae in pictures» – отсылка к «Bildertext» или «тексту в изображениях» [92].
Расположенные в хронологическом порядке фотографии из архива Кракауэра можно рассматривать как фрагментарное и гипотетическое curriculum vitae [93]. Но изображений недостаточно, чтобы рассказать о жизненном пути. Текстовые комментарии содержат биографическую информацию, которая соотносится с изображениями, хотя предметом комментариев являются изображения per se. Эти изображения информативны настолько, насколько могут быть информативны репродукции фотографий. Отобранный иконографический материал дает представление о фотографическом наследии Кракауэра. Став частью архива, эти фотографии в силу своего статуса и функций приобрели несколько иное значение, чем то, которое они имели для Кракауэра. Они больше не лежат на границе вчерашнего дня. Они обрели исторический смысл. Архивное исследование обращается к фотографическому материалу, разыскивая конкретные следы прошлого, которые могут касаться разных его аспектов. И отобранные здесь фотографии позволяют кратко на них взглянуть.
Сохранилось всего около десяти детских и юношеских фотографий Кракауэра. Они сняты во франкфуртских ателье и наклеены на картон. Лишь на одной из них Кракауэр не один – в ателье Германа Коллишонна на светлом фоне в темном костюме с матросским воротником рядом с матерью Розеттой Кракауэр [94] (илл. 1). Любительских снимков этого времени нет. Снятые в ателье фотографии едва ли несут какую-либо личную информацию. Для тех, кто смотрит на них сегодня, облик запечатленных людей «распадается на модно-старомодные кусочки» [95]. Фон совершенно театральный. Предметы в кадре выступают в роли непримечательных аксессуаров. Стол-пьедестал, на который юный Кракауэр опирается в ателье Эрна (илл. 2), ничем не отличается от бесчисленных столов, которые десятилетиями использовались в фотоателье. Этот стол-пьедестал, оставшийся в наследство от раннего периода фотографии, когда его присутствие оправдывалось длительной экспозицией, по-прежнему стоял в фотоателье в начале ХХ века – как элемент привычной декорации. В то время фотографии главным образом служили ценными сувенирами на память о важных этапах жизни. Фотопортрет юного Кракауэра, возможно, сделан по случаю поступления в высшее реальное училище Клингера в 1904 году, в то время как снимок с матерью – к тридцатилетию Розетты Кракауэр весной 1897 года.
Илл. 1. Франкфурт-на-Майне. 1897. Ателье Коллишонна; бумажный отпечаток на картонной основе, 6,5 × 10,5 см
Фотография в кресле (илл. 3), вероятно, снята в фотоателье в студенческие годы (между 1907-м и 1912-м) [96]; это не оригинальный отпечаток, а вторичный, сделанный гораздо позже в Нью-Йорке. Уголки на снимке указывают, что позитивный отпечаток, который был увеличен для изготовления репродукции, использовался как фото для документов. Подобные уголки присутствуют на пропуске, выданном Кракауэру во время путешествия в Италию в 1912 году для прохода в музеи, галереи, на археологические раскопки и к национальным памятникам. В архиве хранятся двенадцать увеличенных репродукций с этой фотографии, выполненных нью-йоркской лабораторией Modernage, на оборотной стороне двух из них есть отметки. Лили Кракауэр подписала, что эти отпечатки следует использовать, только если лучших не останется. Возможно, это связано с проектом «Curriculum Vitae в фотографиях». Но на сегодняшний день это только гипотеза.
Илл. 2. Франкфурт-на-Майне. 1904. Ателье Эрна; бумажный отпечаток на картонной основе, 11,5 × 5,5 см
Илл. 3. Италия [?]. Около 1912. Неизвестный фотограф; фотография для удостоверения личности, бумажная репродукция, 26 × 20 см
Фотография, на которой в центре заднего ряда можно узнать Кракауэра, датирована осенью 1917 года (илл. 4) [97]. Но он ли это? Или это оптический обман и место Кракауэра занял «воображаемый молодой человек, за которым он скрывался» [98]? Это Гинстер, именем которого Кракауэр назвал свой автобиографический роман. Или – если взглянуть другими глазами – это сам Кракауэр, «худой, испуганный молодой человек, которому в тягость военная жизнь» [99], на перепутье реальности и вымысла. Композиция группового снимка тщательно выстроена, в центре кадра лейтенант или младший лейтенант [100] с сигаретой в правой руке; его окружают солдаты, у них в руках различные объекты – Кракауэр держит сигарету, у другого солдата в руках книга, еще один с краю, слева, держит метлу, его товарищ справа – длинный объект, который сложно идентифицировать, остальные режут хлеб или чистят сапоги. Кто, глядя на это, подумает об «окопной войне в ее заключительной, самой ужасной фазе», о «монотонности этого ада, постоянной близости смерти»? [101] Если эта фотография в некотором роде отражает реальность Первой мировой войны, то лишь в той мере, в какой она отвечает стратегии искажения и утаивания, описанной в «Гинстере».
Илл. 4. Майнц. 1917. Неизвестный фотограф; бумажный отпечаток на картонной основе, 8,7 × 13,6 см
Представленные в архиве фотографии Кракауэра 1920-х годов, несомненно, сохранили связь с традициями фотоателье. Однако отобранные для данной публикации снимки этого периода могли быть сделаны и друзьями или знакомыми.
На портрете, снятом на улице, Кракауэр отделен от происходящего вокруг: на размытом фоне виднеются жилые здания, трамвай, прохожие, стоит солнечный день (илл. 5). Но ослепительно-белый воротничок Кракауэра озорно затмевает уличную сцену. Можно было бы написать историю этого воротничка, вдохновившись эссе Кракауэра для Frankfurter Zeitung о монокле, который «завладел прилипшим к нему человеком», «неподвижным даже, когда монокль сверкал на солнце» [102].
Илл. 5. Франкфурт-на-Майне [?]. 1920-е. Неизвестный фотограф; оригинальный бумажный отпечаток, 8,5 × 12,5 см
Фотография Кракауэра в спортивной куртке, гетрах и прогулочных туфлях сделана летом 1924 года во время поездки в Доломиты с его другом Теодором Визегрундом (Адорно) (илл. 6). На снимке три человека: слева Кракауэр, справа Визегрунд [103], между ними женщина. Вертикальные линии отделяют Кракауэра от двух других фигур. Метки сделаны, чтобы выделить, а затем увеличить центральный фрагмент снимка. В архиве хранится и увеличенная фотография, на ней Кракауэр в одиночестве, его фигура переместилась к правому краю снимка, на заднем плане – дом с покатой крышей и очертания гор на горизонте.
Илл. 6. Доломиты (Италия). 1924. Неизвестный фотограф; оригинальный бумажный отпечаток с пометками карандашом, 9 × 13,5 см
Хорошо известная фотография изображает Кракауэра в неком помещении – сложно сказать, квартира это или учреждение, например редакция Frankfurter Zeitung. Всё, что окружает Кракауэра на этом снимке, напечатанном Немецким литературным архивом с разбитой фотопластинки, будто бы вошло в кадр совершенно случайно (илл. 7). На стене тень от высокого шкафа, под потолком окно, на переднем плане Кракауэр сидит на столе рядом со странно сложенным листом белой бумаги. На хранящемся в архиве оригинальном отпечатке, сделанном с негативной стеклянной фотопластинки до ее повреждения, присутствует только центральная часть снимка, портрет Кракауэра по плечи – все детали по краям удалены, чтобы не отвлекать от главного, поскольку изображение предназначалось для публикации [104]. Сокрытие контекста приводит к тому, что материальная сторона фотографии утрачивает видимость. В свою очередь, отпечаток с разбитой фотопластинки не только восстанавливает случайный фон снимка, но позволяет увидеть и поврежденную стеклянную пластинку, с которой сделан отпечаток, и тем самым заставляет «взгляд зрителя бесконечно переключаться между изображением и сеткой покрывающих его трещин» [105].
Илл. 7. Франкфурт-на-Майне. Вторая половина 1920-х. Неизвестный фотограф; бумажный отпечаток с треснувшей фотопластинки, сделанный Немецким литературным архивом, 17 × 12 см
Илл. 8. Париж [?]. 1930. Фотограф – Элизабет Кракауэр; оригинальный бумажный отпечаток, 14 × 9 см
Портрет Кракауэра, напоминающий студийную фотографию, снят в 1937 году в Париже его женой (илл. 8) [106]. Это четвертый из пяти подобных фотопортретов, сохранившихся на оригинальной фотопленке и контактных отпечатках. Объекты, которые отражаются от поверхности стола, попали в кадр не случайно. Книга, трубка, пепельница и коробок спичек дополняют лаконичную композицию снимка, изображающего Кракауэра в роли автора.
Фотографий, на которых Лили и Зигфрид Кракауэр запечатлены вместе, немного. Известно всего несколько снимков, относящихся к раннему периоду их совместной жизни, они были сделаны в 1934 или 1935 году на пикнике с друзьями. На отобранной фотографии Лили Кракауэр, снятая в профиль, сидит рядом с мужем (илл. 9). Они познакомились во Франкфурте-на-Майне не позднее конца 1925 года, Лили была библиотекарем в Институте социальных исследований. После свадьбы в марте 1930 года она оставила работу и стала помогать Кракауэру [107]. Сразу после поджога Рейхстага в феврале 1933 года Зигфрид и Лили Кракауэр уехали из Берлина, где жили с 1930 года, в Париж.
Илл. 9. Франция. Около 1934. Неизвестный фотограф; оригинальный бумажный отпечаток, 5 × 8 см
Илл. 10. Комблу (Верхняя Савойя). 1934. Фотограф – Элизабет Кракауэр; оригинальный бумажный отпечаток, 9 × 14 см
С конца июля по сентябрь 1934 года они были в Комблу в Верхней Савойе. Несколько фотографий этого периода сделаны во время прогулок по окрестностям. На одной из них Кракауэр пересекает луг, пальто перекинуто через руку, в другой руке – книга. На втором снимке, снятом чуть ранее, Кракауэр пишет что-то на листке бумаги, подложив под него ту самую книгу. Его глаза опущены, он сидит на камне в лучах солнца (илл. 10). Под ветвями дерева, которые обрамляют левый верхний угол фотографии, открывается вид на долину.
Илл. 11. Комблу (Верхняя Савойя). 1934. Фотограф – Зигфрид Кракауэр; бумажный отпечаток, сделанный Немецким литературным архивом, 12 × 17 см
Почти идентичный снимок изображает Лили на том же месте. Эту фотографию сделал Кракауэр (илл. 11). Если сравнить оба изображения, кажется, что снимок с Лили словно «выскакивает» из рамки. Композиционное равновесие, благодаря которому Кракауэр кажется сосредоточенным, на фотографии Лили распадается из-за слегка изменившегося положения камеры. Дерево, которое на первом снимке служит обрамлением кадра, на втором – не более чем беспорядочное скопление ветвей в расфокусе; взгляд невольно соскальзывает на горы справа. Фотографии существенно различаются. Лили и Зигфрид Кракауэр много лет фотографировали друг друга. В архиве сохранились и оригинальные отпечатки, на которых Кракауэр запечатлел жену, но они не вошли в подборку. Этот снимок напечатан Немецким литературным архивом.
Удостоверение сотрудника Neue Zürcher Zeitung, выданное Кракауэру в 1937 году для доступа во французские кинотеатры, не относится к фотографической части фонда Кракауэра в Немецком литературном архиве (илл. 12). Маловероятно, что наклеенная на него фотография – один из портретов, сделанных Лили Кракауэр.
Илл. 12. Удостоверение журналиста Neue Zürcher Zeitung. 1937. Неизвестный фотограф; оригинальный документ, 10 × 13 см
Снимок неизвестного фотографа, также хранящийся в архиве, изображает Розетту Кракауэр с сестрой Гедвигой [108] в конце 1930-х годов в их квартире во Франкфурте-на-Майне (илл. 13). Кракауэру не удалось, несмотря на все усилия, вывезти мать и тетю из Германии. Обе были отправлены в 1942 году в Терезиенштадт и вскоре после этого в Польшу. Они не выжили.
Илл. 13. Франкфурт-на-Майне. Около 1938. Неизвестный фотограф; оригинальный бумажный отпечаток, 8,5 × 11,5 см
Фотографий с конца 1930-х до 1945 года нет. На этот период пришлось бегство из Европы со всевозможными препятствиями и задержками [109] и сложное начало новой жизни в Нью-Йорке, куда Лили и Зигфрид Кракауэр прибыли в апреле 1941 года.
Оставшиеся фотографии этого воображаемого curriculum vitae, как и большинство сохранившихся в архиве портретов Кракауэра, сняты на открытом воздухе во время поездок. На снимке, сделанном летом 1950 года в Стэмфорде (Нью-Йорк), Кракауэр сидит за небольшим столом на деревянной веранде (илл. 14). Он снят сверху, под небольшим углом, так что в кадр полностью вошел силуэт, а лица почти не видно. Кракауэр погружен в работу, в руках карандаш, он смотрит на стопку бумаг. Композиция в целом и ее элементы указывают на то, что Лили Кракауэр вдохновлялась известным мотивом в изображении авторов. Несомненно, ей был знаком излюбленный живописцами и перенятый фотографами мотив studiolo [110]. Однако он отсутствует на других ее фотографиях, которые показывают Кракауэра за работой. Трудно провести грань между фотографической практикой Лили и критическим анализом фотографии, предпринятым Кракауэром. Для него неотъемлемой частью фотографии стала «деликатность» и сведение «до минимума примет неизбежной стилизации, напоминающих по своему воздействию написанное красками» [111].
Илл. 14. Стэмфорд (Нью-Йорк). 1950. Фотограф – Элизабет Кракауэр; оригинальный бумажный отпечаток, 12 × 8 см
Фотография, сделанная в первой половине 1950-х годов в парке Минневаска (Нью-Йорк) [112], представляет собой типичную отпускную фотографию (илл. 15). Кракауэр с трубкой в руке почти непринужденно позирует на балконе, его лицо повернуто к камере в три четверти, он смотрит вдаль.
Илл. 15. Парк Минневаска (Нью-Йорк). Первая половина 1950-х. Фотограф – Элизабет Кракауэр; оригинальный бумажный отпечаток, 8 × 5 см
В архиве нет нью-йоркских снимков Кракауэров, за исключением нескольких фотографий для удостоверений личности. Практически единственное исключение – полароидный снимок небольшого формата, на котором изображены Кракауэры и Майя Дерен. На обороте кто-то подписал: «Дерен» (илл. 16a). На заднем плане Лили приветствует кого-то, кто приближается к Кракауэру. Его не видно за Майей Дерен (илл. 16). Запечатлен момент непосредственной жизни – кажется, что перед нами не просто фотография, но один из «моментальных снимков (кадриков), из которых состоит кино» и которые без остатка поглощаются «кадром – наименьшей единицей фильма» [113]. Впечатление усиливается из-за размытости при воспроизведении движения, а также типичных для полароида пятен – всё это привлекает внимание к материальной стороне изображения. Полароидный снимок подобен отпечатку с разбитой стеклянной фотопластинки, поскольку взгляд перемещается между тем, что запечатлено, и самим носителем. Материальная реальность изображения позволяет примерно датировать фотографию. Полароиды формата 64 × 83 мм появились в продаже только в 1954 году. Основываясь на биографии Дерен [114], можно предположить, что снимок сделан во второй половине 1950-х годов.
Илл. 16. Нью-Йорк. Вторая половина 1950-х. Неизвестный фотограф; полароидный снимок, 6 × 8 см
Илл. 16a. Оборотная сторона полароидного снимка с рукописными пометками и штампом Немецкого литературного архива в Марбахе
Илл. 17. Клостерс (Швейцария). 1960. Фотограф – Элизабет Кракауэр [?]; контактный лист с оригинальной пленки Kodak (Немецкий литературный архив в Марбахе)
Эти фотографии сделаны в Швейцарии в Клостерсе, недалеко от Давоса (илл. 17) [115]. Если расположить в ряд все портреты Кракауэра, можно заметить, что одни и те же элементы переходят из кадра в кадр. Его позы на сделанных женой фотографиях не менялись на протяжении десятилетий.
Илл. 17a. Клостерс (Швейцария). 1960. Снимок № 29 с контактного листа с илл. 17, 4 × 3,5 см
Характерный портрет Кракауэра можно увидеть на неудачном снимке № 29 со снятой и проявленной в Клостерсе пленки (илл. 17a). Данный кадр выделяется среди других фотографий контактного листа. На всех снимках серии фон составляют темные, словно вышитые, линии и более светлые пятна – аморфный узор обоев, на фоне которых сфотографирован Кракауэр. Камера запечатлела только часть его лица и фигуры. Если считать эти снимки попыткой фотопортрета в общепринятом смысле, то они не удались. Экспозиция неправильная, они размыты и плохо кадрированы. Но как свидетельства фотографической практики Лили и Зигфрида Кракауэр этот контактный лист и особенно снимок № 29 представляют значительный интерес. В отличие от остальных одиннадцати погрудных портретов данной серии, центр этого снимка смещен. Кракауэр изображен в позе, которую часто принимал на фотографиях. Хотя он сидит прямо перед камерой, сложенные на колене руки выдают замкнутого человека, который застыл в ожидании.
Позируя, Кракауэр избегал любых проявлений определенности. Он редко смотрит в камеру; его взгляд почти всегда направлен на что-то, что остается за кадром, – как на портрете, снятом в 1964 году в Риме: Зигфрид Кракауэр на руинах Римского форума (илл. 18).
Илл. 18. Рим. 1964. Фотограф – Элизабет Кракауэр; оригинальный бумажный отпечаток, 17,5 × 11 см
Книга «История. О последних вещах» осталась незавершенной после смерти Кракауэра в нью-йоркском госпитале в ноябре 1966 года [116]. В письме Адорно он упоминал о замысле, который так и не был реализован: «В последние недели Лили и я разбирали старые документы, которые безо всякой системы лежали в двух чемоданах еще со времен Парижа. Мы были потрясены – возвращение в прошлое, le temps retrouvé[117]… Но главное, копание в прошлом и все эти письма среди бумаг пробудили во мне неудержимое желание писать мемуары – писать по-настоящему, с размахом. Но эту роскошь я, скорее всего, никогда не смогу себе позволить» [118].