(366). Далее. Тот (Бог), прозванный ими Справедливым, если, действительно, был справедливым, почему после разделения власти и присвоения небес двумя (богами) и оставления земли только во власти Материи и ее сыновей, снова позарился на ее мир, сказав: «Дай мне от твоей глины, а от себя я дам душу, и сотворим человека по нашему подобию». А зариться на мир другого — это свойство не Справедливого, а Неправедного.

(367). Или же как Материя могла подумать снова связаться с тем, с которым однажды разделилась, пойти сама против себя и впустить в свой мир Чужого, чтобы тот (взяв у нее глину) создал там Адама и его жену, который склонялся бы то к одному, то к другому?

(368). Однако, почему они только Справедливого считают Владыкой созданий? Ведь, согласно их утверждению, с самого начала он (Справедливый) ничего не делал один, и все, что было создано, они создавали вместе и потом создали человека из материи, которая была общей (для них), и они вместе, оба радовались его (рождению).

(369). Ибо, согласно им, если Справедливым был бы только Бог законов, то Он, понятно, Адаму давал бы (только) заповеди справедливости, и если Материя была бы только злой, то она по необходимости давала бы ему только злые советы.

И как они оба могли радоваться ему, давая противоположные друг другу заповеди, один — добрые, для добрых дел, а другой — злые, для злых (деяний)? Ибо невозможно, чтобы добрый, который добр по природе, дал бы какой-либо злой наказ, как и злому, который является таковым по природе, невозможно давать назидание для добра.

(370). Как мог радоваться злой, который всегда мрачен и отвратен? Или же как мог добрый совершить коварство, который от природы правосуден и справедлив? Не мог только своим считать человека, созданного совместно, но, как справедливый, он должен был считать, что «поскольку мы вместе создавали его, то и следует нам совместно радоваться на него». Однако он, не как справедливый, а как коварный и опасливый, отделил человека и обманул, говоря: «Я есть бог, и кроме меня, нет другого». На это Адаму следовало бы сказать: «Когда ты пожелал создать меня, был и другой бог, у которого ты попросил землю, а теперь как это ты хочешь считать меня только своим, говоря, что только ты есть бог и больше никто?» Но, возможно, (Адам) испугался упоминания о смерти, под властью которой, вопреки своему желанию, он оказался..

(371). И Он (Бог законов)[326] не знал того, что в ответ на свое коварство испытает коварство Материи, которая его единичное имя утопила среди (имен) многочисленных богов, чем и ввела человека в искушение. И причиной этого урона был не тот, кто затем согрешил в ответ, а тот, кто первым пошел на коварство.

Ибо если Он (Бог законов) не пошел бы на такое ухищрение[327], то и Материя не помышляла бы (ни о чем подобном).

(372). Но Он сам (Бог законов) явился наставником и в своем коварстве, и в хитроумии Материи.