По канонам Ренессанса рот считается самой соблазнительной частью лица, и если зубы мелкие и белые, ухоженные и «все на месте», то «нежный смех» составляет важную часть красоты возлюбленной. Во множестве «блазонов[90] о теле» воспевается «благородный смех», «сладкозвучный смех», смех легкий, смех «более нежный, чем жужжание пчелки» и даже «легкомысленный» женский смех; смех, от которого на лилейных щечках появляются ямочки, похожие на «две маленькие долины». Придворный французский поэт XVI века Маклу Гаагский радуется тому, что за приоткрытыми губами можно увидеть ряд жемчужин цвета слоновой кости, а Морис Сэв воспевает «нежную улыбку» Делии, сдержанную и целомудренную. Ронсар восхищается «тихим смехом» Елены, приносящим умиротворение после ссоры, а Дю Белле считает, что смех его дамы украшает «святая серьезность», наводящая на мысли о рае. Как далеко простирается фантазия поэта, когда речь идет о прославлении дамы?

Мало кто из панегиристов может соперничать с Корнелием Агриппой, поэтом и врачом, когда тот говорит о физическом и моральном превосходстве женщин над мужчинами. Лицо женщины гладко и чисто; длинные волосы, за которыми может скрыться все тело женщины, служат ее скромности; неяркие розовые губы «со всей возможной нежностью» тонкой дугой изгибаются над мелкими ровными зубами цвета слоновой кости; полный энтузиазма Агриппа добавляет, что зубов у женщин меньше, чем у мужчин, потому что они «по природе не любят жевать и рвать зубами»[91]. Небольшая книга, написанная в 1509 году в честь Маргариты Австрийской, вызвала едкую насмешку женоненавистника Рабле, но была очень популярна во многих европейских странах. Однако у изящного изгиба губ есть серьезный соперник: по мнению поэтов – последователей Платона, выражать нежную стыдливую веселость возлюбленной суждено глазу, благороднейшему органу чувств, потому что глаз, «как и ямочки на щеках», дает верующему надежду, сохраняя при этом непреодолимую дистанцию; и, по словам Мориса Сэва, первая женщина, Ева, скромно смеялась одними глазами.

Улыбки дам вдохновляли поэтов Возрождения на создание изысканных блазонов в их честь; однако случалось, что отвергнутые поэты мстили, иронизируя по поводу исчезающей красоты, отсутствия зубов, обвисшего подбородка, наступившей старости. Этим женщинам смех заказан: «Не занимайтесь больше смехом, / Ходите на похороны, станьте плакальщицей» (Скаррон).

Эта тема не иссякала на протяжении нескольких столетий: Луи-Себастьян Мерсье в краткой главе «Парижских картин» (CCCLXXXII) выражает сердечную признательность умелым врачам, которые наконец предлагают щадящие методы лечения зубов. Тем, к кому природа оказалась менее щедра, остается лишь смеяться, прикрывшись веером… Прелестной красотке Жозефине Богарне, будущей императрице, приходилось прятать рот за меховой пелериной, чтобы скрыть отсутствие зуба.