(375). Однако среди всего сказанного ими самое безбожное это их утверждение о том, что «Добрый (бог), восседавший на третьем небе, когда увидел безмерные муки душ (людей) двадцати девяти поколений, сжалился над ними и послал своего сына Иисуса — пойти принять облик раба и предстать в человеческом образе».

(376). Если Он был таким жалостливым, то почему немедля не послал своего сына спасать их, а послал лишь после того, как столь много душ (людей) двадцати девяти поколений исстрадались в геенне?

(377). Но, во-первых, откуда у него (Маркиона) взялось утверждение о третьем небе? Ведь Моисей говорит «два неба» (Быт. 1. 6-8). Как во всем, так и в этом еретики сбились с пути, ибо один говорит «десять небес», другой — «семь небес», а Маркион — «три неба». И свои заблуждения они хотят подтвердить Священным Писанием, что, мол, в Писании сказано во множественном числе — «небеса и небеса небес».

Когда никто вопрошениями не сдерживает их, они несут вздор, не считаясь со Священным Писанием, но оказавшись в опасности, тут же прибегают к Писанию.

(378). Но причиной того, что мы в Писании встречаем выражение «небеса и небеса небес», является то обстоятельство, что на еврейском языке нельзя сказать «небо» (в единственном числе), как и на сирийском — «вода» или «небо», где эти единичные выражаются через множественное число.

И это видно в греческом переводе (Библии), сделанном семьюдесятью толковниками[328], где сказано: «Вначале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1. 1), указывая на одно небо. А на сирийском языке, при невозможности сказать «небо» (в единственном числе), говорится: «Вначале сотворил Бог ят-небеса и ят-землю». Хотя и у них нет возможности сказать «небо» в единственном числе, но говоря «ят», что значит «стихия», в переводе уточняют смысл, указывая, что это одно небо, состоящее из одной стихии. Также эту видимую (небесную) твердь, отделившуюся от вод, семьдесят толковников перевели «небо», из чего ясно, что есть два неба, верхнее и нижнее, а не три или множество.

(379). Но они говорят: «Павел сказал, что некто восхищен был до третьего неба» (II Кор. 12. 2).

(380). Но они не ведают, что еще не ясно, Павел подразумевает (вознесение) до третьего неба или до третьей части одного неба, состоящего из многих частей, так как на греческом языке это слово может означать и то, и другое. Это так, тем более что он сказал без артикля[329], то есть без — ն, ибо он не говорит определенно «до третьего неба» — երկինն, а говорит без артикля — երկնի. Следовательно, он дает понять, что он (Павел) был вознесен на какую-то третью часть из многочисленных частей неба, и поэтому тут же добавляет, «что он был восхищен в рай» (II Кор. 12. 4). Рай, однако, находится не на третьем небе и вообще не на небе, а на земле. Это принимают и они сами (маркиониты), говоря, что, «создав человека, поместили его в том раю, который на земле, а не на небе».

(381). Однако небом называют также что-либо, находящееся в вышине. Например, когда Св. Писание говорит — «птицы небесные», «небесная роса», «облака и ветры небесные», это не означает, что они находятся на небе, а говорит о том, что те пребывают в вышине, называемой «небесной».. И даже о деревьях не очень большой высоты мы говорим — «возвышающиеся до небес», и о дыме, как о «доходящем до небес». Так же следует понимать и сказанное Павлом о «третьем небе».

Начни с первого, спустись ко второму и дойди до третьего — воздуха, который в Св. Писании назван небом, и ты найдешь то, о чем говорит блаженный Павел:

(382). «И слышал неизреченные слова, которых никто не должен пересказать» (Ср. II Кор. 12. 4).

(383). Хотя он был апостолом и «избранным сосудом», но ведь он был товарищем Петра, сподвижником Сыновей грома[330] и сопроповедником Варнавы[331], как это случилось, что только ему надлежало услышать и рассказать о неизреченных словах, а его товарищам — нет? Ведь на всех снизошла та же благодать, и тот же Дух находился в них!

(384). А неизреченные слова не то что он мог изрекать, а другие товарищи — нет, а то, как сказано (Павлом) в Первом послании к Коринфянам: «Не видел того глаз, не слышало ухо и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (I Кор. 2. 9.).

Это место надо понимать следующим образом: «Не только я, нижайший из апостолов, удостоился (знания) этого таинства, но и Петр, глава апостолов, если увидит, не сможет изречь, а если услышит, то не сможет пересказать». Поскольку это неизрекаемо, оно выше человеческой мысли и речи, по этой причине и говорит апостол: «Хотя я увидел, но не могу пересказать, хотя я и слышал, но не в силах изречь» (Ср. II Кор. 12. 4-5).

(385). Далее (еще о Добром). Бывало ли, чтобы другой бог становился опекуном созданий иного бога, будь они в муках или в спокойном состоянии? Или когда Иисус вступал в его мир, как он сам, и никто из его воинства не узнал об этом, как и не узнали другие, когда он уходил оттуда? И если Его вхождение как Бога не смогли узнать, как они не слышали шелеста стольких душ, которые Он отнял у них и унес к Себе на небо? Или почему охранники запертых у них душ не оповестили об этом своего господина? Отсюда следует, что все это пустые слова и не достойные внимания россказни.