Фрай зашел в комнату Койла перед ужином и сказал:

– Забавно, как стало сейчас. Как можно все связать. То, что происходит сейчас. Что произошло на «Харькове». Что происходило годы назад. Связь была всегда, но мы слишком тупы, чтобы увидеть ее.

– Или мы не хотим ее видеть.

Фрай смотрел в пустоту.

– Бывал когда-нибудь в Сухих долинах?

– Пролетал над ними, – ответил Койл. – Много лет назад.

Сухие долины – местность в глубине Трансантарктики напротив острова Росса. Он весь год свободен от снега и льда, потому что суша поднялась быстрей, чем успевали препятствовать ледники. Долины похожи на жуткий затонувший мир, они ниже уровня Полярного плато и со всех сторон окружены льдом и снегом. Серия ущелий из голого камня и песка, известная своими вечно воющими ветрами, которые сдувают весь снег. Геологи приходят сюда изучать горные породы, а микробиологи – микробов. Это одно из редких мест в Антарктике, где можно видеть массив суши, а не только куски ее, торчащие из ледяного купола.

– Это очень необычное место, – говорил Фрай. – Я был там на второй год пребывания здесь, разбивал лагерь для группы умников из Йельского университета. Невозможно забыть эти долины между стенами из камня. Камни пурпурные, и белые, и красные… очень красиво, наверно, если привыкнешь к опустошению и к ветру, воющему всю ночь. Никак не ожидаешь увидеть здесь такое место. Кажется, что ты не в Антарктике, а ползешь по Марсу или другому инопланетному месту. Жутко. Там есть большие каменные карнизы, называются «эоловы многогранники», они обточены ветром. Некоторые из них поднимаются на сотни футов и выглядят как… не знаю… лица и фигуры. Мурашки по коже, когда поздним летом в них играют тени. Тут текут реки растаявшего льда, а песчаные дюны возвышаются на тридцать-сорок футов, как в Сахаре… только больше. Дикое место.

В том году я бродил с биологом по имени Бест. Хороший парень. Отлично играл в покер. По правде сказать, мы заблудились. Долины все тянутся и тянутся, просто лабиринт, и они кажутся одинаковыми со всеми этими дюнами и каменными утесами. В середине дня мы пришли в эту долину. Мы поднялись на дюну, спустились и увидели ниже скрытую лощину размером примерно с футбольное поле. Она была полна гальки и мелкого песка, который застыл, как лед. И из этого песка торчали фигуры… очень странно выглядевшие. Я обратил на них внимание Беста и предложил спуститься и посмотреть. Бест взглянул на них в бинокль… сильно побледнел и занервничал. Сказал, что нам нужно возвращаться. Я спросил: «А как же эти штуки?» «Тюлени, – ответил он. – Это всего лишь туши тюленей». Тюлени, ага, хрена с два! Это были совсем не тюлени.

– А что это было? – спросил Койл.

Фрай пожал плечами.

– Кто его знает? Мы там пробыли всего десять минут, и Бест удрал, словно его вот-вот укусят. Но это были не тюлени. Большие бочкообразные фигуры. От них отходили какие-то спицы, похожие на конечности, а на макушке – сморщенные черви. Ветер и песок стерли их до скелетов или остовов с одной стороны, а с другой они были черные и блестящие. Жутко было смотреть на них в этом месте, под вой ветра, среди этих дюн, и камней, и башен. Мумий было тридцать или сорок, одни стояли прямо, другие слегка накренились, от некоторых почти ничего не осталось, другие торчали из песка.

– Но это были не тюлени.

– Мумии или еще что-то, но не тюлени. Думаю, это те самые твари, которых команда «Харькова» нашла в том году. Такую Слим видел под брезентом, а Шин – на верху купола. Думаю, это место было чем-то вроде кладбища этих существ, и ветер за столетия вырыл их из земли. Вероятно, они пролежали там миллионы лет… разве нет? Неважно. Бест не хотел в этом участвовать.

Десять лет назад пилот ВВС Национальной гвардии США задолжал мне две тысячи, потому что плохо играл в карты. Я предложил ему на эти деньги отправиться со мной на вертолетную экскурсию. Мы летели над Сухими долинами. Нам потребовался час, чтобы найти долину, которую видели мы с Бестом. Я знал, что это именно то место, из-за скалы в форме зубца на восточном краю. Так вот, эта долина исчезла. Ее засыпали дюны. Но мумии еще там, внизу, они ждут. – Фрай прочистил горло, как будто в нем что-то застряло. – Я рассказываю тебе об этом, потому что за эти годы произошло много такого, что люди не хотят связывать воедино. Бест знал, что это за твари, но боялся их. Мы все их боимся, некоторые больше остальных. И делать вид, что здесь не происходит ничего необычного, потому что это не вписывается в наше представление об истории, – большая ошибка. И мы заплатим за нее кровью. Такова моя сказка на ночь.

Койл ничего не сказал, он думал о том, как выглядел Слим, когда увидел существо под брезентом на месте крушения, и каким несколько лет назад был палеоботаник по имени Монро, когда рассказывал о существе, найденном в ледяной пещере. О существе, с которым ему пришлось провести ночь. Наедине.

Отрицание – это роскошь, которую они больше не могут себе позволить, как сказал Лок.